Анна Чайка – Пари с судьбой (страница 16)
— Чудовище, там же застежка спереди! — не утерпела я, лишь только мне освободили рот.
— Извини, не сдержался! — провинившимся голосом выдает Эванс. А потом обрушивается на мою грудь, и я снова теряю возможность связно мыслить.
Эванс сжимал мои груди, терзал набухшие и болезненно чувствительные соски. А я запрокидывала голову назад так, что болела шея. Но мне нужна была сейчас эта боль. Она делала меня еще более неистовой и ненасытной.
Одержимая и больная им на всю голову… Это была не я, а кто-то другой… Я стискивала в кулак его волосы, царапала плечи и даже отвечала рычанием на рык дракона. У меня словно сорвали все тормоза, и я неслась на всех скоростях к точке невозврата. Мои руки хаотично порхали на теле дракона, а бедра сами подавались вперед, когда Эванс быстрыми голодными движениями задрал юбку наверх. От резкого толчка его плоти я выгнулась еще сильнее и сама закинула ноги на его поясницу. Его движения сводили с ума. Танец, древний как сама жизнь… От жара его тела, я плавилась, словно податливый пластилин и растекалась лужицей.
— Софи, девочка моя, посмотри на меня! — хриплый низкий голос Эванса заставил вылезти из чувственного тумана. Чтобы тут же захлебнуться от новых ощущений, глядя пьяными глазами в ореховые глаза, где сейчас горела похоть на грани с одержимостью.
— Моя! — рычал Эванс.
И от этого низкого гортанного рыка у меня самой снесло крышу, или это от толчков, что вбивали меня в матрас. Я резко двинулась телом вверх, достигая своей нирваны. Еще два толчка и чувствую, как вслед за мной к звездам отправляется Эванс, орошая меня своим семенем.
Как же хорошо, что у меня противозачаточный амулет!
Это последняя связная мысль, после которой я проваливаюсь в сонливую негу. Сквозь которую все же чувствую, как мой любовник ложится рядом. И притягивая меня к себе, снова утыкается носом мне в макушку. У меня там что, валерьянкой для драконов намазано. Я поворачиваюсь к нему, и оказываюсь в горячем кольце рук. Притянутая так, что утыкаюсь в его ключицу, со своей личной валерьянкой. Но, сопротивляться сейчас, нет никаких сил.
Увольте! Спать! Обо всем остальном я подумаю завтра!
* * *
— Дорогая, ты сегодня ляжешь? — уже который раз нетерпеливо переспрашивал герцог Монтероз, но Лорна Маклин была непоколебима.
— Норман, подожди немного! Или спи, в конце концов! — ответила жена, не поднимая головы от секретера.
Ее руки с пером порхали над листом бумаги.
— Ты же прекрасно знаешь, что без тебя я не усну! — жалостливым голосом ответил герцог. Но и это не проняло его супругу.
— Норман, у тебя совесть есть? Я же не каждый день пишу письмо брату! В конце концов, мы не общались уже почти пятьдесят лет!
— Лорна, а ты уверена, что девочка и есть пропавшая дочь твоего брата?
— Более чем, ее магия очень схожа с магией Дэвида. А еще этот такой знакомый блок. — закусив кусочек пера, задумалась герцогиня. — Но только Дэвид сможет точно ответить на этот вопрос. Норман, я боюсь ошибиться, но и смолчать я не могу! — в повернутом к нему лице жены, герцог увидел непролитые слезы. — Я так виновата перед ними!
— Ты не в чем ни виновата, Лорна! Перестань себя винить!
Глава 11. Тайное становится явным
Но проспать до утра не получилось. Я открыла глаза за полтора часа до полуночи. Вместе с пробуждением разума проснулся и осознание случившегося и … Раскаянье? Нет, я совсем не раскаивалась! С чего бы мне раскаиваться? Я взрослая, свободная женщина!
«Я сама себе хозяйка! С кем хочу, с тем и сплю!» — мысленная установка, почему-то давала сбои. Ведь прекрасно осознавала, что просто так от меня, спящий сейчас рядом дракон, не отстанет. И если не кривить душой, то нужно было сознаться, хотя бы самой себе, мне совсем не хотелось, чтобы Эванс вычеркнул меня из своей жизни.
Глядя сейчас на мирно спящего дракона, что закинул на меня и руку и ногу, словно боясь, что я исчезну, меня терзала иррациональная нежность и чувство, что вот оно мое место. В объятиях именно этого ящера…
Ну, почему жизнь такая сложная штука! Почему я не могла влюбиться в кого-нибудь другого?.. В Далласа, например. Красивый, очень красивый, серьезный и надежный мужчина. За таким будешь как за каменной стеной. И можно не задумываясь выходить замуж, тем более, что Даллас Гэлбрейт тоже заглядывается в мою сторону.
Но… Есть одно большое «но» — не чувствую я в нем
Нет, рядом с оборотнем мне легко и спокойно, как … с братом или с очень хорошим другом.
Но стоит лишь на горизонте показаться черному дракону… Как я сразу становлюсь сама не своя.
