Анна Богинская – Код: Вознаграждение (страница 87)
Официант принес кофе.
Место, где они встретились в последний раз, стало местом, где они могут продолжить незаконченный разговор. Она убеждена, что у Матвея есть вопросы. И эмоции, о которых кричало его тело, тоже есть. А значит, есть что сказать. Анна не собиралась уходить или менять столик: для этого нет причин.
Наконец Матвей материализовался и вернулся на место. Дрожь унялась. На лице дежурная улыбка, направленная на собеседника. А на самом деле — на нее. Анна открыто посмотрела ему в глаза. Но он отвел взгляд и продолжал вникать в разговор.
Она смотрела на Матвея без стеснения. Сколько всего связано с ним: боль разочарования, понимания, убеждения. Сколько всего она поняла благодаря этой боли, его поступкам. Сколько выучила и запомнила.
Кем стала благодаря ему? Он стер ее наивность. Убил ее веру в мужчин. Показал, что люди зачастую намного циничнее, чем хотят казаться. Но она не умерла в этой боли. Она выжила. И теперь все изменилось. Она стала другой. Путь, который она прошла, трансформировал ее. Может, боль изменила и Матвея?
Официант поставил на стол салат. Анна попросила счет.
В мыслях зазвучала музыка. Словно аудиотека памяти наконец нашла подходящий сингл.
Перед глазами промелькнул путь их отношений. И ее выбор пережить агонию, но не совершить грех прощения. А песня продолжала звучать:
Это сказано о них. О ней. Анне понадобился год, чтобы вырвать корни надежды из своей души. И что она чувствовала сейчас?
Столько боли, а теперь лишь равнодушие. Свобода от адреналиновой псевдолюбви. Теперь, глядя на него, она точно знала, что свобода стоит агонии.
Собеседник Матвея встал из-за стола и направился к выходу, похоже в курилку. Единственная помеха их общению самоустранилась. Когда-то она думала: «Рано или поздно наши взгляды встретятся». Встретились. Не второпях. Не в толпе. В месте, где расстались. Только теперь адреналина нет, но он явно есть у него. Матвея опять трясло. Она смотрела проникновенно. Когда-то таким взглядом Матвей хотел подавить. Она же пыталась понять, смог ли мальчик в образе Кости из «Покровских ворот», громко произносящий: «Решено!» — превратиться в мужчину? Что на самом деле скрывается за его угрюмостью? В мыслях, словно на репите, звучала песня Григория Лепса «Аминь».
Анна смотрела вглубь. В суть. Пытаясь найти того игривого Матвея, который верил в свой успех и кричал: «Я стану самым известным пластическим хирургом страны!» Его нет. Все-таки угрюмость Матвея лишь отвращение к Жизни, за которым скрывается перенос ответственности и злость. На его лице печать, понятная физиогномисту. И даже борода неспособна скрыть отвращение и презрение.
Официант принес счет. Анна положила деньги. Это тот случай, когда сдачи не ждут. Матвей не решится подойти — она это поняла. Кто-то должен остановить случайно-подготовленную встречу. Хотя, скорее всего, она подготовлена Жизнью для него — у Анны нет к нему вопросов. А на свои он не решился.
Анна встала из-за стола и накинула ярко-алое пальто. Она могла выйти через центральный зал, но поступила иначе: направилась к выходу за его спиной. В голове звучал надрывный голос легендарного певца: «А ты — история, теперь ты лишь история. Ну все, аминь!» Она шла уверенной походкой мимо столика Матвея к двери. Одним движением руки он остановил ее, взяв за запястье. Анна замерла.
— Ответь мне на один вопрос, — сбившимся голосом попросил Матвей.
— Задавай, — мягко сказала она.
— Что будет в третьей книге?
Она ждала любого вопроса, но не этого. Он все-таки следит за ее судьбой и знает, что «Жить жизнь» стала трилогией. Анна грустно посмотрела:
— А что было в первой и второй, Матвей?
— Правда, — машинально ответил он.
— Вот и в третьей будет то же.
Матвей смотрел в глаза снизу вверх.
— Я женюсь на ней, — метнул он резкие, как удар копья, слова, пропитанные местью.
