Анна Быстрова – Ирис и чертополох (страница 14)

– Все это разумно, я не имею возражений.

– Княжна, – обратился к ней Мешко, – а что, если добавить к этому списку еще несколько пунктов? Я, допустим, хочу, чтобы крестьяне не смели покидать своего землевладельца. А то как посмотришь, мужики переходят, куда им вздумается: не понравилось у князя Давида, отправлюсь-ка к его соседу Янушу; не по душе Каспер, уйду вовсе на службу к воеводе Матеушу. Разве это дело?

– И правда, пусть перестанут метаться, – поддержал его Каспер.

– Не слишком ли сурово? – вмешался Януш. – Если молодая княжна начнет с того, чтобы ущемлять права и без того бедных крестьян, помянет ли ее хорошим словом простой народ? И зачем насильно держать людей? Их много, всегда есть кем заменить ушедших.

– Согласен, пока не стоит вводить таких жестких ограничений, – поддержал Давид.

– А гарантия неприкосновенности имущества и жизни шляхтича? – не унимался Мешко.

– Перед законом все должны быть равны, – качнула головой Илария. – Если шляхтич совершит преступление, он должен понести наказание.

– Недурно было бы шляхте получать монопольное право занимать высшие церковные должности и владеть землей, – заметил Бартош с наглой ухмылкой.

– Стало быть, запретить горожанам владеть землей? – Илария переглянулась с дядей. – На мой взгляд, тех прав, что озвучил князь, вполне достаточно.

– Ишь ты! – усмехнулся в усы старый Хайнрич. – А что скажешь про хозяйственно-торговые преимущества?

– Прежде нужно понять, с какой территорией мы останемся, войдем ли в Ганзейский союз, а там и про торговлю речь можно будет завести, – возразил Давид. – Ущемлять купцов сейчас я бы не стал…

– Может, княжна добавит к привилегиям и особый статус шляхты в уголовном праве? – поинтересовался Бартош.

– По моему разумению, – возразила Илария, – шляхта, в особенности ее элита, рыцарство и духовенство должны подавать пример набожности и порядочности. Я надеюсь, никому из вас подобный статус не понадобится.

Бартош поднял брови и присвистнул.

– Что ж, если больше ни у кого нет ни возражений, ни предложений, оставим то, что уже было мною озвучено, – сказал Давид, опустившись на стул подле Иларии.

– Хорошо, пусть княжна подпишет эти грамоты, – заключил Мешко.

– Я не считаю разумным сейчас подписывать что бы то ни было, – решительно заявила Илария.

– Позвольте спросить, почему? – напирал Бартош, подперев рукою щеку и бесцеремонно пододвинувшись к Иларии.

Княжна непроизвольно отодвинулась в сторону. Давид поймал ее руку и чуть заметно пожал.

– Потому что подписать подобное при жизни моего отца равносильно измене, – ответила Илария, смело взглянув на Бартоша.

– Что ж, вы хотите сказать, что, обсуждая это, мы тоже… в некотором плане изменники? – осторожно поинтересовался Каспер.

– Решать вопрос о престолонаследии – не преступление, пока он не скреплен подписью наследницы, выдвинутой вопреки воле великого князя. Я не желаю закончить свои дни в монастыре.

– Или на плахе, – добавил Давид. – Я согласен с княжной. Это равносильно подписи на своем смертном приговоре. Эти грамоты мы дадим вам, когда освободится трон, тогда мы вновь соберемся и напомним о вашем обещании.

– Что ж, это разумно, – протянул Хайнрич.

– Абсолютно согласен, – поддержал воевода Велимир.

– Хорошо, но… – Бартош бросил вызывающий взгляд на княжну. – Как быть с вашим мужем? Вы согласны с тем, чтобы его убить? Желаете править одна?

– Кто говорит об убийстве? – Княжна сильно побледнела и обернулась на дядю. – Вы объясните мне?

– Да вы не переживайте, милая княжна, – ответил за него старый Хайнрич. – Мы говорили, что жених ваш слаб здоровьем, может долго не прожить, тогда вам одной править придется.

– Однако отчего вы говорили об убийстве? – настаивала Илария.

Бартош смутился и неловко рассмеялся:

– Да так, всякое бывает. Возможно, понадобится в случае чего убрать незваного немца и его людей.

– Я запрещаю вам это, – строго ответила Илария. – Слышите?!

– Так может, вам все же остановить свой взгляд на одном из нас? – предложил Мешко.

Илария вскинула брови:

– Договоритесь прежде об этом с моим отцом.

Мешко неловко ухмыльнулся в усы и потупил взор.

– Что ж, господа, если вопросов к княжне больше нет, быть может, отпустим ее? – предложил Давид, досадуя на болтливость Бартоша.

– Благодарим вас, княжна, за разговор, – сказал воевода Велимир. – На меня вы всегда можете рассчитывать.

Он встал и поклонился Иларии.

Остальные последовали его примеру, лишь Бартош оставался сидеть за столом. Встретив вопрос в глазах княжны, ее дяди и всех собравшихся, он махнул рукой и встал, по примеру остальных.

