Анна Боначина – Итальянское лето с клубничным ароматом (страница 24)

И тогда она подумала, что, возможно, могла бы при желании поддаться непреодолимому, неподобающему искушению и позволить себе влюбиться в персонажа романа.

Влюбиться в персонажа романа, сказать по правде, довольно просто и несет в себе определенные преимущества. К примеру, объект любви никогда не сможет тебя разочаровать, потому что вариантов у него только два: делать то, что решил за него создавший его писатель, и то, что воображает себе читатель. Что, давайте признаем, делает его одним из самых надежных вариантов для влюбленности. В качестве недостатка – более чем разочаровывающая платоничность отношений, но с учетом абсолютного совершенства всего остального такие мелочи можно и пережить.

Когда же влюбляешься в персонажа, из книги сбежавшего, кто знает, с какими кознями столкнешься в реальном мире – и все усложняется. Прежде всего ты не знаешь, чем все закончится, и это само по себе проблема. Кто даст гарантию, что конец счастливый? И никакое великодушное и бесконечно милосердное перо автора тебе этого не пообещает. Так называемый горизонт ожидания, составляющий главную часть в каждом любовном романе, никого не интересует. Если вдруг все начинает стремительно разваливаться, никто не будет стараться пережить эту боль как цену, которую нужно заплатить, чтобы стать еще счастливее в конце. Ведь, на самом-то деле, награду можно так и не получить. И все жизненные перипетии так и останутся перипетиями. Жизнь не всегда связывает все ниточки и находит правильный конец для всего. Иногда она переплетается и запутывается только ради того, чтобы запутаться, и не завязывает нужные узелки.

Неужели Присцилла и правда оказалась в этой потерянной крошечной деревушке, чтобы влюбиться? Спустя столько времени, после того, как она пряталась за стенами, которые считала надежными, после всех усердных попыток защитить себя, ее ждет такой конец? Вот так пуф – и ни с того ни с сего вот вам жертва маловероятной любви с первого взгляда. Влюбиться в незнакомца, как в романтических фильмах, серьезно?

Неожиданно ей захотелось сесть за компьютер и писать, найти новые слова, только для него. Слова, которые никто никогда не использовал, новые, сияющие, которые вместо того, чтобы очерчивать рамки, освобождали бы. Она чувствовала, как стены, которые она возвела вокруг своего сердца, покрываются крошечными трещинками, понемногу поддаваясь. Присцилла находилась в той неустойчивой пустоте, которая появляется, когда надежда борется со страхом.

Она печально посмотрела на помидоры в бумажном пакете, будто они могли дать ей хоть какое-то утешение, и вздохнула. Конечно, если она действительно должна влюбиться, то с тем же успехом можно это сделать как следует, тщательно изучив весь репертуар. Изнывать, убиваться, страстно желать. Позволить себе сдаться, сначала оказав достойное сопротивление, но наконец уступить, потому что война против любви ведется именно ради удовольствия быть побежденным. Влюбляться наполовину, с оговорками, просто не имеет смысла.

Может, она могла подождать, еще немного попритворяться, что ничего не происходит, так и прятаться за деревьями в ожидании окончания ожесточенной битвы между страхом и надеждой.

Она прекрасно могла ее представить: надежда, вся в белом и с огромными крыльями, и страх, бесформенное нечто, черная липкая грязь, которая заливает все вокруг, затекает в каждую щелку.

Несколько минут битва разыгрывалась в ее воображении, потом Присцилла вздохнула. И что-то все пока виделось ей в не очень благоприятном свете.

Однако при этом они вполне могли вместе отправиться на поиски тетради с рецептами.

Пока Присцилла размышляла о судьбе своего сердца, Чезаре весьма решительно направлялся в книжный магазин Эрнесто, с четкой целью купить себе какой-нибудь хороший летний детектив, чтобы уравновесить сердечные метания Каллиопы дель Топацио. Сейчас он найдет себе старенький классический роман с элегантными преступлениями в запертых комнатах.

Но мысли его были далеко; он думал о Присцилле. Эта женщина казалась пугливым эльфом, а на самом деле писала захватывающие и слащавые истории любви. Вот это диссонанс. Может, именно поэтому она забралась к нему прямо в ухо, точно крошечное насекомое – которое почти неразличимо, но непрерывно звенело. Женщина-тиннитус[26].

Чезаре потряс головой в попытке прогнать звук. Откуда это неудержимое желание увидеть, как она улыбается? И как ему удавалось так легко ее прочитать? Откуда он узнал, что ей хотелось бы прожить роман в реальности? И, главным образом, почему Чезаре так хотел сам исполнить это ее желание?

Чезаре улыбнулся, ощутив внутри странное счастье. Счастье, носившее одеяния из нежности и ожидания. Это счастье, которое испытываешь, когда что-то наконец обретает точную форму того самого пустого места в центре желаний, и понимаешь, что это что-то идеально встает туда, куда прежде ничего не подходило.

