Анна Богинская – Жить жизнь (страница 12)

Он не отвечал. Она убрала руку с глаз и опять посмотрела на него. И почему-то именно сейчас обратила внимание на то, как они сидели за столом. Может, сработал ее аналитический ум, может, интуиция, а может, гремучая смесь того и другого. Он сидел на стуле ровно, откинувшись назад, а она — наклонялась вперед, чтобы быть ближе. Это тоже техника НЛП — она ее знала и сама когда-то использовала на переговорах. Человек, откидывающийся назад, обладает большим влиянием, чем тот, кто к нему наклоняется. Наклоняясь, ты показываешь, что собеседник для тебя важнее, чем ты для него. В помещении с громкой музыкой это показалось ей странным. Люди могут вести себя так интуитивно, но это редкость. В такой обстановке они оба должны быть слегка наклонены друг к другу. Анна захотела проверить, что он сделает, если она тоже отклонится. Если это не техника, он потянется к ней. Она откинулась на спинку стула и повторила вопрос:

— Почему ты так смотришь?

Матвей продолжал молчать, не меняя позы, а потом тихо что-то ответил. Из-за громкой музыки она не могла расслышать что и, естественно, автоматически подалась к нему.

— Ты красивая! — сказал он громко, чтобы она услышала. — У тебя очень необычные черты лица.

Он по-прежнему молча смотрел в глаза, держа ее за руку и вдыхая-выдыхая клубы кальянного дыма. Анна тоже смотрела на него. Ей не хотелось быть перед ним «в образе», не хотелось подстраиваться или играть роль. Она смотрела на Матвея и понимала, что ее цель в этих отношениях — только эмоции. Его молодость и манила, и пугала ее. Она считала, что первые признаки осознания ценностей появляются у мужчины годам к тридцати пяти. Мелькнула мысль: «А что я вообще здесь делаю? В этом месте, с этим мальчиком, для которого я, скорее всего, очередная игрушка». Анна привыкла к другому. Она привыкла быть призом, а не гоняться за кем-то. Может, это и есть новый опыт? Она решила быть здесь и сейчас, а результат нарисует время, как картину маслом. Сейчас же есть только он, Матвей, заставляющий ее душу испытывать эмоции, которых она не испытывала никогда.

Анна наслаждалась вечером. Недавние события научили ее ценить каждое мгновение, живя здесь и сейчас. Научили говорить то, что думаешь, не беспокоясь о последствиях. Научили всегда быть честной с собой и людьми, которые рядом. Жить жизнь. Матвей же продолжал курить кальян, молча рассматривая ее. Кальян закончился, вино тоже. Разговора не получалось из-за музыки. Они попросили счет. Анна заплатила за вино. Ей не хотелось, чтобы тратился только он. Она так решила. Хотя, если бы кто-то спросил ее, почему она так поступает, она не смогла бы ответить. Может, потому, что понимала: он только начинает свой путь, а может, не хотела его пугать или смущать расходами. Она так чувствовала — она так сделала.

Июльская ночь в сердце Киева только начиналась. Но для них она подходила к концу. Первое свидание и так уже затянулось. Если бы она хотела с Матвеем серьезных отношений, то рассталась бы с ним уже после двух часов общения, еще в торговом центре: два часа — максимум для первого свидания. Но от него она хотела совсем другого. Поэтому могла позволить себе отключить все свои знания и просто жить: не как правильно, а как хочется. Матвей вызвал такси, две машины. Приехала одна. Он отошел, чтобы перезвонить диспетчеру и выяснить, где вторая.

— Второй машины не будет, — подойдя к ней, сообщил он. — Может, сначала тебя завезем, а потом я поеду?

— Конечно. Какая разница? — Анна направилась к такси.

Автомобиль нес их по ночному городу в направлении ее дома. Анна смотрела в окно, а мозг, как компьютер, анализировал происходящее. Трюк с двумя такси уже был в ее жизни. Она даже рассмеялась: история с трюком произошла в этом же месте, в центре Киева. Может, его используют все мужчины, которые сюда ходят? Скорее всего, он ждет, что она пригласит его на кофе.

— Почему ты смеешься? — спросил Матвей.

— Хочешь ко мне на кофе? — спросила она. — Приглашаю. Только без секса. Зайдешь?

Она чувствовала, что вряд ли узнает, было ли вызвано второе такси. Матвей не из тех, кто расскажет всю правду. Да и ответ был ей безразличен — она хотела проверить другое.

— Да, — испуганно ответил он.

«Испуганно» — правильное слово. Анна посмотрела на Матвея, искренне пытаясь понять, что его напугало. Он на несколько секунд превратился в другого человека, сомневающегося в своем решении.

— Не бойся, приставать не буду. Обещаю, — успокоила она, положив руку ему на колено. — Тебе у меня понравится. Захочешь остаться — есть удобный диван в гостиной. Ты чем-то напуган? — не сдержалась она.

— А вдруг меня там ждут три амбала? — пошутил он.

