Анна Борисова – Северное сияние внутри (страница 3)
Он сидел за соседним столиком, и когда хозяева жизни опьянели, забыв про артистов, тихо предложил сбежать. Почему-то пианистка согласилась.
Дул ветер, расплывалась кругами под глазами тушь «Ленинградская», а они стояли у парадной – молодые, веселые и прекрасные. С того дня они не расставались.
Кармелия Борисовна встала, открыла резную шкатулку на туалетном столике, вытянула за цепочку овальный медальон. Холодный металл гладкой галькой лег в ладонь. Одно нажатие пальца – на нее смотрел широко улыбающийся парень со светлыми глазами и легкой волной в целуемых морским бризом волосах.
Сентябрь девяносто второго. Они подали заявление в ЗАГС и уже через несколько часов поезд уносил их с Московского вокзала в Севастополь. Там ждал их незабываемый, захватывающий дух Фиолент. Они остановились у бабы Светы, в доме у скалистого обрыва, пили литрами домашнее розовое, плавали на защищенный неприступными скалами пляж за гротом Дианы, раздевались, нежились на бархатном солнышке, растянувшись на крупных камнях. Они ели счастье большой ложкой и верили – дальше будет еще лучше..
Глава 4. Василиск
Убежденный холостяк Влад Васильев проснулся в своей квартире на Васильевском острове в чудесном настроении. Кристально чистый воздух за окном был пропитан зябким солнечным светом. Сияла, искрясь ледяными глыбами Нева, золотился празднично шпиль Петропавловской башни. Напевая арию Ленского – местами даже чисто, – он проследовал в уборную. Сегодня он особенно гладко выбрился, тщательно почистил зубы, напомадил волосы оттенка «соль с перцем», как у породистого миттельшнауцера, от души надушился – после чего нашел себя неподражаемо очаровательным и весьма харизматичным. Несколько минут стареющий повеса рассматривал себя в зеркало в полный рост. Ни заплывшие жиром ляжки, ни вздутый желеобразный живот, ни грудь третьего размера не заставили его усомниться в собственной привлекательности. Он поворачивался к отражению то правым, то левым боком, задерживал дыхание, напрягал бицепсы, замирал на несколько секунд, потом менял позицию. Несколько раз он учтиво поклонился, отрепетировав заодно и выражение лица, а потом рассмеялся, с грацией медведя исполнил пару танцевальных па и, довольный собой, отправился одеваться. На сегодня был приготовлен его любимый фиалковый костюм, розовая рубашка, шелковый шейный платок и лаковые штиблеты.
«Ну, жених!» – с одобрением оценил Васильев свой образ. Вступать в брак, к слову, он не собирался никогда, а вот карьера плейбоя еще обещала сделать несколько красивых витков. Влад полагал, что еще не вышел в тираж, и планировал разыграть пару десятков любовных историй перед выходом на пенсию.
Он знал о женщинах все: как подойти, какую тему для разговора выбрать, чем обольстить, выбросить ли фортель или деликатно уйти в тень. Он раскусывал даму с полувзгляда и был рад предложить каждому психотипу особенный сценарий. Невротички. Умницы. Карьеристки. Скучающие домохозяйки. Бедные овечки. Огненные вампирши. Все они находили в объятьях Влада утешение и даже, пусть недолгое, но настоящее личное счастье, все они вспоминали о нем с придыханием, закатывая глаза. Он же был собирателем женских сердец. И вечером в его коллекции должен появиться еще один драгоценный экземпляр.
Глава 5. Венера
В затылок тюкает звонкий надоедливый молоточек, голова зажата в невидимые тиски. Венера разлепляет один глаз, затем второй. Отельный номер. Тяжелые бархатные шторы оберегают от пронырливых утренних лучей. На прикроватной тумбочке – недопитая бутылка французского шампанского и пустой бокал с красным поцелуем на ободке.
Вторая половина кровати аккуратно застелена, подушка не смята. Прислушалась: в номере никого, кроме нее, нет.
Аккуратно откинула одеяло, села, стараясь двигаться максимально плавно – выпитое накануне, увы, не испарилось с утренней росой. Встала, подошла к окну, двумя пальцами раздвинула портьеры. Прямо напротив высился великолепный Исаакиевский собор.
– Four Seasons hotel, понятно.
У Венеры было слишком много вопросов, поэтому хоть какая-то ясность девушку обрадовала.
Повернувшись к зеркалу, она даже слегка испугалась: из недр виновато моргал глазами гибрид панды и очковой кобры.
– О Боже! – пронеслось в голове. – Поздравляю тебя, мон ами, твой идеальный план, кажется, провалился. Сама дура!
На оттоманке лежала сумочка. Венера потянула за ремешок, открыла застежку. Томик Цветаевой, телефон, помада, пудра, тушь, салфетки, кошелек – все на месте. Пересчитала наличные – сумма не изменилась, карточка по-прежнему под замочком, как и была припрятана вчера. Мозг работал со скрипом, но девушка была слишком опытной, чтобы не понять: без оплаты в номер ее бы не отправили.
– За чей счет банкет?
подкинуло подсознание фразу из любимого фильма.
– Ладно, поживем – увидим.
