Анна Чайка – Катерина или испанская роза для демона (страница 16)

— Ага, счаз! — ответила я.  — Магистр Андерс, обратилась я к старшему Берну, а когда вы сможете со мной позаниматься.

— Чем это, интересно? — полюбопытствовал Зигвард, и остальные тоже навострили уши.

— Не тем, о чем ты подумал, балбес. — дал ему подзатыльник дядя. — Она, между прочим, лучше тебя на мечах дерется.

— Ну, да? Так я и поверил! — тут он повернулся ко мне. — А давай спарринг!

— Хорошо! — ответила я — Только, давай часа через два, а тоя поесть хотела.

— Извини, нас Катерина, мы пойдем. — извинился за всех Андерс.

Тут возле стола раздался вой:

— Так, я не поняла! Это еще что такое — прямо у стола, появилась Прасковья. — Значит, не успела я отлучиться, как она тут уже себе новых слушателей откопала.

Как ни странно, но оборотни и вампиры затряслись от одного вида духа. Все кроме Николая. Он остался совершенно равнодушным.

— Прасковья, ты чего народ пугаешь. — спросила я ее.

— Мне по статусу положено, да и злая я. Ты же обещала рассказать!

Парни быстро расселись по соседним столикам, сделав вид что с нами не знакомы.

Наконец-то можно нормально поесть. Только вид елозившей по своему стулу Прасковьи немного напрягал.

— Ладно, уж, слушай! — начала я прожевав ложку супа. Баженовский храм сегодня просто сверка… — пришлось пересказать Прасковье абсолютно все. И при этом она задала еще кучу дополнительных вопросов. Ее интересовали такие мелкие детали, на которые я даже не думала обращать внимание. По ходу повествования, я обратила внимания, что все парни сидят, навострив уши.  А после рассказа о фееричном появление моего папаши и его женитьбе на маме, заметила, что у Бернов заходили желваки.

— Так ты дочь Мигеля Скорцезе? — в конце концов, не выдержал Зигвард. — И давно?

— В смысле давно? — спросила я. — Наверное, всю жизнь.

— Я не то хотел сказать, просто…Просто Хельга, жена Скорцезе, то есть отца твоего — моя сестра.

— Извини, мне  жаль! — положила я свою руку на его ладонь, которой он уперся в столешницу.

Он посмотрел сначала на меня, потом на мою руку.

— Да, ладно. Что уж теперь. Значит твоя мать его единственная. И почему он об этом узнал только сейчас.

— Она не хотела становиться его «вель вольти», и прожить всю жизнь наложницей. У нее к тому времени уже было двое малолетних детей. — попыталась я объяснить действия мамы.

— Понятно, всегда вы русские ведьмы, что-то себе выдумываете. Неужели для женщины не достаточно, чтобы ее любили и о ней заботились?

— Ну, знаешь ли! — встала я из-за стола. — Не для всех удел мечтаний — участь содержанки. «Вель вольти», «единственная» — слова-то какие, а какое отношение. Дал угол,  содержание на еду и шмотки, и всë. А так я женатый. У меня жена статусная, вампирша! И детей наших будет она воспитывать. А то, что они от  тебя — ведьмы наберутся! Так да? — пошла я на вампира, который с ужасом стал отступать от меня. — Я правильно говорю? Таким ты представляешь женское счастье?

Я шла, а вампир отступал. А вокруг стояла оглушительная тишина.

— Думаешь, мы только и делаем, что мечтаем стать инкубатором для ваших детей. Пожизненными любовницами! Вашими игрушками. Какой бы красивой не была обвертка, суть от этого совсем не меняется. Думаешь, моя мама была такой дурой, что не понимала всего этого? Она прекрасно знала, что стоит только ей сказать, своих старших детей она больше не увидит. Ведь вы же собственники хреновы! Или думаешь, она не понимала что делала, когда восемнадцать лет скрывала  меня от моего папашки? Она прекрасно знала, что в будущем я стану такой же разменной монетой.

Ладони что-то жгло, я взяла и  просто стряхнула их. И в вампира полетели два огненных шара.

— Катерина!  Успокойся, пожалуйста! — попытался вразумить меня Берн старший. — Он ничего этого не имел в виду!

— Что здесь происходит! — раздался у дверей такой родной  голос ректора.

Но увидев меня, он тотчас поменял свою ипостась и по столовой пронесся рык демона.

— Кто посмел обидеть мою пару!

Глава 9

Увидев неподдельную тревогу на лице своего такого уже родного демона, я начала успокаиваться.

И что это, вообще, со мной было? Неужели слова этого недоумка подействовали на меня так, что я сумела разбудить свои огонь?  До этого в нашей семье это смог только мой братик — Яр.

А я сильна! Обвела взглядом собравшихся в столовой.

Прасковья с театральным спокойствием рассматривала свои ногти, а вот остальные тряслись как листья на осине. И непонятно, кого  они опасались больше: ректора — демон в боевой ипостаси, или меня — не совсем адекватную ведьму. Тоже мне куски тестостерона!

