Анна Чарова – Флиртующая с демонами (СИ) (страница 11)

— Ну и замечательно. Кстати, Цезарь, кажется, отец тебя звал.

— Передай ему, пожалуйста, что я скоро буду.

— Думаю, будет лучше, если ты сам это скажешь.

Мужчины перекидывались репликами, стоя возле кровати, Артур — лучезарно улыбаясь, Цезарь — цедя сквозь зубы. Никто не собирался уходить первым. В комнате возникло напряженное молчание.

— Отец ждет, — напомнил Артур.

— Только после тебя, — твердо ответил Цезарь.

— Ну хорошо, — сдался блондин. — Попозже зайду пожелать тебе спокойной ночи, Анна, не возражаешь?

— Ну конечно, зайдешь! — брякнула я. — В смысле, конечно, не возражаю…

Может, пофлиртовать с Артуром всерьез? Должен же Цезарь отреагировать! Он так активно сводит нас, неужели больше не видит во мне женщину, у которой, может, есть собственные желания?

Сын олигарха вышел, а его прощальный взгляд буквально обжег меня. Уф!

— Эй! — Цезарь потряс меня за плечо.

— А?

— Не поддавайся, еще рано. И нам надо поторопиться. Пришла в себя?

— Вполне…

— Ну так вставай! — Когда я так и сделала, охотник отодвинул кровать к окну и поднял ковер. — Пора работать.

Я потрясла головой, стараясь избавиться от наваждения. Я что, тоже была такой, как этот Артур? Брр!

Охотник сосредоточенно чертил что-то на полу. Присмотревшись, я узнала пентаграмму.

Опять постучали. Цезарь зарычал и бросился к дверям. Рванул ручку — но в коридоре стоял не Артур, а Роберт.

— Разве Артур не передал, чтобы ты зашел ко мне? — недовольно проворчал Большой Змей. За ним, согнувшись под весом холщовой сумки, в комнату ступил парень лет двадцати пяти, вряд ли старше, в белом халате. Ну просто лаборант какой-то! Типичный такой, с биофака.

— Вова, — представился он смущенно. Бросил на меня быстрый взгляд, тут же отвел глаза. Водрузив свою суму на стол, начал торопливо выгружать толстые красные свечи в стеклянных подсвечниках, бронзовые курильницы и связки трав.

— Какая стихия? — спросил он у меня.

— Что?

— Стихия какая? — повторил Вова. Я недоуменно пожала плечами. О чем это он? Еще один чокнутый, что ли? Они все тут, кажется, немного не в себе…

— Наверное, огонь, — отозвался Цезарь вместо меня, подходя к столу и сгребая курильницы. — Анна, помогай. Надо расставить свечи в углах пентаграммы. Вова, ты гороскоп для нее рассчитал?

— Ну, я прикинул, времени на подробные расчеты не было, — сбивчиво принялся объяснять лаборант, доставая телефон и тыкая в экран. — Вот смотрите…

Роберт, наблюдавший от окна за нашей суетой, оборвал Вову:

— Некогда показывать, приступай к плетению.

Лаборант сник, спрятал телефон и взялся за связки трав. Он мне сразу понравился, и было жаль, что ему приходится работать с такими категоричными типами, как Роберт и Цезарь. Вова явно мог рассказать много интересного. Я подошла к столу. Многие травы были знакомы: моя бабуля увлекалась траволечением и в ее кухне вечно сушились разные растения.

Вова порозовел, как девушка, когда я встала рядом и с любопытством уставилась на то, что он делал. К нам присоединился Цезарь. Роберт, сложив руки на груди, продолжал взирать от окна, невозмутимый, как индеец. Я стала сомневаться, что он просто заказчик. Для него происходящее явно не в новинку, он не спрашивает, что к чему… кто же он?

— Убить инкуба нельзя, но можно развоплотить, — комментировал Цезарь действия Вовы-лаборанта, который ловко раскладывал травы на кучки. Комнату заполнил запах летнего луга. — Помнишь, что я сделал с той суккубой?

— У тебя была такая удавка… — напрягла я память.

— Точно. Исходя из твоего гороскопа, Вова сплетет похожую, подходящую специально для тебя. Это травяной шнур…

— Но травы не высушены, я не могу гарантировать результат, — пожаловался лаборант, присев на край стула. Его пальцы удивительно быстро двигались, Вова брал то одну травку, то другую, заплетая стебли туго и ровно, даже, я бы сказала, любовно — как мать заплетает косичку дочери. Ему явно нравилось его занятие. А мне всегда нравились люди, увлеченные своим делом. Я придвинулась ближе, заглядывая ему под руку. Вова покраснел, но с темпа не сбился. Кувшинка, печеночник, молочай, подорожник, белена… Следуя внезапному импульсу, я взяла из вороха трав на столе дикий чеснок и протянула Вова:

— Это тоже вплети.

— Не лезь! — одернул меня от окна Большой Змей, я даже вздрогнула от неожиданного окрика. Но Цезарь успокаивающе поднял руки:

— Постой, Роберт. — И перевел взгляд на Вову, который задумчиво крутил между пальцев пахучий стебель. — Что думаешь, ботаник?

