Анна Богинская – Жить жизнь (страница 72)

— Теперь все изменится! — Матвей склонился над ней, проникновенно глядя в глаза. Анна вопросительно подняла брови. — Мы, рыцари, странные, пока не определились. А я определился! — провозгласил он. — Больше никаких переписок и глупых девиц! Мне нужна только ты, — и тут же продолжил со страстью: — Решено! Завтра меняю статус в фейсбуке на «влюблен»!

Анна улыбнулась:

— Чего уж там! Меняй сразу на «женат».

— Могу и на «женат»! — в том же радостном тоне продолжил Матвей, совершенно не замечая ее неверия.

Анна смотрела с недоумением: она так и не смогла понять причины его эйфории.

Утро среды наступило. Анна лежала в постели, ожидая, когда проснется Матвей. Она опять не могла спать рядом с ним. Он — спал. «Что ты за человек такой? Зачем все это? С тобой, как всегда, больше вопросов, чем ответов». Она не понимала его приезда. Не понимала его расследования. Его настроения. Его признания. Во время ночного разговора она все время использовала технику «Не верю» — и не верила. Не поверила она и признанию в любви. Слишком неестественно он себя вел. Слишком пристально смотрел в глаза во время признания. Словно оценивал реакцию. Но больше всего прочего она не понимала его приподнятого настроения. Вопрос «Для чего?» все чаще звучал в ее мыслях. Опять хотелось курить. Анна вздохнула.

— Ты не спишь? — сквозь сон спросил Матвей.

— Нет.

— Который час?

— 7:30

— М-м-м, — застонал он. — В девять у меня консультация в другой клинике. Не могу заставить себя встать! — Анна молчала. — Может, не ехать?

— Если можешь не ехать — не едь.

— Ты никуда не спешишь?

— Нет.

— Не поеду! Тем более они не подтвердили вчера. Иди ко мне! — он притянул Анну к себе. — Лучше поспим еще, а потом я буду варить тебе борщ, — засыпая, сказал он.

Анна же погрузилась в некую прострацию, более близкую к бодрствованию. Она лежала на спине, Матвей — на левом боку, обнимая ее правой рукой. Он мирно сопел. Его телефон находился на тумбочке рядом — она слышала, как он вибрирует, сигнализируя о сообщениях. Матвей, отреагировав на звук, зашевелился. Он перевернулся на живот. Анна наблюдала за ним сквозь прикрытые веки. Он взглянул на нее и, убедившись, что она спит, не спеша взял телефон в левую руку, подвинувшись к краю кровати. Со стороны можно подумать, что он спит на животе на краю. На самом деле он читал сообщения на вытянутой руке, держа мобильный у пола. Так же, украдкой, он положил телефон назад, но продолжал «спать» на животе. Анна не могла видеть его лицо, но чувствовала: он думает, принимает какое-то решение. И видимо, приняв его, громко зевнул.

— Пора вставать, — потягиваясь, сказал Матвей.

Анна открыла глаза и повернулась на бок. Матвей смотрел на нее.

— А у тебя есть какие-то отрицательные черты характера? — неожиданно спросил он. Анна задумалась. — Только не неси ересь типа: «Я не умею готовить»! Вот я, например, манипулятор. Мне нравится манипулировать людьми, — неожиданно признался он. Анне даже показалось — с ноткой гордости в голосе. Она поразилась такой искренности.

— Я давно отказалась от манипуляции, потому что знаю: на любую манипуляцию ты получишь еще большую.

— Ерунда все это! — отмахнулся Матвей.

— Ты не боишься, что на свою манипуляцию рано или поздно получишь ответную? — изумилась она, поражаясь его уверенности. — Или что Жизнь тебе ответит?

— Мир, Аня, намного проще, чем ты думаешь, — уверенно заявил он. — Я в душ!

Анна взглянула на телефон, оставшийся лежать на тумбочке. «Может, прочитать?» — подумала она. Она давно уже знала пароль — еще в начале их отношений она заметила, что он набирает 9999. «А зачем? Что там может быть такого, что меня удивит? Какая разница, Марина это или кто-то еще? В любом случае он выйдет из душа, сообщит, что кое-что вспомнил, и уедет». Анна посмотрела на часы: 9:52. Встала с кровати и направилась в кухню. Нажала кнопку на чайнике и достала из холодильника йогурт. Матвей появился через пару минут, как раз к свежезаваренному кофе. Анна наблюдала за ним. Вчерашняя эйфория прошла, он выглядел крайне озадаченным.

— Кофе! — с наигранной радостью воскликнул Матвей.

— Как всегда, без молока?

Получив утвердительный ответ, она подала ему чашку.

