Анна Чайка – Пари с судьбой (страница 19)
— Спокойной ночи, Дал! — пожелала ему моя пара.
У меня возникали пожелания, но будущему герцогу произносить их не следует. Особенно будущему королю соседней страны. Как бы ни упирался оборотень, а другой достойной кандидатуры на трон Плэйсара просто не было.
Оборотень вышел, и мы остались в комнате одни. Я сидел и не знал, что сказать. Что сделать, чтобы загладить свою вину. Вину, что терзала меня столько лет и …
Софи что-то перекладывала на поверхности шкафчиков. Она перекрасила и отрезала волосы, но в целом Софи совершенно не изменилась. Да, она все такая же шикарная. Идеально гладкая кожа, крутые бедра, тонкая талия и точеные ножки. Мягкий живот и тяжелая грудь. Все как мне нравилось, все как я любил! Все для того чтобы от одного взгляда на нее, тяжелело в паху. А ее будто въевшийся в сознание аромат, преследовавший меня все эти семь лет!
И вдруг я отчетливо почувствовал ее чувство неуверенности, страха.
Это связь! Наша связь.
Значит, я буду чувствовать свою малышку! Как и она меня. Но не успел я обрадоваться, как связь пропала.
Я встал, выпитый алкоголь немного притормозил движения, но до своей малышки я все же дошел. Дошел, чтобы обнять со спины. Обнять и произнести:
— Прости! Прости меня, Софи!
Войдя на кухню, поняла, что разговора сегодня не получится. Рамсей был пьян. Как он вообще успел налакаться за то время, что я укачивала Костика? А куда смотрел Дал? Нет, этот хитрый оборотень
Но хитрый оборотень быстро смекнул, что ему светит и выпорхнул из кухни, оставив нас с Эвансом одних.
Просторная кухня, где днем вполне вольготно хозяйничала крупногабаритная Аманда, вдруг стала крохотной. А напряжение, что витало в воздухе, наверное, можно было пощупать руками.
Меня слегка потряхивало, нужно было срочно чем-то занять руки. И я стала перекладывать гордость Аманды — коллекционные баночки с пряностями. Знаю, что завтра, как это ни смешно, влетит от собственной экономки, но повернуться сейчас лицом к Рамсею было еще страшнее. Я боялась его реакции, боялась услышать …
— Прости меня, Софи! — слова Эванса и теплые руки на плечах вызвали совсем не ту реакцию, на которую, наверное, рассчитывал дракон.
Я развернулась в его руках и, уткнувшись носом ему в грудь, позорно разревелась. Слезы лились градом, избавляя меня от горечи одиночества, предательства, косых взглядов и много, много другого. Всего, что довелось испытать за эти годы без этого несносного дракона.
— Это ты во всем виноват! — била я его кулаком. — Ты и твое идиотское пари!
— Прости, прости меня, Софи! — Эванс гладил меня по волосам, целовал в макушку. — Я не знаю, как замолить свою вину. Я вообще хреновый мастер просить прощения! Я тогда не знал, что это ты! Я знаю, это меня не оправдывает, но, девочка моя. Я чуть с ума не сошел, когда мне сообщили, что ты погибла. Я жить не хотел. Я брался за самые опасные рейды, молил богов забрать меня к тебе… Но раз за разом выживал… Теперь я знаю, для чего!
— Ты — дебил? — слезы моментально высохли. — Ты, что сумасшедший?
— Мне не нужна была эта жизнь без тебя! Софи, пожалуйста, дай нам шанс. Второй шанс. Я изменюсь, я буду таким, каким ты хочешь … Только не гони меня из вашей с сыном жизни! Пожалуйста, не гони!
Говоря все это, Эванс опускался с поцелуями все ниже. Лоб, виски, щеки, губы…
Он целовал с бешеным напором, ни черта не ласково. Клеймя и заявляя на меня свои права. С бешеным напором. Устоять перед которым не было никакой возможности. Но я и не пыталась! Меня саму разрывали противоречивые чувства. Я боялась вновь ошибиться и боялась отпустить…
Я сама вжималась в это великолепное тело, сама проводила по рельефным плечам, по мощной груди, по идеальному прессу и тому… что ниже
Наградой мне стал судорожный вздох сквозь зубы:
— Софи! Что ты со мной делаешь? Я же до утра не отпущу тебя!
— Не отпускай!
Глава 13. Утро
Утром я проснулась от того, что пихался Костик. Он пытался устроиться между мной и Эвансом. А когда ему это удалось, то тотчас уснул, мило подложив ладони под щеки.
У сына была привычка перебираться ко мне под утро. До трех лет, если честно, он вообще спал со мной. Может, это было и неправильно. Но мне от этого было как-то спокойней. Это была еще одна причина, почему я не заводила любовников, несмотря на порядочное количество желающих. Стоило только представить вот такую вот ситуацию и желание тащить кого-то в дом отпадало напрочь. А скитаться по мотелям и съемному жилью… Лучше уж перетерпеть!
Да и не нашлось такого мужчины, ради которого я бы смогла отринуть все свои комплексы и принципы.
