Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 30)

– Да-да, но новые уши ведь еще не готовы, а? – заметил Эльвио, дернув его за оттопыренное ухо. – Беги неси письмо, с которым мы только что сотворили чудо, а с твоими ушами чудо сотворит доктор. Давай, давай!

Анита как раз убирала новое письмо в конверт, когда Агата вдруг вскочила на ноги:

– Стой!

– Господи, а теперь-то что? – удивилась Присцилла.

– Письмо написано рукой женщины! – Не зря же она читала все те детективы.

– Так Пенелопе вроде лет сто, думаете, она заметит?

– Ну, мы сказали «а», скажем и «б», – прагматично решила Эльвира. – Доктор, перепишите вы его!

– Какой доктор? Я или мой брат? – уточнил Этторе.

– Любой.

– Дайте мне бумагу и ручку, – вмешался Чезаре.

– Какая честь… – пробормотала Присцилла с нахальной усмешкой.

– Так, чернильная душа, тихо, – хлопнув ее по руке, ответил Чезаре, добродушно подначивая девушку.

Присцилла посмотрела на тыльную сторону своей ладони, потом в глаза Чезаре и, о чудо, рассмеялась.

– Завтра поведу тебя на поиски тетради рецептов, – прошептал он ей.

И она молча кивнула. Отдавая себе отчет, что этим кивком отвечает на кучу вопросов разом.

Глава девятнадцатая

Итак, счастливый Дамбо вручил письмо, и на несколько дней деревушка замерла в ожидании. Казалось, будто вокруг стало тише. Даже близнецы, проходя мимо дома старушки Пенелопы, замедляли шаг и говорили шепотом.

Но ничего не происходило. Несколько дней дом так и стоял, тихо, не подавая признаков жизни, и мало-помалу ожидание, вполне естественно, стало ослабевать. И все же в горячем летнем воздухе висел вопрос, которым задавались все: неужели ничего не произойдет? Это после такого-то плана, похищения Дамбо, письма, вскрытого над паром, подмены написанного новым письмом от Присциллы, и теперь правда ничего не произойдет? Как такое возможно?

Загадка, о чем же думала Пенелопа в безграничном одиночестве своего дома, царила в мыслях каждого, присоединившись к размышлениям о том, куда же подевался сборник рецептов экономки Луизы, с ее «Супремой».

Только два человека казались слишком рассеянными, чтобы разделить чувства жителей деревни: Чезаре и Присцилла были слишком заняты. Он читал, периодически разражаясь хохотом, ее романы и обдумывал идею, появившуюся у него на скамейке виллы «Эдера». А она писала новую книгу.

Потом еще были поиски пропавшей тетрадки с рецептами. Присцилла с Чезаре проводили дни в прогулках по деревне и кропотливых поисках.

Зародившиеся между этими двумя близкие отношения не остались незамеченными, в особенности для трех кумушек, которые теперь минимум три раза в день слышали от Кларетты:

– А я вот знала, что так будет. Что я вам говорила?

Первоначальное разочарование тем фактом, что тихой сапой приезжает какая-то городская и как ни в чем не бывало принимается соблазнять того, кто во всех отношениях был вообще-то их доктором, уступило место предвкушению и азарту. За несколько дней три кумушки не только перестали воспринимать происходящее в штыки, но и принялись болеть за этот вычурный танец, разворачивающийся на их глазах.

В такой маленькой деревушке никогда не наблюдали такого количества событий разом. Что наполняло, особенно трех старушек, бурлящей жизненной силой и неукротимым желанием сунуть туда нос. Когда еще представится такая возможность?

Анита во всех подробностях пересказала им историю письма Пенелопы, и троица, до глубины души возмущенная тем, что их мнения не спросили и что они пропустили единственное преступление в Тильобьянко, умирали от желания увидеть, как что-то случится прямо у них под носом.

Гораздо меньше энтузиазма испытывала Лаура. Раскрыв свой секрет подругам, она оказалась в ситуации, которая приводила ее в ужас.

После долгого размышления о том, как разрешить свою дилемму о меньшем зле, Ирена наконец решила, что это зло, естественно, Лаура, и благословила их с Чезаре союз. Притом подругу нужно было наставлять, сама она была совершенно не в состоянии разобраться со своей личной жизнью. Так что Ирена вознамерилась проинструктировать ее на тему того, как надо соблазнять мужчин вроде Чезаре, и теперь Лаура оказалась перед необходимостью следовать указаниям женщины, чья идея соблазнения заключалась в перечислении всех аргументов в презентации PowerPoint. И она не до конца понимала, какое чувство сильнее, страх или грусть.

Ну а веселее всего в этой ситуации было Этторе. Наблюдать за братом в разгаре настоящей гонки по соблазнению, пусть и аномальной, было одно удовольствие. Еще на вилле «Эдера» он, как и все остальные, заметил, как Чезаре смотрит на писательницу. И во взгляде брата увидел нежность и любопытство.

