Анна Чайка – Волчья ягода (страница 33)
Его взгляд вновь возвращается к моему лицу, но я успеваю заметить, как одобрительно он проходится по рядам нагов, обложивших арену плотным кольцом. В зале остались лишь воины. Тем лучше, вновь фиксирую я.
— Мне нужна моя жена! — я не узнаю свой голос, но Полоза это кажется не заботит.
— Тут, нет твоей жены, алхимик! И ты это прекрасно знаешь. — насмехается Гошгар-Гирей.
— Без Жени я не уйду.
— Что ж, это твой выбор. — он дает знак стоящим воинам, и я готовлюсь к смерти.
Но Полоз вновь обращается ко мне:
— Ты же понимаешь, что «Живая магия» не пощадит никого: ни нас, ни тебя, ни Евгению. Отступись.
Я знаю. Потому, что именно я воссоздал заклинание из древних рукописей. И сейчас в моей руке смерч, умерщвляющий все живое в радиусе ста метров.
— Знаю! Так же, как и ты! — отвечаю я.
— Ты не похож на самоубийцу.
— Просто вы не оставляете мне выбора! — киваю я на нага, что пытается приблизится к туману, но тут же с криками падает и начинает биться в смертельных судорогах.
Кто ж виноват, что мое проклятие смертельно. А вот я живу с ним всю жизнь!
Окружающие наги теперь с ужасом взирают на клубящийся вокруг меня туман. Но на лице их Повелителя даже проскальзывает уважение.
— Женя — моя Уйя. Я не могу отдать ее тебе. Проси все что угодно, но не ее. Я могу озолотить. Ты станешь самым богатым. Почему ты упрямишься? У ведьмовского рода нет парности, ты можешь выбрать себе другую. Любую. Могу предложить лучших нагинь… — Полоз окончательно входит в роль торгаша. — Нескольких?
— А ты бы променял любимую на холодную красавицу?
— Не хочешь нагиню, выбери любую другую. С деньгами любая человечка будет прислуживать тебе, раздвигая ноги по первому требованию… — Полоз продолжал гнуть свое, заговаривая мне зубы.
Он будто чего-то ждал.
И я понял, чего, когда сзади откуда-то сверху в меня полетела стрела. «Особая, заговоренная» — отметила часть моего обостренного сознания. До этого наги уже пытались пробить туман оружием. Но оно лишь истлевало за доли секунды, столкнувшись с проклятьем.
У меня был только миг, чтобы уклониться. И я им воспользовался. Как и Полоз, что тоже успевает воспользоваться шансом.
Время словно бы останавливается, давая возможность мозгу зафиксировать все, что происходит за мгновение.
Вот Полоз откидывает Женю куда-то в проход. Где ее ловит не наг, стоявший там секундой назад. А … Егор, непонятно как появившийся тут и скинувший нага вниз. Плечо простреливает адской болью. Это Гошгар-Гирей, превратившись в огромную змею, вонзает в меня свои смертоносные клыки. Он осознано прокусывает плечо свободной руки. Наверное, надеясь успеть вырвать колбу.
Но вмешивается случай, или … чья-то осознанная воля. Еще одна стрела пронзает плечо… и колба падает, ударяясь о каменный пол и разлетаясь на миллионы крошечных осколков. Смертельное заклятья, выбравшее облик невинного розового марева окутывает зал, собирая богатый урожай из нескольких десятков жизней.
Время возвращает свой ход.
Но я успеваю кинуть прощальный взгляд на Женю, хрупкую фигурку которой сейчас уносит на своих плечах брат.
Да. Так будет правильно.
В меркнущем сознании вспыхивают слова старухи
А значит, все так, как и должно быть.
Глава 27
Больше всего на свете я боялся опоздать. Почему-то сегодня это чувство достигло апогея. Волк бесновался, пытаясь вырваться и даже сырые и затхлые туннели змеиной норы, где волк должен был чувствовать себя неуютно, казались лишь мелкой помехой на пути к Паре. А шелест хвостов, время от времени доносящихся из примыкающих или параллельных ходов, вызывал только ярость и желание порвать врага.
Мы очень долго подбирались к логову нагов, теряя драгоценные дни. Информации по змеелюдям среди других рас оказалось ужасно мало. Не помогали ни связи, ни деньги. Время уплывало словно вода из разбитого горшка, а я продолжал топтаться на месте. Хотелось выть вместе с волком.
«Где-то на Урале.» — единственное, что нам было известно о Змеином дворце долгое время. Нет, доброхоты с удовольствием описывали интерьеры дворца, в котором никогда не были, но вот указать местоположение сего секретного объекта никто не мог.
Я уже хотел ринутся наобум, довериться волку, что убеждал, он то учует в какой норе прячут его Пару. И пусть человеческая часть меня понимала всю бесплодность этой идеи. Но сидеть и ждать с каждым днем становилось все невыносимее.
