Анна Богинская – Жить жизнь (страница 45)

— Все будет хорошо! — приободрила ее Гала.

— Все и так хорошо. Главное — научить Матвея Анатольевича меня уважать.

— И каким образом ты будешь это делать?

— Пока не знаю. Понимаешь, что самое грустное?

Гала посмотрела на нее вопросительно.

— Что я ведь ему поверила: в ресторане с Бэмби, и потом дома, и утром. Я подумала, что теперь все будет точно хорошо. А взамен получила разочарование. Пока еще не в нем, но он нарушает мои ожидания, и я не понимаю, что с этим делать. Во мне словно две силы борются: с одной стороны логика, с другой — какие-то инстинкты не дают принять решение, которое диктует логика.

Анна подъезжала к магазину на Крещатике, возле которого они договорились встретиться с Матвеем. Теплый вечер субботы. В этот час здесь много гуляющих, влюбленных парочек, маршруток, собирающих пассажиров, и пассажиров, ожидающих маршрутки. Анна не видела Матвея, даже рост не выделял его из этой многолюдной толпы. Она набрала его.

— Я не вижу тебя.

— Где ты? — спросил Матвей.

— Напротив магазина «Дизель». Стою за желтым автобусом.

Матвей появился неожиданно. Он шел к машине быстрым шагом.

По выражению его лица Анна видела, что он без настроения. Как всегда, в узких джинсах и футболке. Он открыл дверь машины и плюхнулся на сиденье. Потянулся к ней и поцеловал в щеку.

— Что будем делать? — без прелюдий спросил он.

— А ты что хочешь? — поинтересовалась Анна, включая поворот, чтобы выехать на дорогу.

— Не хочу в рестораны, и кальян тоже не хочу. Надоело уже все это! — чуть раздраженно сказал Матвей. — Может, поедем домой? Приготовим ужин и посмотрим какой-нибудь фильм?

Анну обрадовало такое предложение: она сегодня весь день провела в ресторанах.

— Поехали!

— Только давай заедем ко мне. Я возьму вещи на завтра.

Они ехали по Крещатику. Движение оставалось активным, несмотря на вечер выходного дня. Матвей молчал. У Анны складывалось впечатление, что эта встреча для него как обязанность. Она не видела радости на его лице. Хотя и сама пребывала в похожем состоянии. Почти семь вечера вместо обещанных трех часов дня. Он продолжал постоянно опаздывать: в этом все сильнее ощущалась намеренность. Внутри нее зрело и разрасталось чувство, которое она не могла определить, но причиной было его поведение. Негодование? Нет. Пока непонимание. Она ждала пояснений. «Посмотрим. Вечер только начинается». Атмосфера в машине была взрывоопасной.

— Опять в длинном платье, но выглядишь хорошо!

Анна посмотрела на него непонимающе. «Зачем делать такие странные комплименты, которые оставляют осадок?»

— Знаешь, как это будет? Я все-таки укорочу твои платья скальпелем до нужной длины.

— Матвей Анатольевич, вы тоже прекрасно выглядите — как всегда, в неприлично узких джинсах, — не сдержалась она.

Такова черта ее характера: когда она обижалась или злилась, в ней просыпался неконтролируемый сарказм.

— А что тебе не нравится в моих узких джинсах? — обиженно спросил он.

— То же, что вам не нравится в моих длинных платьях, — парировала она. — Хотя, честно говоря, мне непонятно ваше отношение к моим платьям. Я поняла бы ваше возмущение, если бы я ходила в супермини. Я же терплю ваши слишком узкие джинсы. И где вы их только берете? Ушиваете, что ли? — Анна специально давила на его «мозоль». И реакция не заставила себя ждать. Матвей надул щеки, как маленький ребенок. Анне становилось легче от выпущенного яда, она продолжила: — Что, не любит Матвей Анатольевич, когда замечания делают ему, хотя сам готов делать их бесконечно. Все оттого, что цену себе сложить не можете? — ее вопрос был саркастичным, но не злым. — Интересно, кто же вас так разбаловал? Женщины или все-таки мама?

— Моя мама думает, что я гей, так что вряд ли она, — хмуро заметил Матвей, и Анна засмеялась, вспомнив предположение Галы.

— Она мать, ей лучше знать, — пошутила она.

Матвей развернулся к ней и посмотрел непонимающе. Видимо, его поразила эта саркастичная Аня. Он промолчал и отвернулся. Устремил взгляд на улицу и постоянно потирал подбородок. Анна знала, что это значит. Он напряженно думал над тем, что она сказала: решал, как поступить.

