Анна Былинова – Там, где кончается небо (страница 2)

Дядя Слава насадил на крючок белого жирного короеда и забросил леску с лунку. Леска тут же натянулась из – за тяжёлого грузила. Дядька велел мне держать короткое удилище и иногда покачивать им.

– А зачем так покачивать? – спросила я. Дядя вглянул на меня, снял варежку и утёр мне нос.

– Когда рыба будет проплывать мимо короеда, она увидит, что он танцует, остановится посмотреть, а потом клюнет, - поведал он о хитрости рыболовного приёма.

– А если короед не будет танцевать, она не клюнет?

– Думаю, нет, – ответил дядя Слава. – Ей же скучно там, подо льдом. От скуки она его попросту не заметит и проплывёт мимо.

Я уставилась в лунку и увидела танцующего белого короеда в тёмной глубине воды. Мимо плывёт огромная рыба, грустно понурив голову. Вдруг краем круглого глаза она замечает лихо отплясывающего червяка и, удивлённая, останавливается, заинтересованная номером. Червяк извивается своим белым телом, кланяется и подпрыгивает. Рыба качается ему в такт и аплодирует двумя красными плавниками, чрезвычайно развеселившись. Теперь ей не скучно, но... Почему она, вместо того, чтобы наградить короеда жизнью за его прекрасный номер, решает его съесть?.. Только я хочу спросить об этом дядю Славу, как вдруг чувствую, что кто-то внизу, под водой сильно дёрнул за крючок. Даже удилище качнулось вниз.

– Э-э-э, там кто-то дергает! – закричала я. Дядя Слава, который был ближе всех ко мне, подошёл и принялся быстро вытягивать леску из воды. Через мгновение он вытащил из лунки рыбину. Та ошарашено смотрела вокруг и безмолвно открывала рот, из которого торчал крючок с короедом. Я улыбнулась, подумав: вот так тебе, рыбина, ты хотела съесть ни в чем неповинного танцующего червя и за это я съем тебя. Мгновенная карма настигла тебя, как молния.

– Ну вот! Твой первый ленок! – сказал дядя Слава, снимая рыбу с крючка.

– Поймала! – восторженно воскликнула я и победно посмотрела на Женьку. Тот сидел рядом со своим отцом и завистливо смотрел на бьющегося об лед ленка. Сам он в тот день так ничего и не поймал, а потому вскоре сидеть ему наскучило и он принялся кататься по синему льду. Я, глядя на него, тоже бросила удочку, и с чувством победителя побежала к нему. Рядом с нами вертелась маленькая собачка Берта, которая вдруг присела и наложила кучу прямо на лед.

– Знаешь, летом я тут наловил три ведра рыбы, - наблюдая за собакой, заявил Женька.

– Врешь! Не мог ты столько наловить.

Женька снял варежку и ногтем большого пальца дернул себя за зуб:

– Зуб даю. А знаешь, в чем секрет моей удачной рыбалки?

– В чем?

– Рыба ведь не только на короеда клюет, а еще...

Женька подозрительно посмотрел на застывших у лунок взрослых и прошептал:

– Не поверишь, но рыба очень сильно любит собачие какашки...

– Дурак?

– Да клянусь тебе! Они, - брат кивнул на взрослых, - просто вчистую соревнуются, потому что условились ловить только на короеда. Я думаю, что надо помочь дяде Славе немного, видишь как мало он сегодня поймал?

Дядя Слава и вправду поймал всего два ленка, а Женькин отец уже четыре. Мне стало жалко дядю Славу и спросила у Женьки:

– А как мы ему поможем?

– Смотри, план такой: я буду отвлекать их, рассказывать разные истории, а ты подкрадешься к дяде Славе со спины и положишь ему в банку с червяками собачие какашки. Да смотри аккуратно. Так, чтобы папка мой не увидел, поняла?

– А где же я возьму собачьи какашки?

– Так вот же.

Собачие какашки мне трогать не хотелось, но очень хотелось помочь дяде Славе. Я пошла к берегу, нашла плоский камень и вернулась. Преодолевая брезгливость, я наскребла камнем свежие собачьи фекалии и пошла к дяде Славе. Женька уже стоял перед мужчинами и рассказывал им про то, как в школе подложил металлическую кнопку училке. Я подкралась сзади к дяде, заприметила открытую банку с червями и, присев, сбросила в банку собачью фекалию, которая тяжелым комком упала на белых червей. Отбежав, я помахала Женьке, мол, готово. Тот кивнул, мол, понял.

Тут у дяди Славы клюнуло, он потащил леску, но рыба сорвалась. Дядя Слава выдернул из лунки голый крючок и разочарованно застонал.

"Ничего, - подумала я, - не расстраивайся, дядя Слава, сейчас наживишь собачью какашку и обязательно поймаешь". Дядя Слава, словно услышав мои мысли, не глядя, потянулся к банке, сунув в нее руку и тут же выдернул ее обратно.