Помог случай. В Москву по каким-то своим делам приехал старый отшельник — Прохор Семенович. Старый ведьмак помог сузить зону поиска до нескольких десятков километров. А дальше уже было дело техники, одаренных кадров и желающих поправить материальное положение. Так что на второй день у нас на руках были не только настоящие координаты, но и схемы технических туннелей и план дворца.
Операция по спасению была назначена на сегодня. К моей дружине были добавлены люди Алихана. Причем не только оборотни, но и пара ведьмаков.
Но еще с ночи вся сущность выла дурниной, заставляя отправится в норы к змеелюдям. Приходилось силой стискивать зубы, чтобы не сорвать операцию и не погубить своих же людей.
И вот сейчас я в человеческом обличье, усилив лишь нюх и слух, несся по земляным катакомбам, туда, где волк обозначил местоположение стаи, а перебежчик-полукровка — ритуальный зал.
Поворот, еще один и еще, лестница в низ, переход. Снова тоннель и вот под ногами огромная пещера, заполненная нагами. В спешке чуть не наступаю на хвост, стоящего впереди представителя змеиного сообщества. И пока слух лишь мимолетно фиксирует уползающих в спешке или наоборот стремящихся в грот полулюдей-полузмей, тело само успевает справится с поставленной задачей. Наг летит вниз.
Глаза выхватывают главное — фигурку Жени в огромных змеиных кольцах и брата, противостоящего хозяину этих колец. Бросаю взгляд на часы, команда Алихана уже должны вырубить периметр и подчистить пути отступления. Кидаю ментальный зов «Приготовится!» свои…
А дальше все происходит в долю мгновения.
Стрела. Молниеносное движение нага. Движение Игоря и сосуд с заклятьем, летящий на пол. «Живой огонь!» — с ужасом и восхищением понимаю я, приглядевшись в розовый туман, вырвавшийся на свободу в руках. — «Чертов алхимик!» — всегда знал, что Игорь гений в химии. Когда-то мы с ним вместе читали легенды и старые записи об этом грозном оружии.
Сердце на миг замирает в страхе, что все-таки опоздал. Но еще один дар сердца и наг выбрасывает Женю прямо в мои руки. Ловлю свои бесценный груз и взгляд нага.
…Он точно знал, кому отдает Евгению!
Еще один удар уходит на то, чтобы решить, как помочь брату.
Но взгляд Игоря тверд: «Не смей! Все давно уже решено!»
И мне остается только поспешить наверх с драгоценной ношей на руках.
Мой отход прикрывают волки, но нагам, кажется, уже нет до нас никакого дела. Во всяком случае, мы не встречаем их на пути, не слышим и характерного шелеста в соседних штольнях.
На поверхности я глубоко вздыхаю влажный лесной запах и аккуратно укладываю Женю на постеленную Седым куртку. Меня тут же пытается оттеснить ведьма из отряда Сулейменова. Злата, кажется. Но я огрызаюсь. Мой волк наконец-то чувствует запах Пары, и быть далеко от нее я просто физически сейчас не могу. Ведьме приходится проводить свои манипуляции под моим пристальным взглядом.
Вокруг собираются все.
Я чувствую опасение барса и тревогу своих волков. Нам действительно нужно убраться как можно дальше, пока наги не пришли в себя и не отправили карательный отряд.
Но в моем приоритете сейчас только Пара. Так что всем остальным достается рык.
Наконец, Женя приходит в себя. Оглядывается, замечает меня и задает только один вопрос:
— Игорь?
Врать Паре я не могу, но она читает ответ на моем лице. И на пару секунд я чувствую, как замедляется ритм ее сердца.
— Нам нужно уходить! — вклинивается Алихан. И я подхватываю Женю. Она не вырывается, даже наоборот тянется ко мне, обхватывая шею и прячет лицо на моей груди.
Вертолет за считанные часы уносит нас за сотни километров от уральского леса с секретным Змеиным дворцом. Мне не удается уговорить волка отпустить Пару на соседнее кресло. Но Женя и не вырывается, устало засыпая еще в самом начале полета. А я сидел, удерживая на руках свою самую большую ценность и благодарил Луну, что все наконец-то закончилось.
Впереди нас ждала только гостиница, а потом дорога домой. В клан.
Спасибо Егору, на его груди можно было спрятаться от чужих глаз и собственных мыслей. Что лезли в голову непрошенными гостями.
Вот только плакать не получалось. Совсем. Словно душа очерствела. Отринула все лишнее. Надорвалась. И вместо нее пришла пустота. Ни боли, ни сожалений. Ничего. Словно смотришь на себя со стороны. Наблюдатель, вроде чокнутого энтомолога.
Знаешь, что должна оплакать погибшего мужа. Должна. Так принято в обществе… а не можешь. Слез нет. Кто-то выключил тумблер передачи нейронов и импульсы не проходят. Не задевают ни души, ни сердца.
Страшно…
Ужасно страшно в этой пустоте… Без эмоций. Без чувств. Но ты фиксируешь это голым разумом, словно интересный факт. Не более. Наверное, так себя ощущает робот. Но ему не с чем сравнить.
А мне есть с чем. И потому мне страшно.