— Мне еще сегодня документы отдавать на визу. Нужно ехать сейчас в банк за справкой о средствах на счете.

Анна понимающе кивнула.

— Я быстро вернусь!

Вновь кивнула.

Она улыбалась, но на самом деле ей грустно — не из-за того, что он уезжает, а из-за того, что она оказалась права. Он вернулся из спальни с мобильным телефоном, набирая номер такси. Анна продолжала наблюдать за ним, сидя на диване. Матвей вызвал такси и сел рядом.

— Почему вчера ты казалась мне самым близким человеком в мире, а сегодня смотрю на тебя и ты какая-то чужая.

— Я не изменилась со вчерашнего дня, Матвей, и мое отношение к тебе — тоже, — ровным голосом ответила она и осторожно добавила: — Может, меняешься ты?

— Ты не представляешь, какая шизофрения происходит в моей голове! — экспрессивно сказал он.

Анна вздохнула. Ей действительно стало искренне жаль его: нелегко думать одно, чувствовать другое, а делать третье.

— Расскажи, — просто сказала она.

— С одной стороны, я хочу нормальных отношений. Но потом задаю себе вопрос, смогу ли отказаться от той жизни, которой живу, — многозначительно, но очень эмоционально сказал он и посмотрел на нее.

— Почему ты решила сделать губы? — неожиданно спросил Матвей.

Анна удивилась.

— Давно хотела, но боялась, а тебе доверилась. А почему ты спросил?

— У меня всегда была фантазия — сделать губы своей женщине и чтобы она непременно была в маленьком черном платье, — задумчиво произнес он.

— Так я об этом узнала только сейчас. Так что любая манипуляция исключена.

Матвей молчал. Анна видела, что он находится в состоянии ожидания, которое, затягиваясь, приводит к раздражению.

— Почему нет СМС от такси?!

Сомнений не осталось: он спешит.

— Тебя кто-то ждет? — не сдержалась она.

Матвей встал с дивана и нервно подошел к окну.

— Конечно! Мерзнет там, бедняжечка!

Она убедилась: его кто-то ждет. Ответ в его стиле: Матвей не любил врать напрямую, поэтому часто говорил правду, прикрывая ее шуткой. Анну всегда поражало это качество в людях. Заметив такой трюк, она думала, что нужно обладать как минимум дерзостью, чтобы его использовать. Высший уровень цинизма. Она продолжала наблюдать за Матвеем. СМС так и не пришло, но раздался звонок — такси ждало у подъезда. Он пулей вылетел из квартиры, на ходу чмокнув Анну в щеку и пообещав вернуться через пару часов. Она же, закрыв за ним дверь, направилась в спальню — хотелось спать. Анна не чувствовала обиды или разочарования: ко всему привыкаешь. Она не любила непредсказуемости. Матвей же сегодня полностью оправдал ее прогноз. Она была уверена, что он не вернется через пару часов, но точно знала, что вернется. И знала, по какой причине. Эта причина — Люся.

Звонил телефон: Анна открыла глаза и потянулась за ним — он лежал на том же месте, где еще утром был мобильный Матвея. «Андрейчук Матвей Анат.».

— Я тебя слушаю, — сонно сказала она.

— Ты спишь, что ли?

— Да, сплю.

— Хорошо быть маркетологом, — съязвил он.

— Я вообще-то на послеоперационной реабилитации и в официальном отпуске до понедельника, — подчеркнуто спокойно ответила она. — Документы завез?

— Да, я парень быстрый. — Она слышала, что настроение его явно улучшилось. — Какие планы на сегодня?

— Вообще-то ты сказал, что будешь варить борщ.

— Собственно, поэтому я и звоню. — До боли знакомая фраза. У Анны все похолодело внутри. Матвей громко вздохнул и начал: — Я знаю, что мы договорились о другом, и если ты скажешь, я, конечно, не поеду, но мои друзья едут сегодня на машине в Днепропетровск, и я хочу поехать с ними.

Анна молчала. Ее накрыла волна возмущения. Больше всего взбесила эта банальная манипуляция, которую он применял каждый раз. «Если ты скажешь» или «если ты хочешь», но при этом всегда делал по-своему. Анна разозлилась: что ж, используем ваше же оружие, Матвей Анатольевич.

— А как же встреча с Люсей?

Матвей задумался — складывалось впечатление, что он об этом забыл.

— Я вернусь в субботу и встречусь с ней.

Анна разочаровалась в нем еще больше.

— У меня такое ощущение, что это Люсе нужно с тобой встретиться, а не тебе с ней! — не скрывая сарказма, сказала она и тут же придумала «для яркости картины»: — Она улетит в пятницу.