Наконец-то он встретил женщину, которая устояла перед ним, а ведь в нем с детства отмечали блестящий ум и немалое очарование. Зная брата как свои пять пальцев, Этторе также знал, что для Чезаре столкнуться с таким непредсказуемым созданием, как Присцилла, было живительным глотком воздуха. Его брат обладал душой отважной и дерзкой и не вписывался в шаблоны. Чезаре постоянно искал что-то или кого-то, кто сможет его удивить. И никогда не соглашался на меньшее.

Впрочем, как и сам Этторе.

Но если он мог ждать спокойно, то живой и мятежный дух Чезаре не давал ему сидеть на месте. Поэтому всю свою жизнь он искал невозможное. Он не был рожден для скуки, устоявшихся привычек и условностей. Нет, Чезаре был создан для чего-то выходящего за рамки привычного. Чтобы его не заставляли подстраиваться под мир, созданный другими, а вместе с ним бы создавали собственный мир, из цветов, которых прежде даже не существовало. Чезаре, несмотря на всю дисциплину и строгость, был упрямым мечтателем. За белыми рубашками и тщательно подобранными галстуками скрывался свободолюбивый человек, гордящийся этим.

Так что теперь Этторе наблюдал за тем, как разворачиваются события этого странного лета, когда мужчина, который всю жизнь пытался не попасться в ловушку уже существующей реальности, самым невероятным образом встретил девушку будто из другого измерения.

Этторе видел Чезаре, с головой ушедшего в любовные романы, которых прежде не читал, во вселенную, созданную воображением Присциллы. Наблюдал за ним, когда они с Присциллой обсуждали поиски рецептов Луизы, и качал головой. Что его брат хочет от писательницы? Что он задумал?

Чезаре в свою очередь вовсе не волновало, что случилось с потерянной тетрадью экономки Луизы, но воображение Присциллы его очаровывало.

Они сидели на скамейке на площади, перед ними Вирджиния с Агатой и детьми играли у фонтана, наполняя воздушные шарики водой.

– Так кто же был там, когда Луиза умерла? – спросила Присцилла. – Ее правда убило молнией?

– Замертво упала на паперти, клянусь, – повторил Чезаре. – Тогда почти вся деревня была в сборе.

– Хм, – задумчиво пробормотала Присцилла, а Чезаре тем временем наблюдал, как движутся хорошо смазанные шестеренки ее разума. – Ты считаешь, она всегда носила эту тетрадку с собой?

– В смысле, зашитой под платье? – пошутил он.

Но Присцилла на удочку не попалась:

– Ну брось, я про сумку. Или она держала ее дома? Кто сейчас там живет? Ты знаешь, кто были ее лучшие подруги?

– Присцилла, Луиза была невыносимой женщиной и прямолинейной до отвращения, какие у нее могли быть подруги?

– Ну общалась же она с кем-то! – настаивала Присцилла. – Вас тут раз-два и обчелся, кто-то должен быть! А хобби у нее были?

– Насколько я помню, кроме высокой выпечки, если можно так выразиться, она с огромным удовольствием совала нос в чужие дела, выдавая это свое пристрастие за волонтерство и христианское милосердие. Хотя о Владимиро она очень заботилась. Прямо очень переживала и беспокоилась за него. Это я хорошо помню.

– А если она закопала тетрадку где-то в саду? А если у нее была тайная комната в библиотеке за крутящимся шкафом с книгами? А если тайник под половицами?

– Присцилла? – окликнул ее Чезаре, возвращая к реальности. Она воспринимала эти поиски тетради с рецептами слишком серьезно.

– О чем вы тут говорите? – крикнул детский голосок.

Близнецы с Маргаритой стояли прямо напротив них, Вирджиния с Агатой – сразу за ними, и все насквозь мокрые.

– О тетради Луизы, – ответил Чезаре. – Вы же знаете эту историю?

– Ну конечно! – хором воскликнули все пятеро.

– Так вы что же, правда пытаетесь ее найти? – спросила Агата, привлеченная идеей нового расследования. – А зацепки есть? Потому что, если да, для Аньезе они на вес золота, знаете?

– Мне кажется, у нас их маловато, – откликнулась Присцилла. – Если тетради нет в доме, а друзей, которым Луиза могла ее передать, не было, то это настоящая загадка.

– У нее не было друзей? – воскликнул Тобиа. – Ни одного?

– Только Владимиро, по его словам, – ответила Присцилла, кивком указав на Чезаре. – Похоже, он был ее единственным близким человеком.

Именно в этот момент рассеянный ум Вирджинии наконец сложил пресловутые два и два. Девушка вдруг широко распахнула глаза, и Чезаре, наблюдавший за ней с серьезным видом, только и спросил:

– Вирджиния?

– О… – с виноватым видом вздохнула она. – Как вы думаете, блокнот Луизы был в черной обложке?

– Не может быть… – ахнула Присцилла.

Три кумушки, сидевшие на своих привычных местах, обмахиваясь своими веерами в цветочек, стали свидетельницами уже второго чудесного события этого лета.