Анна Чарова – Магия страсти (СИ) (страница 41)

Интересно, а если ему сказать правду? Не поверит, но совесть будет чиста.

— А вдруг я в тебя тайно влюблена?

Он вскинул брови и сморщил лоб, потупился, улыбнулся своим мыслям:

— С первого взгляда?

— А если мы виделись раньше?

Он уставился на меня с интересом, изучил каждую линию лица, попытался вспомнить и сдался:

— Нет, ты яркая, я бы тебя запомнил. Хотя вру, на островах не запомнил бы, там все яркие.

— А если скажу, что встречалась не совсем с тобой, но в то же время это был ты? Не хмурься, я не ведьма, но и без ведьмовства случается много странных вещей, например, повторяющиеся сны или сны-предсказания. — Боковым зрением наблюдая за ним, я продолжила заупокойным голосом: — Но может быть и так, что мы прорвались с Беззаконных земель, и ведьма сказала нам, что только кровь наследника династии Фредерик поможет осуществить нашу темную мессу.

Он хохотнул, погрозил пальцем:

— Хватит меня разыгрывать, сказочница! Я помню этого мага. — Он кивнул назад. — Это хранитель земель, по которым мы едем.

Я поджала губы — стало обидно, что он даже имени моего не назвал! Не посчитал нужным. Будем считать, что он не видел меня на светских приемах.

— Кто ты такая? Как ты сказала, тебя зовут? Оль-га. Странное имя, оно настоящее?

— Да, как ты — Эд, так и я — Ольга, только тсс! Даже маг его не знает.

Ледаар приложил руку к лицу, будто бы умывался:

— О, женщины!

— Ничтожество — вам имя, — договорила я. — Хочешь верь, хочешь нет, но правду я один раз сказала — она тебя не устроила. Так что сам виноват.

— Из всего, что слышал, только про сны похоже на правду.

Может, внешне я ему не приглянулась, но мне удалось его заинтриговать!

— Клянусь, что мы не замышляем плохого, и все, что нам нужно — справедливость. Точнее, мне, у мага я попросила защиты. Так что он и тебя тоже опекает.

Не знаю, что со мной произошло, наверное, на Эда выделилась лошадиная порция гормонов радости: я вообще забыла об опасности, даже мухи больше не досаждали. С губ не сходила улыбка, и хотелось одного — сидеть бок о бок с ним, и пусть больше ничего не происходит! Цокает копытами Огник, пахнет сосновой смолой, солнце греет макушку, подмигивает из-за ветвей — и время обтекает нас, ничего нет вовне, пусть себе бегут люди, мы вечно будем беседовать и смеяться, а я — отражаться в зрачках Эда. Пока он смотрит настороженно, но скоро это изменится, я научу его ценить и любить жизнь, открою ее новые грани, а потом мы сбежим на Беззаконные земли…

Стоп! Размечталась! Я стерла с лица улыбку, напомнила себе, что если этот Эд хоть немного напоминает прежнего, то не бросит семью и детей, которых у него может быть больше двух. И здесь ты, Оля, опять в роли захватчицы!

— Меня будут искать, — проговорил Эд. — Лучше спрятаться в повозке.

— Вашу светлость не укачает в нашем тарантасе? — серьезно поинтересовалась я, перетащив слово из привычного лексикона в местный. Эд засмеялся. Как и его двойник, он смеялся заразительно и коротко.

— Как ты сказала? Слово смешное: та-ран-тас! Но если уж ты признала во мне светлость, обращайся ко мне «бэрр» и на «вы».

— Может, не будем титулами мериться? Да, я девушка, но вдруг у меня больше?

Он опять засмеялся, запрокинув голову, схватился за ушибленные ребра, вдохнул-выдохнул.

— Переломов нет? — поинтересовалась я и прикусила язык. — Ну, не сильно тебя помяли? Если сильно, надо повязку сделать — не так больно будет. Да-да, я и в эээ… лекарском деле смыслю. Переберешься на ходу или остановиться?

Не дожидаясь ответа, я натянула поводья. Пока Эд перемещал помятое тело в повозку, я решила немного изменить внешность: расчесала волосы на пробор и заплела две косы. Деревенским мое лицо не стало, но в таком наряде и с прической простолюдинки меня не опознают даже те стражники, которые видели вживую.

Эд исчез в салоне нашего кадиллака, и больше я не волновалась за свою жизнь и судьбу спящего Арлито: князь Фредерик присягнул мне! Но здравый смысл иногда просыпался, напоминал, что это дикий и жестокий мир, тут другие правила. Из одного желудя может вырасти и многометровый дуб, и чахлое деревце… Но дуб все равно останется дубом!

Когда нас обогнали два всадника, я замерла и втянула голову в плечи. Арлито дрыхнет, в моей повозке — преступник. Если обыщут…

— Остановиться! — крикнул мужчина с опущенным забралом, и я мысленно взмолилась, чтобы среди них не было тех, кто мог бы меня опознать. — Взять правее!

Возражать я не стала, и мимо промчалась золоченая карета, запряженная тройкой, стражники поскакали за ней. Мои гости разъезжаются по домам, всего-навсего. Странно, что еще никто нами не заинтересовался. Добраться бы до земель Баррелио, а дальше будет полегче.

