Анна Чарова – Флиртующая с демонами (СИ) (страница 42)
Но это лишь еще одно доказательство. Нужны другие меры. Пришло время перемен, и кто, как не я, их обеспечит? Я молодая, талантливая, со свежим взглядом…
К сожалению, это были только мысли — утешающие и успокаивающие. Конкретных мер я пока предложить не могла, хотя и чувствовала, что способна придумать что-нибудь действенное. Надо только сесть и подумать. И поесть перед этим…
Я не успела ни подумать, ни перекусить: в коридоре послышались быстрые шаги, затем в дверь постучали.
— Не спишь? — Цезарь вошел, не дожидаясь ответа. — Собирайся, у нас куча дел.
Это означало, что куча дел — у них, а мне досталось смотаться в общагу за вещами и по дороге заехать к Лидии Фарисеевне, чтобы пригласить ее в Институт. Я спросила, какое отношение имеет его тетка к починке Шатра. Охотник воззрился на меня с глубоким недоумением.
— Она же специалист!
— Как будто это что-то объясняет, — пробурчала я. — Ладно, не хотите со мной как с равной, сама во всем разберусь.
Я все ломала голову, как подсунуть Лидии Фарисеевне медальон в присутствии Цезаря. Он же сразу отберет — после всех происшествий. Но вопрос решился просто: Цезаря вызвал директор, так что за дротиками пришлось отправиться мне одной. Я поехала сразу — чего ждать. Я жаждала вооружиться, да еще в связи со всеми мыслями пришла в голову одна идейка. Я ведь внучка Марбаса, а он был иерархом. То есть повелевал легионами (я ведь правильно помню разговоры на эту тему?), и если даже у меня нет легионов, я все равно могу вызвать демона и повелевать им.
Вот так Я вызову демона-хранителя, о котором упомянул Вова. Это свежее и неожиданное решение всех проблем. Может, не всех, но многих. Пусть защищает меня, а еще следит за охотниками и докладывает о ходе расследования. Хотя чего это я? Надо мыслить масштабнее! Сразу пошлю демона искать того, кто на нас напал. Демон-то с этим справится намного быстрее, ведь ему не надо что-то вычислять, выяснять… он просто узнает. Слетает на место нападения и все поймет. Унюхает или увидит какие-нибудь энергетические следы… Все просто, Холмс!
Точно, решено. Так как во мне кровь Марбаса, проблем с вызовом, наверное, не будет. Эх, мне бы дедушкину печать! Интересно, у меня, как у потомка демона, должно быть такое врожденное энергетическое клеймо, собственная печать, или я, как человек, не имею права ни на что подобное? Ладно, пока обойдусь без печатей.
Всю дорогу до общаги я думала над практической стороной вопроса. В библиотеку мне вход заказан, значит, надо попытаться вытянуть сведения из охотников. Или нет, лучше у Вовы аккуратно выспросить, как бы между прочим, когда пойду к нему за удавкой.
Чтобы быть более уверенной, я завернула в компьютерный клуб по соседству с общежитием и распечатала несколько страничек с найденной в Интернете информацией — все, что показалось достойным доверия.
Мне повезло: Лильки не было. Видимо, соседка убежала в клуб, она любила ночные развлечения. Я выгребла из шкафа все джинсы и футболки с рубашками — сейчас не до вечерних нарядов, тем более что свои единственные юбку с платьем я испохабила до невозможности под влиянием суккубы. Сунула одежду в рюкзак, туда же запихнула учебник по общей психологии — чтобы было что почитать на ночь для общего успокоения, — добавила свою любимую кружку в цветочек, привезенную еще из дома, мне ее мама подарила. Подумав, оставила Лильке записку, чтобы меня вдруг с полицией не стали разыскивать. Мол, уехала к маме, учиться дальше, видимо, не буду, зайди в универ и скажи, а я позже заберу документы и официально выпишусь из общаги. И отчалила с легким сердцем. ЗАБРАТЬ МЕДАЛЬОН.
Наверное, могло показаться, что я пустой, неглубокий человек, раз так свободно оставляю за плечами старую жизнь, без особого сожаления, и с головой ныряю в новую, незнакомую, да еще довольно, будем смотреть правде в глаза, странную.
Не хочу оправдываться, но вообще-то у меня и сомнений никаких не было при выборе. А было чувство, что я наконец нашла свою судьбу, встала на собственную дорогу, о которой раньше просто не имела понятия. Это со стороны выглядело, что я ступила на едва заметную тропинку, уводящую с прямой дороги жизни в какие-то непознанные дебри. А для меня все было так, словно я продолжила свой путь, а все остальное человечество свернуло. Мы просто разошлись — да и то сказать, не очень-то и далеко, ведь я по-прежнему участвую в жизни общества, только, если так можно выразиться, с изнанки.
И нельзя сказать, что старая жизнь была совсем уж другая, абсолютно человеческая, нет. Бабушкины намеки вдруг стали ясными и прозрачными, то, чему она меня незаметно учила, обрело смысл. Сказки, которыми я зачитывалась на ночь и которым верила безоговорочно, проявились в моей жизни, вместо фона стали содержанием. Это ли не счастье? И разве можно в таком случае грустить, сожалеть, выбирать? Я ничего не теряла, наоборот, приобрела то, что всегда подспудно обещала мне жизнь!