– Это че такое? - удивился он, глядя на перемазанные коричневым цветом пальцы.

Женька покатился со смеху. А я, понимая, что дядя Слава все равно спалился перед Женькиным отцом, подбежала к нему и закричала:

– Клювать будет лучше, клювать будет лучше!..

… Снег больше не идет. День солнечный и ясный. У деревянной базы, огороженной жердями, коровы. От них валит пар. Я гляжу на Витим и вижу белое одеяло снега. Это одеяло настолько огромное, что, заботливо прикрыв поле и ледяную реку, оно расстелилось ещё дальше к далёким сопкам и только там, края его обрываются и видны чёрные точки оголённых деревьев. Наверное, им зябко.

– Ну что? Идем? – тихо говорит Женька, а сам поглядывает на окна дома – не смотрит ли тётя Вера.

– Точно не страшно? – спрашиваю я его.

– Не бойся, здесь совсем недалеко. – уверяет он. И мы отправляемся в путь. Сначала мы бежим: нужно перебежать поле так, чтобы тётя Вера нас не увидела из окна, а за полем крутой обрыв к реке и там нас будет уже не видно. Женька бежит впереди и мне тяжело бежать рядом с ним из – за неудобных валенок.

– Давай быстрей! – вполголоса кричит он, останавливаясь и косясь на дом.

Мы перебежали поле и скатились с обрыва к берегу Витима. Женька трёт лоб и успокоенно говорит:

– Фу-х! Ну теперь можно и помедленнее пойти, мама не увидит.

– А знаешь, летом, когда тебя здесь не было, игрушки дома не жили, – говорит он, когда мы миновали обрыв и зашагали по ровной поверхности льда.

– А где же они жили?

– Они жили в поле в сусличьих норах. Утром они просыпались и отправлялись на Витим купаться. Они запрягали сусликов и садились на них, как на лошадей, и ехали. У них вождь – деревянный ковбой в шляпе.

– А я думала, что ковбои на лошадях только ездят.

Женька, на секунду замешкавшись, выдаёт:

– Так у ковбоя есть лошадь! Маленькая такая, игрушечная лошадь. Он и ездит на ней, а все остальные игрушки – на сусликах... Ну и пираты ещё на лошадях. У них они тоже есть.

– Что? Даже барби ездит на суслике?

По Витиму идти намного легче. Снег здесь твёрдый и ребристый лежит ровно и его не так много, как в поле. Поэтому мы с Женькой идём наравне бодро и весело.

Подумав, Женька отвечает.

– По – моему, у неё есть карета и она ездит в ней. Они ведь и в Хунгуру на сусликах уехали. Ты не заметила, что в поле нет сусликов?

Я вспомнила безжизненные белые поля вокруг гурта.

– И правда!

– Вот! – торжествующе говорит он, – Я и говорю тебе, что они теперь все живут в Хунгуре.

Мы идём по замёрзшей реке. По обоим её берегам рассыпался лес. Чёрные деревья стоят в оцепенении и глядят на нас. Некоторые деревья так низко склонились над рекой, словно слушают, как глухие старики, которые подставляют к тебе ухо и громко спрашивают: «А–ась?». Я поглядываю на эти деревья и мне отчего – то становится боязно.

– Женька, а долго ещё идти?

– Да нет! Сейчас вон туда повернём и там будет Хунгура.

Он показывает варежкой вперёд, где Витим круто уходит влево. Мрачные деревья бегут по берегам и тоже поворачивают влево, отчего кажется, что впереди лес преграждает нам путь. Я обернулась назад и увидела такую же картину – далеко позади стоит тёмный лес и смотрит нам вслед. Теперь мы окружены безмолвными деревьями со всех сторон.

Мы дошли до того места, где река поворачивала влево и повернули вместе с ней. Я ожидала увидеть такой же домик, как в Алянге, коровьи базы, сараи, однако ничего этого не было. Белая дорога реки убегала дальше, а по берегам все те же наши спутники – деревья разводили ветками-руками, мол, нету тут никакой Хунгуры. Только теперь с обеих сторон реки выросли серые голые скалы, а лес полз высоко в горы.

Женька остановился.

– Кажется, я запутался… А, вспомнил! Хунгура там, за той горой!

Он показал на скалистую мрачную гору, что была с правой стороны берега.

– Нам что гору нужно переходить? – с растущим беспокойством в груди воскликнула я.

– Да нет! Мы так же по Витиму пойдём. Она же вдоль берега, гора. За ней сразу гурт. Он так же, как и наш, стоит недалеко от реки. Пойдём!

Он нетерпеливо махнул рукой. Заторопился и побежал вперёд. Я бросилась следом.

– Постой! Подожди меня!

Женька неохотно остановился и дождался меня.

– Когда заберем игрушки, – сказал он, – наверное, тётя Таня, ну та, которая в Хунгуре живёт, даст нам коня и обратно мы поедем верхом!

– Правда?