Я понятия не имела, где мы находимся, ориентировалась по солнцу. Сначала оно светило в лицо, потом — в макушку, теперь я лицезрела накрывающую Огника тень повозки. Впереди дорога распалась на две, я решила, что безопасней будет на меньшей, и свернула туда.

Теперь, когда счастье так близко, за жизнь было особенно боязно. Вскоре Огник пошел медленнее, и Эд прокричал из повозки:

— Лошадь устала, ей надо передохнуть.

— А нам надо выбраться на земли Баррелио! — возразила я.

— Мне тоже нужно передохнуть, — признался Эд. — Отбитым нутром я чувствую каждый камешек — этот та-ран-тас жутко трясет.

— Прямо тут остановиться?

Эд откинул полог и высунулся наполовину, опершись на борта:

— В ближайшей деревне. Тут гостеприимные, хорошие люди. Да и коня жалко, он ведь не тягловый, породистый, лучше бы его поменять на клячу.

— А если нас настигнут в этой деревне?

— А вдруг нас настигнут в пути? — парировал он. — Согласись, в деревне проще затеряться. Верхом, может, мы и оторвались бы от погони, но на повозке — очень вряд ли. Вообще глупая мысль — купить повозку. Ты ведь тоже бежишь от кого-то?

— Арлито отводил взгляды магией, и все смотрели как бы сквозь нас, — призналась я. — С крышей над головой удобнее, к тому же сейчас ярмарка, и много торговцев везет товар — на повозке мы не так привлекаем внимание. А если верхом, то мы слишком заметны.

— К двум заметным людям присоединился третий не менее заметный. Давай думать, что сделать, чтоб нас не опознали.

— Постригаться не буду, — отрезала я, глянула на него. — О, а тебя — можно. Налысо.

— Мне главное — ноги укоротить, рост выдает меня больше всего.

— Придумала! — от радости я аж подпрыгнула на ступеньке. — Надо сделать из тебя калеку!

О, как он на меня посмотрел!

— А если я против?

— Не по-настоящему. Надо найти веревку, согнуть твою ногу в колене и нижнюю часть примотать к верхней. Шаровары широкие, и будет смотреться, словно у тебя нет ноги. Вторая твоя особенность — родинка, ее можно закрыть кожаным пояском, если обмотать его вокруг лба. Подыщем тебе клюку, будешь опираться на нее, прыгать на одной ноге и горбиться, чтоб казаться ниже. Если и спросят, есть ли в поселке чужие, ответят, что да — деревенская девка, мальчишка и калека, — на нас никто не подумает.

Эд вскинул брови, потер лоб и выдал:

— Ладно, побуду калекой, только бы дурного не накликать.

Я остановила Огника — бедняга сразу же начал поедать придорожную траву, — спрыгнула, чтоб срезать Эду клюку, ударила себя по лбу, вернулась, сняла с Арлито сумку с нашими сбережениями — мало ли, — и отправилась мастерить любимому костыль. Когда вернулась, Эд распряг телегу и отпустил Огника покормиться, а сам, сняв рубаху, изучал ссадины и царапины на своем теле.

Сначала я подумала, что он дурак — сейчас нам нельзя так рисковать! Когда подобралась поближе, тревога улетучилась, потому что он был прекрасен: высок, широк в плечах и узок в талии, мышцы перекатывались под смуглой кожей, и безумно хотелось потянуть завязки светлых штанов, еле держащихся на бедрах, прижаться щекой к груди — выше не получится — и замереть.

Но нельзя, теперь он — чужой человек, враг, да и я — не маленькая Оленька, а Вианта, которая выше ростом, она может положить голову ему на плечо, если встанет на цыпочки. Так что успокойся, укуси себя за руку, хочешь — костыль от досады погрызи. Потому что не факт, что этот человек ответит тебе взаимностью. Помнишь восхищение во взгляде Эда? Для Ледаара ты — просто попутчица, человек, которому он обязан жизнью.

Покинув убежище, я направилась к нему — он обернулся и принялся облачаться, но я вскинула руку:

— Нет, мне надо посмотреть, нет ли серьезных повреждений.

— Не в моих принципах обнажаться перед да-мами…

— Сейчас перед тобой не дама, а лекарь. — Я забрала у него рубашку и бросила в траву. — Человек не должен стесняться лекаря и мага, женщина — еще и повитухи, так что стой.

Я обошла его со спины, протянула руку, чтобы коснуться синей гематомы на ребрах, но не посмела, будто передо мной было божество.

— Глубоко вдохни. — Его грудь расширилась. — Теперь резко выдохни. Чувствуешь боль?

— Да, но не сильную.

— Тогда не страшно.

Стражники, не знакомые с анатомией, слава богу, били не по почкам, а в живот — сильные мышцы приняли удар. Может, печень пробили. Встав перед ним, я коснулась правого подреберья — он зашипел.

— Есть ли горечь во рту? — Не удержавшись, скользнула ладонью по кубикам пресса; ниже пупка, туда, куда сбегала полоска русых волос, не посмела.