С этим ощущением свершившегося счастья, с улыбкой до ушей я и вышла из общежития на улицу.
И едва успела запрыгнуть на тротуар, когда промчавшаяся мимо машина едва не сбила меня.
Уф! Ну их к черту, эти отвлеченные размышления, дома пофилософствую, в Институте то есть, когда лягу в теплую постельку. А сейчас — к делу. Где там адрес нашей Лидии Фарисеевны, который Цезарь сунул мне напоследок? Выудив из кармана клочок бумажки, я направилась к остановке автобуса. Ехать было недалеко.
6
На улице перед знакомым домом я в нерешительности остановилась. В прошлый раз мы попали к Лидии Фарисеевне через жуткий подвал, потому что у главного входа шел ремонт. Как определить, идет ли он еще? Где тот парадный вход? Цезарь тогда ведь не показал!
На мое счастье, из ближайшего подъезда показалась знакомая морда — белая с черным пятном. Мраморный дог Лидии Фарисеевны! Успев подмерзнуть на улице, я обрадованно бросилась к подъезду.
Белый хвост мелькнул под лестницей, и я спустилась на один пролет. Уф, тут чисто и пахнет не кошками, а новой штукатуркой.
Железная дверь приоткрыта, оттуда несет ароматом стружки. Я вдохнула полной грудью, наслаждаясь еловыми, кедровыми, можжевеловыми эфирами. И свежей, как будто только что скошенной травы.
Лидия Фарисеевна работала. Станок гудел, выплевывая стружку, на полу лежала куча бело-желтых завитков.
Когда я вошла в полуподвал, свет мигнул. Сидящий у двери пес гавкнул и заскулил, вжимаясь в пол.
— Что у тебя? — оглянулась Лидия Фарисеевна. — Давай показывай. Тихо, Ифрит!
Старуха встала, сняла очки, убрала в карман фартука все той же веселенькой расцветки, что и в прошлый раз, достала другие и водрузила на крупный, загнутый крючком нос.
— Ну-ка посмотрим, — она протянула морщинистую руку.
— О чем вы? — неуверенно пробормотала я.
— Не тяни пса за хвост, — сердито сказала она, устремив на меня пронзительный взгляд. — У тебя в кармане печать демона, и ты еще спрашиваешь? Это я должна весьма пристрастно тебя расспросить: откуда, от кого, почему, наконец, ты таскаешь его, словно игрушку? Это артефакт большой мощи, и место ему — в сейфе Института!
Упс. Печать демона? Ну то есть я знала, что на медальоне выгравировано клеймо Марбаса, но что это сама печать… вот это да! Если раньше, даже после изгнания суккубы, я не воспринимала вещицу серьезно, то теперь медальон жег пальцы. Поколебавшись, я все-таки вытянула цепочку из кармана. За тем ведь и ехала, чтобы отдать его в починку?
— Вот, не могли бы вы починить, — запоздало произнесла заготовленные слова.
Как она узнала про него? Черт, бабуля все расскажет Цезарю! А тот — Гектору и прочим, и медальон отберут!
— Только я и могла бы, — усмехнулась Лидия Фарисеевна. — Других специалистов не осталось, ваш Роберт всех задавил.
Осторожно, все еще сомневаясь, я передала медальон ей. Пес в углу лег, поскуливая, и накрыл морду лапой.
— Чует, бестия, силу Марбаса, — хмыкнула старуха. — Ну, садись, жди. Чай будешь? Да не бойся, не расскажу никому. Пусть сами разбираются со своими проблемами. Да и тебе пора к ответственности привыкать, девочка.
И Лидия Фарисеевна отошла к небольшому верстаку у стены, осторожно закрепила медальон в маленьких тисках. Вновь поменяла очки, взяла лупу, пассатижи и склонилась над верстаком. В подвале было тепло; сняв куртку, я присела на стул возле двери, напротив скулящего Ифрита. Пес мелко дрожал, поджав хвост.
Через несколько минут я решилась задать мучивший меня вопрос:
— Как вы узнали, что у меня что-то есть?
— Могла бы сама догадаться. Или еще не чувствуешь?
— Почему сама? Чего чувствую? — не скрывая досады, спросила я. — Кривин с охотниками относятся ко мне так, будто я вообще ни на что не способна, а вы, наоборот, — как будто я вам ровня. А я где-то между, и мне от такого промахивания не по себе!
— Это ты думаешь, что между, а на самом деле и то и другое, — фыркнула старуха насмешливо. — Задатки есть, но не развиты. Кривин с Робертом видят в тебе навыки, то есть почти полное их отсутствие, а я — потенциал. Ладно, не хмурься, девочка. Чей медальон-то?
— Вы же сами угадали: Марбаса.
— У тебя он откуда, я спрашиваю?
— Бабушка подарила перед смертью. Она травница была.
Лидия Фарисеевна больше пока ничего не спросила. Хотя самый логичный следующий вопрос должен быть: «А у бабушки откуда?» И ответов — больше одного! Да ведь бабуля медальон могла от своей матери или бабушки получить, или другой дальней родственницы, а то и просто в канаве найти, в ломбарде купить! С чего я взяла, что это дедушка ей подарил?