Хотя, нет, нашелся. Вон, сейчас лежит напротив меня и смотрит на нас с сыном взглядом чеширского кота, объевшегося сметаной. И столько нежности в этом взгляде, что даже мне становиться неловко, а щеки, я знаю, у меня сейчас под цвет плэйсарских томатов на прилавке Маргарет Хогг.
— Ты такая красивая, когда смущаешься! — улыбается Эванс.
Он протягивает руку над Костиком, чтобы погладить меня по ярко алеющим скулам.
— Так бы и съел! — шепчет тихо, чтобы не разбудить ребенка. — Еще рано, поспи! — предлагает он мне.
— Уже не смогу! — отвечаю, слегка потрепав по волосам Костика и аккуратно, чтобы не проснулся, поцеловав его в лобик. Сын улыбается, но не просыпается. Эванс же с нечитаемым выражением на лице, наблюдает за моими действиями. — Так что, пора вставать.
Потихоньку выбираясь из постели, понимаю, что сорочка Эванса, которую я впопыхах натянула на себя не оставляет простора для фантазии. По длине она мне, конечно, как туника, но уж больно прозрачна.
— Мне нравится, когда ты в моей одежде. — на поднявшемся Эвансе нет ни нитки, но это дракона совершенно не смущает. Он ловит меня перед самыми дверями в ванную и, закрыв за нами дверь, набрасывается на меня так, словно это не он мучил меня весь вечер и большую часть ночи.
Хотя, стоит быть честной, в том, что утренние процедуры непростительно затянулись, есть и моя вина. Мне, оказывается, тоже было мало ночи! Наверное, проценты по долгам за семь лет оказались очень большими!
В столовой, как ни странно, мы оказались одни. Аманда ставя передо мной овсяную кашу, а перед Рамсеем яичницу с беконом, просветила.
— Что девочки сегодня отпрашивались в храм, если я не забыла. Гэлбрейт уже на пробежке, а Маклахнен с утра лишь быстро выпивает крепкое кофе.
— Софи, каким ты дальше видишь воспитание Константина? — спросил меня Эванс, после того, как Аманда вышла.
— Сейчас он готовиться к поступлению в местную гимназию. А о чем-то другом говорить еще я думаю рано. — немного напрягшись, ответила я. — А что?
— Я бы хотел познакомить сына со своими родителями. — пытливо глядя на меня произнес Эванс.
Только сына? — хотела спросить я, но не спросила.
— Твое право! — ответила, как мне кажется, спокойно. — Только предупреди заранее.
Чтобы скрыть свои эмоции, хотела глотнуть чая, но руки выбивали нервную дрожь, и я предпочла спрятать их под столом.
— Софи, я просто навещу завтра родителей порталом, вместе с Костиком и через пару часов он снова будет с тобой. Ты даже не успеешь с работы вернуться.
Сидящий напротив меня, чешуйчатый гад хотел оправдаться, но делал только хуже. Нет, в том что он вернет Костика я не сомневалась… Или сомневалась?
— С вами пойдет Гэлбрейт! — ультимативно отчеканила я, чувствуя, как глаза начинает застилать пелена.
— Зачем? — кажется, мой ультиматум удивил Рамсея.
— Мне так будет спокойней! — пытаясь справиться с пеленой, ответила я.
— Ты мне не доверяешь?
— Костик — самое дорогое, что у меня есть! — отчеканила я.
— То есть, какому-то оборотню ты нашего сына доверяешь, а мне — родному отцу, нет?! — в голосе сидящего напротив меня дракона явно слышались рычащие нотки.
— Этот оборотень, как ты говоришь, дал мне магическую клятву. А тебя я вижу меньше недели за последние семь лет! — поднявшись, я оперлась руками на стол. Пелена с глаз спала и теперь я видела Рамсея так отчетливо, как не видела никогда до этого.
— И кто в том виноват? — рычащий Эванс полностью копировал мою позу.
— Хочешь сказать, я?! — в моем голосе тоже завибрировало рычание.
Мы стояли напротив друг друга, разделенные лишь столом. В направленном на меня трансформированном взгляде Эванса сейчас плескались языки звериной ярости. В моем взгляде ярости было не меньше.
И вдруг что-то изменилось!
Мы все также прожигали друг друга взглядом, но… Каким-то иррациональным сознанием я знала, что ничего он мне не сделает. Этого самца я не боялась. Он мой! Мой, от полыхающего взгляда, раздувающихся в ярости ноздрей, до голой, под накинутым на плечи кителем, груди и ниже…
— Софи, посмотри на меня! — голосом Эванса сейчас можно было укрыться, как мягким пледом. До того он был низким, хриплым и бархатным.
— Я и так смотрю! — ответила я, гипнотизируя кубики драконьего пресса.
Господи! Это мой голос?
— В глаза, Софи! — казалось, что Эвансу потребовалось титаническое усилие, чтобы только произнести эти два слова.
Но стоило только заглянуть в его глаза, как мужчина тут же оказался подле меня.