— Мм… — пробормотал тот невнятно, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. — Чеснок может усилить развоплощающую силу шнура, если носитель принадлежит огненной стихии… — И недоверчиво покосился на меня: — Ты травница?

— Вот еще. Просто показалось, что так будет лучше. — Я сама удивилась своему порыву.

Роберт недовольно качнул головой.

— А зачем гороскоп нужен? — полюбопытствовала я у Вовы.

Тот ответил охотно:

— Подходящих для изгнания демона трав довольно много, если из всех плести, то удавка получится толщиной с канат. Только самый сильный охотник сможет орудовать таким. А ведь среди вас хрупкие женщины… — Вова бросил на меня смущенный взгляд и быстро отвел глаза. — К тому же давно замечено, что разные травы у разных охотников действуют по-разному. Много пробовали, экспериментировали… оказалось, имеет влияние и собственная стихия охотника, и его биотоки, сформированные в момент рождения. Получается, намного эффективнее плести шнуры только из трав, соответствующих природе не только демона, но и охотника. Подходящие его характеру. Ну или ее… — он снова застенчиво посмотрел на меня и протянул влажную еще удавку: — Держи, должно хорошо сработать, я старался. И это… удачи тебе.

— Заканчивайте! — велел Роберт. — Скоро полночь. Анна, тебе все ясно?

— Да мне еще никто ничего не объяснил! — возмутилась я, но они уже не слушали. Вова сгреб свой гербарий и ушел, сутулясь, несколько раз с непонятным выражением оглянувшись на меня. Цезарь вернул на место кровать, теперь вокруг нее стояли свечи и курильницы. Роберт самолично обошел их, поджигая золотой зажигалкой, Цезарь выключил электричество — и комната наполнилась весьма, надо признать, романтичными отблесками теплого пламени. Слабый аромат заструился в воздухе.

— Пусть немного пропитается, — пояснил Цезарь. — Ну, ложись, а я проинструктирую. И не бойся, я буду рядом. — Он открыл и закрыл дверь в ванную. Он что, собирается подглядывать?

Роберт ткнул в меня пальцем:

— Если с Артуром что-нибудь случится…

И в его холодном голосе не было ни капли юмора — только реальная, весьма многообещающая угроза. Я невольно поежилась. Дело становилось все серьезнее.

3

— Не переживай, учиться в бою — лучший способ, — утешил Цезарь.

Я слабо фыркнула. Легко говорить! Ведь это не ему предстоит нос к носу столкнуться с демоном, будучи абсолютно неопытной. Конечно, меня проинструктировали, но как поспешно и сбивчиво! Все боялись, что Артур вернется с минуты на минуту, особенно упирая на то, что скоро полночь. И что? Уже и час миновал, а инкуба не было.

— Спокойно, девочка, — сказал Цезарь в который раз. Из приоткрытой двери ванной лился свет, заглушая мерцание свечей.

— Хватит успокаивать, лучше повтори самое главное. — Я лежала на кровати, накинув на голые ноги край покрывала, оставшись в своей одежде. Я заикнулась было о сексуальном белье или чем-то в этом роде, но на меня нашикали, мол, инкубы любят естественность, и вообще нет времени посылать в магазин. Позволили только по-быстрому принять душ. Теперь Цезарь сидел на стуле у дверей ванной, готовый в любую минуту выключить свет, я раскинулась на кровати, чередуя позы, которые казались мне сексуальными, и мы вполголоса переговаривались.

— Демоны есть теплой и холодной природы, — терпеливо объяснял Цезарь. — Четыре стихии: вода, земля, воздух, огонь. Я тебе еще много раз буду повторять, чтобы ты запомнила, с первого раза никому не дается. Огонь и земля — теплые стихии, вода и воздух — холодные.

— Что непонятного? — удивилась я.

— Видишь ли, демоницы всегда или вода, или земля. То есть суккуба может быть или теплой, или холодной. А инкубы, соответственно, огонь и воздух, и тоже: или теплые, или холодные.

— Так, подожди, — я стала загибать пальцы. — Значит, женские — это вода и воздух…

— Земля.

— Да, пардон. Но мне это же не надо знать, чего я парюсь? Давай я запомню только инкубов, о’кей? Значит, инкубы бывают огненные и воздушные. Первые теплые, вторые холодные, так? И теплые изгоняются теплыми травами, а холодные — холодными?

— Ровно наоборот. Огненные демоны купаются в теплых испарениях, как в ванне, они им приятны.

— Подожди, тогда зачем эти курительницы? Они же только мешают! Я с трудом кашель сдерживаю от дыма. И глаза ест.

— Не торопись. Ты заметила, что по периметру пентаграммы и другие травы?

Я вспомнила откляченный зад Вовы, когда он запихивал свои букеты под ковер, и хихикнула.

— Так это холодные? Чтобы не промахнуться, любого демона задержать, даже если не определил заранее его природу?

— Ловишь на лету, — одобрил Цезарь. — Частенько нет времени на подготовку, поэтому у охотника под рукой всегда полный набор. Да ты видела у меня — под потолком пучки высушенных трав?