– Кланяюсь нашей королеве и надеюсь, что она не оставит нас своими милостями, – произнес он, манерно поклонившись.

На этом совет завершился. Князь пошел проводить гостей, а Илария поднялась к себе. Несмотря на поддержку шляхты и явный успех, у нее остался неприятный осадок. Илария досадовала на бестактность Бартоша и Мешко, но хуже всего было то, что эти люди могли всерьез рассматривать убийство герцога Густава, человека, который, в сущности, не сделал им ничего дурного. Осознание собственной беспомощности, неспособности повлиять на тайные решения жадных до власти феодалов делало ее слабее. Опустившись на кровать, Илария почувствовала внутреннюю опустошенность и бессилие. Возможно, завтра она поймет, что делать и как предотвратить готовящееся преступление, но сегодня лишь короткая молитва сорвалась с губ княжны, после чего тяжелый, мучительный сон поглотил ее, давая прибежище измученной терзаниями душе.

Глава 8. Раны душевные и телесные

На следующее утро Илария проснулась с твердым намерением переговорить с дядей и выяснить, отчего Бартош намекал на убийство герцога и что еще обсуждали магнаты в ее отсутствие. Мысль о том, что это дядя подговорил союзников избавить ее подобным образом от неугодного жениха, ужасала княжну. Тревога и подозрения вновь начинали оживать в сердце, принося с собою боль и страдания. Иларии так хотелось верить дяде! Она злилась на себя, убеждала, что он не способен на преступление, ведь князь сам говорил, что привык решать размолвки при помощи юристов или в честном поединке… Должно быть, это Бартош подал злую мысль союзникам. Дядя, разумеется, подтвердит это.

Илария раньше всех спустилась в зал на утреннюю трапезу, желая переговорить с дядей наедине. К ее удивлению, любимая борзая князя лежала у дверей. Подозрение, что его нет дома, застало Иларию врасплох. Настроение заметно испортилось. Она подошла к собаке и, опустившись рядом на колени, потрепала ее по белой кудрявой шерсти с золотистыми подпалинами.

– Куда же подевался твой хозяин, Лора?

Услышав свое имя, борзая завиляла хвостом и опустила длинную морду на колени девушки.

В коридоре послышались шаги и женские голоса. Илария подняла взгляд на вошедших, с нарастающей тревогой перебирая варианты, куда мог подеваться дядя. Теперь, когда пришли бабушка с тетей, даже если он вернется, Иларии уже не переговорить с ним. Завтрак пройдет за скучной беседой, потом князь, скорее всего, уедет по делам, и до полудня, а быть может, и до самого вечера, ей не увидеться с ним. Но если он уже уехал, то, по всей видимости, дело оказалось спешным. Не убийство ли герцога решил спланировать князь, воспользовавшись своим отъездом? Что, если сейчас, вместе с феодалами, он обсуждает то, о чем не смог переговорить в присутствии племянницы?

Вдовствующая княгиня отчасти успокоила подозрения Иларии, но и дала начало для новых тревог.

– Вчера вечером он поехал проводить нашего соседа Януша и решил заночевать у него, – рассказала она за завтраком. – Твой дядя вернется к вечеру, не раньше.

Княжна заметно погрустнела. Целый день… Целый день ей придется держать в себе эти ужасные подозрения, которыми даже не с кем поделиться!

– Он не говорил вам, какие у него дела в Вольстани? – поинтересовалась Сильвия, адресуя вопрос Иларии, к которой всегда обращалась на «вы», подчеркивая этим дистанцию, закрепившуюся между ней и племянницей.

– Нет, – растерянно ответила Илария. Встретив строгий взгляд бабушки, она невольно смутилась. Ей было неприятно, что ее подозревают. – Я в чем-то провинилась?

– Мне не нравятся твои дела с моим пасынком, – сказала старая княгиня. – Ни к чему хорошему это не приведет. Ты еще молода и наивна. Он вертит тобой, как ему вздумается, а расхлебывать придется тебе. Послушайся моего совета: выходи за Густава и уезжай в Узурию. Здесь ты править не станешь, а вот головы лишиться можешь.

– А еще хуже – чести и уважения, – негромко добавила тетя Сильвия. – Вы привлекаете к себе не самые пристойные взгляды. Мне было неловко за вас. Некоторые гости позволяли себе чересчур многое, а вы это допускаете, и муж мой, увы, не видит в этом ничего дурного. Он не думает, что эти люди, заинтересовавшись вами, могут не оставить вас в покое и навредить.

– Что же мне было делать? – растерялась Илария.

– Не играть в игры с дядей, – ответила за невестку старая княгиня.

Как видно, женщины подготовились к этому разговору заранее и теперь решили во что бы то ни стало научить юную княжну уму-разуму и наставить на путь истинный.

– Твое дело – за пяльцами сидеть, к мессе ходить и с духовником почаще общаться, – строго выговаривала княгиня Анна, стуча указательным пальцем по столу. – Разве можно все время проводить в мужском обществе, на коне скакать и мечом махать?