Анна Богоданная – Следующие пятьдесят… (страница 4)

– По разному, доченька бывает. Видимо любит, раз говорит. Он парень серьёзный. Образованный. Семья хорошая. Честная. Люди они добрые. Не один год живём по соседству. Разные бывали случаи, да только всегда их правда была сверху. – Настя помолчала, потом продолжила. – Раз отец пригласил в гости, значит так надо. Придут, поговорим. А скажи, зачем Алиса тебя звала, если поездка в Ирландию отменяется?

– Да потому что, семья их переезжает в Москву, на постоянное место жительства. Ивана Петровича переводят с повышением в Министерство торговли в Москву, вот Алька и позвала сказать. А потом ещё самущала и меня с ними ехать, – Анастасия замерла, но ничего не сказала. Виктория употребила выражение своей бабушки. Слово "самущала" означало агитировала, звала за собой, обещая что-то. Слово использовалось староверами. Виктория очень редко переходила на диалект. Это означало, что она думает, как взрослая женщина из поселения. Настя решила выслушать всю информацию. – Говорит, будем учиться в институте иностранных языков. Ну и всё такое.

***

Московский государственный лингвистический университет (МГЛУ) – высшее учебное заведение в Москве и крупнейшее в современной России в области языкознания. В СССР являлся одним из ведущих научных и учебных центров, занимавшихся подготовкой переводчиков и преподавателей иностранных языков.

***

– Только ты мама не думай ничего плохого. Я никому ничего не обещала. Ни Ивану Зыкову, ни Альке. Ни на что не соглашалась. Вы мои родные, вот нам с вами и решать, как быть. Обтолковать однако нужно вечером. Без посторонних. Анастасия вздохнула облегчённо.

– Ну вот и хорошо. Вечером поговорим. А пока пойди к себе, подумай. Послушай себя, что чувствуешь? Чего тебе на самом деле хочется? Учиться в любом случае дальше нужно обязательно. Сейчас без высшего образования просто никак, даже несмотря на то, что ты у нас умница, красавица и отличница. Хотя.. нет безвыходных ситуаций. Я сейчас вспомнила. У нас же родственники живут в Москве. Они уже давно уехали из Иркутска. Лет пятнадцать точно. Мы с ними в чудесных родственных отношениях. Нужно позвонить, поговорить. Тётя Надя и дядя Саша Салтаевы. Это папина двоюродная сестра. Дети их работают за границей. Внуков нет. Квартира большая. Думаю, ты не стеснишь их. Сегодня же поговорим. А если поступишь… – Мать замолчала, – Нет, не так сказала… А когда поступишь, тогда не нужно будет и общежитие искать, а уж тем более стеснять Бабановых. Иван Петрович – человек государственный. Наверняка, гости к ним будут ходить такие же. Так что, лучше, если ты будешь жить у своих родных людей. А вот насчёт замужества, подумай сама. Конечно одно другому не мешает, но у Ивана сложная и опасная работа. А тебе учиться нужно. Если поженитесь. – Виктория вспыхнула, опустила глаза, – да ты не смущайся. Просто послушай своё сердце. Бьётся сильнее, когда говоришь об Иване? – Вика кивнула, – Ну вот. Значит задел он твоё сердечко.

Анастасия подошла к дочери, обняла за плечи, прижала к себе.

– Это хорошо, что сердечко откликается. Значит не безразлично. Ишь, залилась как маков цвет. Может это твоя Судьба!

Раздался звонок в дверь.

– Кто-то пришёл. – Вика рванулась к двери, – Может Алька опять вводные перепутала, – открыла дверь. – Ой! Иван!

На пороге, в полном обмундировании, стоял Зыков младший.

– Здравствуйте, Анастасия Андреевна, – поздоровался Иван с Настей. – Зашёл попрощаться. Вызывают на службу. Срочно. – Повернулся к Виктории.

– Вика. Улетаю в Москву. Увидимся обязательно. Будешь меня ждать?

Вопрос повис в воздухе. Виктория смотрела на Ивана очень внимательно и серьёзно. Кивнула в ответ.

– Спасибо. Помни, люблю тебя. Поженимся, как только вернусь. Постараюсь писать. Если писем не будет, значит, пока не могу. А стюардесс у нас нет. Кстати, на гражданке их называют бортпроводниками. Мы военные лётчики. Всё больше на ястребках гоняем. – Иван улыбнулся. – Жди меня. Вернусь. Обязательно. – Наклонился к Виктории и чуть коснулся губами её щеки. – Какая ты горячая, – шепнул ей на ухо. Та залилась краской. Глаза опустила. Сердце бешено колотилось.

– До свидания, Анастасия Андреевна. Не провожайте. Меня отец внизу в машине ждёт. Прощайте. – и вышел.

– Ну вот, практически, один вопрос уже решён. – спокойно сказала Виктория. Кровь отлила от лица и Виктория стала совсем бледной. Словно это и не она только что пылала, как доменная печь. – А в Москву я поеду. – решительно сказала Вика. – Папе расскажем всё вечером. Я буду у себя. Нужно собрать вещи и книги. Посмотреть программу поступления. Я поступлю обязательно.