В этот момент он услышал возмущенные крики, доносившиеся как раз из магазинчика Эрнесто. Что вообще происходит в деревне этим летом?

Войдя в магазин, он обнаружил сюрреалистичную картину: шесть разъяренных женщин размахивали перед носом слишком уж веселого Эрнесто книгами с блондинкой на обложках, которую Чезаре, увы, уже научился узнавать. Было непонятно, что именно происходит, но пока что ничего забавнее он еще не видел.

– Так что, ты собираешься объяснить, что это, или нет? – кричала воинственная Ирена.

– Ну, это книжный магазин, не знаю, заметили вы или нет, а это романы, синьоры. Романы, которые продаются и которые я, соответственно, продаю, как вам прекрасно известно, учитывая, что вы сами всего пару дней назад унесли отсюда не меньше двух битком набитых пакетов.

– Мы их купили именно для того, чтобы ты их больше не продавал!

– Ирена, пожалуйста, прервись на минутку. Умерь свой пыл и послушай, что ты говоришь, – попытался успокоить ее продавец.

– И не подумаю! – продолжала бушевать она, теперь уже дойдя до опасной точки кипения. Даже макияж потек.

Эрнесто перехватил взгляд Чезаре, который, стоя на пороге, веселился от души. Они были знакомы еще с детского сада, и вот теперь Чезаре стоит там и смеется над разворачивающейся перед ним драмой – очень на него похоже. Эрнесто поднял руку в знак приветствия, а гость на пороге только задрал подбородок, рассмеявшись еще сильнее.

– Если бы ты перестал так веселиться, возможно… – начал Эрнесто, сам пытаясь не расхохотаться при виде разъяренного лица Ирены. Все женщины тут же повернули головы, точно единое существо, обернувшееся на непрошеного гостя с яростью, но и с любопытством. При виде доктора они слегка успокоились, и гневные крики сменились щебечущими приветствиями.

– Что здесь произошло, что смогло настолько разозлить таких прекрасных дам? – своим самым соблазнительным голосом спросил Чезаре. Никогда не упускай случая потренироваться.

Эрнесто за прилавком сделал вид, что его тошнит. Чезаре ему подмигнул.

– С нами просто чудовищно обошлись! – прорвало Ирену, которая, как всегда, говорила за всех, желая найти в лице доктора союзника.

– Давайте полегче, – выступил в свою защиту Эрнесто.

– Ну же, расскажи правду, – подколол его Чезаре, посмеиваясь про себя. – Как ты обидел этих милых женщин, бездушное ты чудовище?

Эрнесто только поднял глаза к потолку и сделал жест рукой в сторону Ирены, давая ей слово.

Глава книжного клуба тут уже ухватилась за возможность и пустилась в красках расписывать, как их сначала обидела та неблагодарная писака Присцилла Гринвуд, и как они потом решили, что ее романы должны исчезнуть отовсюду, и как Эрнесто самым бессовестным образом обманул их и заказал у поставщика заново почти все ее романы. Ну разве можно вести себя еще более оскорбительно? Неужели об уважении больше никто и не слышал?

Чезаре выслушал всю историю с самым серьезным и понимающим видом, кивая в нужных местах с достойным восхищения умением, а Эрнесто только смотрел на него, качая головой и беззвучно посылая ему изобретательные проклятия, стараясь не рассмеяться.

– Дамы, прошу вас, больше ни слова. Я прекрасно понимаю ситуацию и ваше более чем оправданное негодование. И как этой писательнице не стыдно, как она посмела не воспользоваться вашими, без сомнения, бесценными предложениями! С какой дерзостью она отказалась от ваших идей и вместо этого воплотила свои? Вопиющая невоспитанность! – издевался Чезаре.

Пять голов согласно закивали – все, кроме Ирены, которая уловила скрытую в словах легкую иронию.

– Не говоря уже о поведении Эрнесто! – продолжал доктор, неодобрительно покосившись на продавца книг. – Сразу взять и заказать еще книг этой недостойной женщины, несмотря на ваше недовольство! В самом деле, я не могу не встать на вашу сторону, и, в сущности, я только что принял важное решение.

– И какое же? – с плохо скрываемым подозрением спросила Ирена, скрестив руки на груди.

– Чтобы продемонстрировать свою полную поддержку, я решил, что здесь и сейчас куплю все романы Присциллы Гринвуд, которые Эрнесто имел дерзость заказать.

Все собравшиеся в зале женщины сперва затаили дыхание, а потом по залу разнесся дружный стон.

Эрнесто, который уже просто не мог сдерживаться, рухнул на прилавок и, уткнувшись в сложенные руки, захохотал.