Венера веером пролистала книгу и решила погадать, как она всегда делала в непонятных ситуациях.
– Скажи-ка мне, Марина, чего я не помню? Страница 156, 12 строка сверху!
– Что можешь знать ты обо мне, Раз ты со мной не спал и нЕ пил? – спокойно ответила Цветаева.
– Ну, спасибо, подруга!
Поэтесса еще никогда не ошибалась.
– Хорошо, посмотрим, что думает по этому поводу телефон.
Девушка разблокировала экран. Значок зарядки горел красным. Пропущенных нет. Исходящих тоже. А вот и новые фото: богиня любви с горящими глазами и открытым ртом на столе в черном боди; кусок растрепанных волос; натюрморт: красная икра с бычком в центре хрустальной розетки и бутылка шампанского, вокруг – причудливо закрученные накрахмаленные салфетки; язык, подставленный под ниспадающий поток шоколадного фонтана; Венера и Лана, новая знакомая, в обнимку на заиндевевшей веранде с видом на ночной Петербург; какие-то люди; и первый кадр – счастливую, ослепительно улыбающуюся девушку нежно приобнимает виновник торжества в дорогом костюме-тройке.
– Это провал! – простонала нимфетка.
Из горького оцепенения вывела нежная трель стационарного телефона.
– Доброе утро, госпожа Ланская! – судя по бодрому голосу, клерк на другом конце провода пребывал в отличном настроении. – Приношу извинения за беспокойство в столь ранний час. Надеюсь, я вас не разбудил. Позвольте напомнить, что позавтракать вы можете в Чайной гостиной, расположенной в лобби. Предполагаем, что наши фирменные блюда и уникальные сорта чая не оставят вас равнодушной.
– Благодарю.
– И, разрешите напомнить, вам необходимо заявить о своем желании продлить пребывание или сдать ключи от номера на ресепшн до 12.00.
Венера подумала:
– Превратится ли ее платье в труху, а она сама в тыкву, если не поспеет в срок?
Но ответила предельно вежливо:
– Спасибо за информацию, я определюсь с планами в ближайшее время.
Потом вдруг спросила:
– А мне никто не оставлял никакого сообщения?
– Пожалуйста, дайте мне одну секунду!
Слышно было, как молодой человек перебирает бумаги и клацает по клавиатуре.
– Сожалею, никаких сообщений.
– Еще раз благодарю. Всего доброго!
Венера нажала кнопку отбоя и медленно поползла в душ.
Глава 6. Пропажа
Завтра сменило послезавтра, послезавтра – после-послезавтра, а никакого сигнала от Лили так и не поступило. Дни стояли серые, невеселые, и так не хватало в них яркости и веселой улыбки моей новой знакомой. Я то и дело вглядывался в окно: мансарда выглядела пустой и заброшенной, припорошенная свежим снегом крыша была гладкой и пушистой, без единой огрехи на поверхности зимнего одеяла.
Я старался не думать о Лили, но получалось плохо. Из любых дебрей сознания ниточка вела к ней. Думаю о работе – сразу всплывает вопрос: куда сейчас внедряется? Планирую меню на пару дней – вспоминаю горячее какао и булочки, и сразу хочется повторить. Регулирую силу нагрева батарей – и мечтаю снова посидеть у камина. Да и разговоров не хватает: кот, к сожалению, плохой собеседник. Несколько раз хотел подняться наверх, но каждый раз вспоминал слова Лили о том, что искать ее не нужно.
Прошла неделя, вторая. Настроения не было. Все, на что хватило сил – пару раз доплестись до магазина за съестными припасами нам с котом. Целыми днями слонялся из комнаты в комнату, от скуки выпил три банки кофе, посмотрел четыре сезона тупого сериала, прочитал сборник произведений Достоевского, пролистал Паланика, продрался сквозь сюрреализм Пелевина, но минуты тянулись засахаренным медом. Несколько раз я малодушно пожалел о том, что вообще познакомился с девушкой. Жил в своем привычном распорядке один, так и нечего было его нарушать, нагло вторгаясь в мой уютный привычный мирок. Тоска сменялась злостью, и когда она затихала, на первое место опять выходила печаль. И невозможно было выбросить Лили из головы. Я думал о том, как тепло и уютно было в ее присутствии. Ни неудобных вопросов, ни требования душевного стриптиза. Просто сидит рядом, и этого достаточно. Легкая, светлая и простая, Лили словно касается сердца легкими бабочкиными крыльями, нежными и трепещущими.
Все в ней – загадка. И если в даме обычно ценится изюминка, то эта штучка словно целиком создана из сушеного винограда: настолько она отличается от моих знакомых. Судя по тому, что она не предложила мне продать душу или отправить на бал в карете и хрустальных башмачках, назвать Лили волшебницей я тоже не могу. Заповеди, откровения – ничего такого, поэтому внеземное происхождение экземпляра я тоже отверг. Впрочем, в этом и не пришлось долго себя убеждать: я классический технарь, поэтому верю только в цифры и факты без всякой чертовщины и экстрасенсорики. Осталось предположить, что Лили просто необычная, сумасбродная, себе на уме молодая женщина, нашедшая не менее оригинальную работу.