— Ну, это было бы глупо с моей стороны: тебе же мне операцию делать, — парировала она. — Так что не обижу. Могу вкусный ужин приготовить. Ты голоден?

Матвей покорно кивнул в ответ, как человек, у которого нет выбора.

Такси подъехало к шлагбауму. За ним находился один из лучших жилых комплексов в Киеве: четыре двадцати пятиэтажки с развитой инфраструктурой и охраной.

— Нажмите кнопку «7Г» и скажите, что везете Анну.

Водитель произнес волшебные слова — и шлагбаум поднялся. Выйдя из машины, гость подал ей руку и осмотрелся. Анна засмеялась.

— Не бойся: двенадцать камер по периметру возле подъезда. Полиция найдет твое тело! — ее веселило состояние ночного гостя, но она не могла понять, чем оно вызвано. — Да и амбалов не будет — будет Буржуй. Но еще неизвестно, что хуже, — пошутила она.

Они зашли в подъезд. Консьержка уже спала. Тихо пересекли просторный мраморный холл и вызвали лифт. Матвей выглядел все таким же смущенным, как человек, который не знает, что делать. Анна и сама смущалась: это первый мужчина, которого она впускала в свою обитель.

Она переехала сюда три месяца назад. Когда в ее судьбе наступил переломный момент, когда жизнь началась заново. Было два предложения: ждать месяц квартиру в соседнем доме или взять эту, несколькими этажами ниже. Она не могла ждать: ей нужно было немедленно сменить обстановку. Она не могла больше находиться там, где раньше.

В любом случае причиной смущения Анны не могла быть ее келья, как она называла свою квартиру. Современный интерьер в фиолетово-зеленых тонах — необычное решение, в котором продумана каждая деталь. Шестьдесят пять квадратных метров: гостиная, совмещенная с кухней, спальня, кабинет, гардеробная и, конечно, ванная. Большая ванная. Все практично и со вкусом, а главное — уютно, как ей казалось. Буржуй встречал в коридоре.

— Привет, Буржуй. Я не одна, — поприветствовала она кота, включая свет. — Буржуй, это Матвей. Матвей, это Буржуй. Он знает обо мне все, так что, если ты ему понравишься, он все тебе расскажет. Только боюсь, что через двадцать минут общения с Буржуем ты будешь мечтать об амбалах. Чувствуй себя как дома.

Матвей молча изучал обстановку. Анна пошла к холодильнику.

— Как насчет лосося и салата? — спросила она, понимая, что гость голоден.

— Вы и мертвого уговорите! — эту фразу он произнес словно актер в театре. — Это лучшее, что я мог бы представить, — добавил он уже в обычной манере.

Анна принялась готовить ужин, тайком наблюдая за ним. Он осматривался в квартире. Это нормально для мужчины: новая территория, нужно убедиться в ее безопасности. Буржуй прилип к нему. Для нее это был важный индикатор. Самый важный — отношение ее кота. И не менее важный — отношение Матвея к коту. В глубине души она боялась, что Буржуй его не примет. У Стаса с Буржуем не сложилось. С тех пор она решила, что мужчина, неспособный полюбить или хотя бы принять тех, кто ей близок, даже если это кот, — не ее мужчина.

Матвей рассматривал интерьер. Гостиная, совмещенная с кухней, развернулась на тридцать пять метров. Большое окно — во всю стену. Кухню зеленого цвета отделял от гостиной стол — полубарный-полуобеденный, широкий, но в то же время высокий, — по бокам которого стояли два барных стула. Получалось, что один из сидевших за столом находился в кухне, а другой — в гостиной, зато сидели они друг напротив друга. У противоположной от кухни стены расположился буквой Г фиолетовый диван. Над ним висело зеркало на всю стену, чтобы зрительно расширять пространство. Точнее, это зеркальная стена. Вдоль другой половины дивана протянулась полка с сувенирами. Анна — педантка: даже рисунок на тарелке и цвет стаканов сочетались с интерьером квартиры.

— Сколько лодочек и картин! — неожиданно выдал Матвей.

— Я собираю лодочки со всех островов, где бываю, и акварели со всего мира. Это только то, что удалось разместить. Их намного больше, — ответила Анна. — И еще магниты на холодильник, — движением головы она указала на агрегат, снизу доверху залепленный магнитиками. Она много путешествовала и объездила минимум полмира.

— Эта квартира соответствует тебе, — проговорил он.

Анна выложила кусочки лосося и салат на тарелку. Поставила рюмки и налила коньяк: остатки дневных переживаний.

— А что ты ищешь в отношениях с мужчиной? — неожиданно спросил Матвей.

За вечер первый вопрос, имеющий значение. Она выждала несколько секунд, чтобы подобрать правильные слова.

— Ищу отношений, которые не мешали бы мне быть той, кто я есть, — мягко сказала она.

Это самый честный ответ. Она не уверена в том, что готова вступить в новые, как говорится, серьезные отношения. Но ей нужен мужчина, который стер бы воспоминания о недавнем прошлом.