Вот и сейчас, лежу и как дура улыбаюсь, заворожено глядя на мирно спящего мужчину. Черные, словно вороново крыло, волосы были сейчас в живописном беспорядке, и своими выбившими прядями идеально оттеняли золотистую кожу мужественного лица. Которое совсем не портили ни длинные пушистые ресницы, что лежали сейчас опахалами на скулах, ни сочные идеально изогнутые губы.
Я заворожено застыла на этих губах…
А потом поймала теплый взгляд улыбающегося Эванса. Я почувствовала себя застигнутой и обозлилась. Хотя лицо дракона не было ни высокомерным, ни насмешливым. Он просто смотрел на меня, как мужчина на любимую женщину… с затаенной искоркой надежды и чисто мужской снисходительности на дне светящихся в полумраке глаз.
И что значит этот взгляд? Этот сволочной ящер уверен, что я его, чтобы я не делала и, как бы не сопротивлялась?
Мои размышление прервал хриплый ото сна голос дракона:
— Ты почему не спишь?
— Мне домой нужно! — ответила я, стараясь при этом выкрутиться из объятий. Но Эванс притянул сильнее и мое лицо оказалось в миллиметре от его.
— Зачем? — выдохнул он и у меня невыносимо зазудели губы.
— Я не предупреждала своих, что не приду ночевать!
— Тебе это так важно?
— Конечно!
Эванс быстро поцеловал меня в волосы.
— Одевайся! Городской портал работает до полуночи, должны успеть.
С этими словами Эванс начал надевать брюки. Я же в застыла над лоскутками, еще утром шикарного наряда. Почувствовав, что я не шевелюсь, Эванс в недоумении повернулся ко мне.
— Что такое?
В ответ я показала ему две тряпочки — все, что осталось от моего жакета. Я-то думала, что он просто пуговицы когтем спорол. А тут…
— Я не умею восстанавливать вещи магически. Могу только развеять. — донесла я свою мысль до Рамсея.
— Сейчас, подожди минутку! — застегивая на ходу рубашку, дракон ломанулся вон из комнаты. Спустя минут десять, он возвратился держа в руках платье. Скорее всего, из гардероба герцогини, навряд ли, служанки, даже служащие в герцогском доме, могли позволить себе что-то подобное.
На первый взгляд, платье выглядело довольно простым. Прямого покроя, с рукавами три четверти и горловиной-лодочкой, оно было длиной до колен. Но выполненное полностью из темно-синего кружева, что изготавливали эльфы из очень прочной, но эластичной паутины, каких-то полуразумных паучков. Оно стоило целое состояние! Под бесценным кружевом, находился бежевый подклад из не менее дорогого касадийского шелка.
— Я это не надену! — заикающимся голосом попробовала отказаться я.
— Тогда на выбор: мой китель или рубашка?
Вот вижу же, что просто наслаждается ситуацией! Гад чешуйчатый!
Выхватив из рук дракона платье, провела по нему рукой.
«Прелесть!» Всегда мечта иметь что-нибудь такое. Я однажды выложила свое трехмесячное жалованье лишь за комплект нижнего белья из этого кружева. Представляю, сколько может стоить целое платье. Да еще из прошлогодней коллекции Полля Джардена!
— Софи, если ты и дальше будешь сидеть в одной простыне, боюсь, мы не уйдем до утра! — низкий завораживающий баритон Эванса вывел меня из транса.
— Отвернись!
— Милая, я знаю наизусть каждый изгиб твоего божественного тела! — но произнося все это, Эванс все же отошел к окну.
— Помнить и видеть — разные вещи!
Мой бюстгальтер восстановлению не подлежал, так же как и трусики. Поэтому, подумав несколько минут, скинула простынь и надела платье на голое тело. А нижнее белье выбросила в урну, что стояла у противоположной стены. И лишь после этого, повернувшись к Рамсею, увидела, как он напряженно наблюдает за мной в ставшую зеркальной поверхность окна. Наблюдает, напряженно следя вновь изменившимися глазами.
Господи! Только не это! — я застыла, усиленно соображая, что можно сделать, чтобы предотвратить «раунд номер следующий».
«Не бежать и действовать лаской!» — всплыли в лихорадочно работающем мозгу слова герцогини. И я шагнула к Эвансу, который все еще наблюдал за мной в зеркальной поверхности ночного окна.
Шла и видела напряженно сведенные плечи, руки с силой стискивающие край подоконника. Подошла и прижалась к спине, а руки прижала к его груди.
— Я готова! Пойдем! — слегка повернув голову, чтобы касаться щекой, перенесла руки Эвансу на талию. Чувствовать бешенные удары его сердца под руками было… чересчур волнительно. Так можно и передумать возвращаться домой.
— Ты же понимаешь, что я знаю, что на тебе нет белья? — через пару минут зло выдохнул сквозь зубы мужчина. Но в разрез с интонацией голоса, нежно накрыл мои руки своими.
— Восстановлению не подлежало, извини! — повинилась я.