— Мы вчера были у друзей на даче. Представляешь, у них такая интересная история отношений, — Матвей сменил тему, видимо поняв причину ее сарказма, и решил не обострять ситуацию. Анна посмотрела на него вопросительно, ожидая продолжения. — Они познакомились на сайте знакомств, когда она была на четвертом месяце беременности от другого мужчины. И сразу же поженились. Представляешь? — в его голосе звучало удивление, смешанное с непониманием. — Сыну уже четыре года!

Он пояснил, где был и с кем. Анне однозначно полегчало от этого объяснения.

— Бывают случаи и похлеще. Жизнь разная, и истории разные. Любит, значит, ее очень. А ты бы так смог?

— Я не зарегистрирован на сайте знакомств. Это сейчас не модно, — пробурчал Матвей.

— А что модно?

— Есть другие способы, — не вдаваясь в подробности, ответил Матвей.

Анна улыбнулась. Она еле сдержалась, чтобы не сказать о пикапе, но предпочла тоже промолчать.

— Я не про то, где они познакомились. Я про то, смог бы ты любить женщину настолько, чтобы принять беременную не от тебя.

— Что зря сотрясать воздух! — возмутился Матвей. — Это разговор ни о чем. Может, да, а может, и нет. Какая женщина, какие чувства к ней. Сейчас скажу, что нет, а может, потом все изменится.

Анне понравился его ответ: честный. Только прожив такое, можно понять, как поступишь. Атмосфера в машине стала менее накаленной. Но Анна еще не успокоилась до конца. Она ждала продолжения разговора о причинах его вчерашнего поведения. Они подъезжали к его дому.

— Поднимешься со мной?

Анна удивилась: она полагала, что Матвей зайдет за вещами всего на пару минут. Но в ответ согласно кивнула. Его предложение говорило о том, что ему нечего скрывать. «Может, я себя накрутила?» — подумала она. Они вошли в квартиру. При дневном свете она уже не казалась ей такой чистой. Хотя в последнее время его ведь не было дома. Анна сняла туфли и прошла в гостиную. Диван все-таки розовый. Она опять удивилась этой безвкусице. Матвей отправился на кухню.

— Чем тебя угостить? У меня есть минеральная вода! — крикнул он.

— Спасибо, не надо.

Она увидела, как он прошел мимо гостиной в спальню и через пару секунд появился в дверях, неся в руках книгу.

— Бродский.

Анна взяла томик. Матвей вышел из комнаты и снова направился в спальню. Книга оказалась тяжелой, страниц на триста. Анна открыла: страницы переложены высушенными цветочками — ромашками, клевером и прочей зеленью. Это творение чьего-то романтического порыва, видимо, располагалось исключительно на тех страницах, где были наиболее значимые стихи. Анну это развеселило.

— Подарок поклонницы?

— Пациентки, — ответил Матвей из спальни.

— Пациентки? Старательные нынче пациентки! — громко сказала Анна, чтобы ему было слышно в спальне. — Это же не одно поле нужно обойти, чтобы столько ромашек насобирать, — иронизировала она. — Да еще разложить по страничкам. Видно, уж очень старалась пациентка на доктора впечатление произвести.

— Не понял? — Матвей удивленно смотрел на нее, стоя в дверном проеме.

Анна открыла страницу, демонстрируя ему сухоцвет. Теперь эта ситуация веселила еще больше. Судя по реакции, Матвей ни разу не открыл книгу и не оценил результат романтического порыва.

— Так цветочки сохранить? — ехидно спросила она.

Матвей подошел к шкафу в гостиной и открыл его, чтобы достать вещи. Он молчал: похоже, ему все равно.

— О, смотри! — улыбаясь, он открыл дверь шире, демонстрируя коробку. — Представляешь, как меня шурин любит? На 23 Февраля подарил огромную коробку презервативов.

Она посмотрела на цветную коробку в сердечках.

— Удобно, можно статистику вести, — пошутила она. — Дай-ка мне ее сюда!

— Зачем? — удивился Матвей.

— Пересчитаю. А в следующий раз — снова пересчитаю, — улыбнулась Анна. — Я серьезно.

Матвей засмеялся.

— Бродского будешь читать? — спросил он, складывая вещи в кожаный рюкзак.

— Конечно. Мне интересно, что в нем такого увлекательного. Ну что, пошли?

— А ты что, в спальню не пойдешь? — улыбаясь и пристально глядя в глаза, спросил Матвей.

Анна игриво улыбнулась.

— Ты с намеком на проверку? — ответила она вопросом на вопрос. — А смысл? Я все равно там ничего не найду. Ты достаточно умен, чтобы впустить меня в квартиру, только если нечего скрывать. Вернее, не так: в квартире нет того, что может быть доказательством обратного, — засмеялась она. — Так что или следы присутствия уничтожены, или ты не водишь девушек сюда.

— Богинская, мне действительно нечего скрывать, — серьезно сказал Матвей, открывая дверь. — Ты правда считаешь меня исчадием ада?