А вот я ректора не боялась ни капельки. Даже когда он рычал на меня и брызгал слюной, у меня была нерациональная внутренняя убежденность, что с ним мне ничего не грозит.

— Никто меня не обижал! —  подошла я к демону и прижалась щекой к его груди. Под щекой была такая шикарная броня. Провела осторожно по этой словно обтянутой вельветом пластине.

Его боевые доспехи были шикарные! Черные, на вид словно бархатные. Но я знала, что на самом деле они сильнее стали и тверже алмазов. Их пробить мог только специальный заговоренный клинок из адамантия. У меня в коллекции, кстати, был такой.

Но сейчас я с восхищением смотрела, как мой огонь ластиться к демону, совсем не обжигая. А демон стоит и с обожанием во взгляде  смотрит, как огонь льнет к нему, словно котенок в надежде на ласку. А потом он поднял свою руку, и теперь уже я зачарованно смотрела, как на его ладони тоже возникает огонь. Но если мой был синим, то его красным с синими всполохами. Я протянула свою руку к его руке и два огонька начали свой завораживающий танец.

— Истинная! Истинная! — пронесся вздох по столовой.

— Моя! — снова рыкнуло это безобразие. Затем уткнулось носом мне в макушку, с шумом вдыхая запах моих волос. — Что же разозлило тебя так, что аж огонь вырвался? — спросил меня ректор, приняв наконец человеческую форму.

— Берн мою маму оскорбил. — словно маленькая пожаловалась.  — А я не могу стерпеть, когда оскорбляют моих родных.

— Андерс Берн, вы, кажется, прекрасно осведомлены, что Дарья Морозова истинная пара Максима Павловича Богдановского.

— Я то осведомлен, а вот мой племянник, кажется, не совсем. — вставая со своего места, сказал Андерс. — Но я прошу простить моего не очень умного родственника, который не совсем понимает, что в некоторых странах ведьмы вполне могут и сами за себя постоять. И позвольте, вас поздравить, Роман Дмитриевич! И вас Катенька, тоже. И может, вы все же смягчитесь, и примите извинения моего бедного племянника?

— Не такой уж он бедный! — сказала я, бросив взгляд на Берна-младшего

На «бедного Зигварда»  смотреть было тошно. Он сначала посерел, потом позеленел.

— Да, уж точно, давай извиняйся Зигвард. — поддержали Бернса оборотни. — А то по коридорам ходить не сможешь.

— Прошу меня простить, — заплетающим от страха языком промямлил Берн — младший.

— Ну, уж нет, прощу только после спарринга! — ответила я. — Так что через два часа жду в зале!

— Ты уверена, Катерина? — спросил меня Роман.

— Да! —  ответила я. — Более чем!

Нужно же мне пар выпустить. Да и за всех ведьм обидно!

Через два часа в тренировочном зале были все, кто находился в столовой. За исключением Прасковьи. Которая сказав, что терпеть не может поединки, все же пожелала мне удачи.

Так как право выбора оружия было у меня, я выбрала рапиру. Этим видом я владела лучше всего. К тому же у меня с собой, был хороший образец из мифрила. Легкого, достаточно прочного, но в то же время пластичного металла. С хорошо сбалансированной гардой и рукоятью. Мне ее  Хуши –сан подарил.

Зигвард с сомнением посмотрел на мою рапиру, когда я вошла. Но ничего не сказав, выбрал себе довольно хороший образец, из находящихся в зале.  Нашими адъютантами стали Богдановский и Берн-старший. Судьей выбрали Николая, как лучшего в фехтовании. Не подумала бы, глядя на его габариты. Если бы мне сказали выбрать из этих особей лучшего фехтовальщика, больше всех соответствовал бы Джамиль. Но, им виднее, они же вместе учатся. Да и Роман не возражал, а ему я доверяла.

Николай сразу предупредил, что магией пользоваться запрещено. Но, наверное, для большей страховки над  боевой дорожкой пустили купол, поглощающий магию. Так что если даже захочешь, не сможешь. Чистое мастерство  фехтования!

Что ж это даже лучше! Я вообще не знала, какой магией владеет этот вампир. Но одно то, что он здесь учится, говорило о том, что магия в его крови все же есть.

Сразу после сигнала вампир пошел в атаку. Ну, может с кем другим это бы и сработало. Но… Знаете, я всегда занималась  с учителями мужчинами. И почему-то у всех мужчин пренебрежительное отношение к фехтовальщице-женщине. Просто шовинизм в открытом виде. Они или начинают бой с неким таким пренебрежением, или, вот как сейчас Зигвард, сразу спускают всех своих собак. Наверное, полагая, что я сейчас выброшу рапиру и, заливаясь горючими слезами, убегу.

Ага, счаз!...

Отбиваясь от очередной его атаки, воспользовалась явным своим преимуществом — габаритами. Поднырнув под атакующей рукой и, таким образом, заблокировав ее, уперла острие своего клинка в горло противника.

Всë! Чистая победа!

В зале раздались аплодисменты и улюлюканье.

— Так его, малышка! Молодец! Хрен им вампирам!