Виктория вошла в свою комнату. Прикрыла за собой дверь. Села за стол. Открыла свой дневник и записала на чистом листе.

"Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на Время, Место и Обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется". Прочла несколько раз и дописала под ней – Древняя китайская пословица.

На дворе стоял июнь 1995 года.

Глава 7 Размолвка

Москва встретила Викторию многоголосием. Словно огромный хоровой коллектив по воле случая, оказавшийся без хормейстера, одновременно разговаривает каждый в своём регистре, а главное – на своём языке.

"Это как раз и неудивительно, – размышляла сама с собой Виктория, выйдя из самолётного рукава и идя по бесконечному коридору с надписями и указателями. – Удивительно, что они все понимают друг друга. И так всё спокойно происходит. Идут себе и разговаривают.

И будто нет никакой чеченской войны. Смеются, говорят о жизни, семье, делах, строят планы. А вдруг Ивана вызвали именно туда, где идёт эта самая чёртова война, будь она неладна. Надеюсь, что с ним всё в порядке. Иначе можно сойти с ума. Он же сказал: вернётся, значит, вернётся! И всё!

А люди всё шли каждый в свою сторону и не обращали внимания на указатели. Шли по привычке!".

Она вдруг вспомнила, как они с Алькой летали в Ирландию. Покосилась на подругу, вышагивающую рядом. Та шла по коридору, важная, высоко подняв свой курносый нос, и поглядывала на всех свысока. Мол, смотрите, кто к вам в Москву пожаловал. Сама Алиса Бабанова. Вике вдруг стало смешно. Она улыбнулась. Алька моментально среагировала.

– Ты чё? – скосила глаза на Викторию, – тоже вспомнила, как мы в Ирландию летали? – словно прочитав мысли Виктории, сказала она. – Было также шумно, и люди каждый на своём языке разговаривают. Но здесь классно! Правда, Викусь? Ты рада, что мы прилетели в Москву? Тебя встречать должны родственники? Где они? Они знают, что ты прилетела? Если вдруг не встретят, поедем с нами. Папа всё устроит, – привычно щебетала Алиса. Виктория улыбнулась.

"Вот уж привыкла за папиной спиной. Ах, Алька. Хотя бы один разок постаралась что-то сделать самостоятельно. Но правильно выбрать и управлять силовыми точками – тоже искусство. Уж Алька умеет действовать по ситуации. Это у неё есть. Видимо, от папы! Да и со мной тоже не просто так дружит. Правда, никогда мне гадостей не делает. Уж сколько мы с ней вместе. Правда, я её голова в прямом смысле. Учёба, переводы. Мысли потекли в другом направлении. Экзамены нужно сдать на отлично, иначе смысла нет учиться. Получится за Алиску написать? Может, в этот раз Иван Петрович постарается, заплатит за неё? Да, конечно, заплатит. Да и должность у него такая. Мало кто устоит против его авторитета. Что-то не видать моих родственников. Неужели забыли?

Вот уже и контроль пройден, а дяди Саши Салтаева не видно среди встречающих. Вдруг слева мелькнула табличка. На ней крупными буквами написано "Виктория Морозова". Человек незнакомый. Видимо, в лицо её не знает, потому что скользит взглядом по лицам тех людей, кто читает имя на табличке.

– Добрый день. – Виктория подошла к юноше. – Виктория Морозова, это я. Вы меня встречаете?

Мужчина вздрогнул от неожиданности. Взгляд стал приветливым.

– Видимо, да. – начал он скороговоркой, словно боялся не успеть сказать всё, что запланировал. – Меня Андреем зовут. Я сосед Салтаевых по летничной площадке. А дяде Саше сегодня вызывали скорую, поэтому тётя Надя попросила встретить вас и привести домой. А я как раз своего брата встречаю! – он радостно замахал руками, – Юра…

Виктория оглянулась в ту сторону, куда улыбался и махал руками Андрей. Сердце на мгновение замерло. Высокий стройный блондин. Яркие синие глаза. Голливудская улыбка. Таких обычно в кино приглашают на главные роли. Одет "с иголочки". В правой руке небольшой дипломат. Серый плащ небрежно переброшен через левую руку. Мягкая фетровая шляпа в тон плаща.

«Вот мой Онегин на свободе;

Острижен по последней моде;

Как dandy лондонский одет —

И наконец увидел свет».

Виктория моментально вспомнила Пушкина.

"Да. Он мог бы сыграть Онегина запросто. Шляпу заменить на цилиндр и всё…" – подумала и решила подождать, что же всё-таки будет дальше. А дальше всё было просто. Подошла Алька. Иван Петрович чуть задержался, отдавая багажные квитанции какому-то мужчине.

– Ну что, Виктория, тебя, я так понимаю, уже встретили? Если нет, то поехали с нами. За нами уже пришла машина. Ждёт у входа. Квитанции на багаж отдай человеку. Пусть багаж привезут домой. – Алька кокетливо метнула взгляд на молодых мужчин. Чуть остановилась на Юрии. Оценивающе оглядела его сверху вниз. Осталась довольна. Но в целом копировала поведение и интонацию отца. Иван Петрович улыбнулся и вмешался в разговор.