— Я знаю, — спокойно произнесла она.
Он отпустил руку. Анна направилась к выходу.
— Даже она еще не знает! — бросил он в спину свое неверие.
— Я знаю тебя лучше, чем ты сам, — ответила Анна, не оборачиваясь.
Она остановилась в дверях и все-таки оглянулась. Ее взгляд уперся в затылок Матвея. Взгляд раскрыл бездну времени, а на самом деле — судьбы, определяемой выбором. Они расстались в этом ресторане три года назад, но Анна научилась делать выбор из любви. Или еще учится. И этот выбор часто непрост. Он рушит привычное и заставляет наступать на горло собственным страхам. Бесстрашие — особый путь.
Жизнь свела их в той же точке, но она стала известной писательницей, а он иногда делает инъекции ботулотоксина. Завтра она летит в Нью-Йорк на презентацию «Жить жизнь», а он женится на Марине.
Вопреки. Но не во имя. Месть — вот что двигало им в принятии решения. Анна смотрела на него, приговоренного. Приговор. Он сам его выбрал. Матвей сам себя проклял. Обыденностью, которую презирал каждой клеткой. И это отвращение и презрение отпечаталось на его лице. Неизменение Матвея — его наказание. Жизнь не наказывает нас — мы сами наказываем себя своим выбором.
На глаза навернулись слезы. Скорбь. Жаль, что он не смог. Но она уважала его право на выбор. Слезы появились оттого, что Анна не могла поверить: «Неужели кто-то способен сломать свою жизнь, чтобы отомстить?»
Выбор из страха, сомнения или чувства вины всегда приводит к боли. Но еще страшнее сделать выбор из мести или гордыни. Ты думаешь, что мстишь обидчику, а на самом деле уничтожаешь себя. Такой выбор заканчивается не просто болью, а полным разрушением. Эмоциональным самоубийством.
Смиренно уважать выбор другого — путь познания себя. Анна не может помочь Матвею. Она и так сделала для него немало, неоднократно давая причины задуматься и измениться, но вряд ли он сможет оценить ее вклад.
Боль — это способ Жизни указать, в чем ты можешь стать лучше. И Анна использовала свой шанс, в отличие от него. Это не Матвей изменил ее, это она изменила себя, ища знания, чтобы освободиться. Она выбрала выйти из позы зародыша и разобраться, погрузиться в агонию вместо ожидания, написать роман и продолжить, несмотря на внешнее отсутствие результата. Она делала выборы не из страха, преодолевая себя, отказываясь от той, кем была, во имя читателей. Манипуляторы нас не меняют — мы меняем себя, отказываясь от мести и гордыни.
Вознаграждение — вердикт справедливости Жизни. У каждого оно свое. У одних — благословение, у других — проклятие. Но Вознаграждение обязательно для перехода к новому пониманию изменения себя. Наши выборы в действиях приводят нас к дыбе или к теплому солнцу на берегу.
Жизнь справедлива, и это самая страшная правда, бьющая хлыстом. Ты говоришь: «Я не верю. Это не я. Я хотела другого», а в ответ — свист хлыста.
То, что у нас есть, — результат наших действий. Мы меняем свою реальность, только делая другие выборы. И самая серьезная борьба на пути к собственному счастью — это борьба с самим собой.
Все изменения всегда в нас. Сила выбора. Сила любви. Сила мышления.
Каблуки стучали о деревянный пол как метроном. По плечам и спине бежал холод. Знакомое дежавю. Его вопрос: Матвей уже задавал его в «Вознаграждении», а женитьбу на Марине она предрекла еще два года назад. Его месть ей безразлична.
Анна вышла на улицу. Как и читатели, она часто спрашивала себя, способны ли такие, как Матвей, измениться. И что было бы, если бы он изменился? Вопрос в ней и ее комплексах или, быть может, сегодняшняя Анна смогла бы ему помочь? Что было бы, если бы они остались вместе? И к чему бы это привело?
Та, кем она стала, не смогла бы быть с Матвеем, окажись он хоть последним мужчиной на земле. Изменения, произошедшие в ней, не позволяли манипулятору даже приблизиться. Код знаний стал невидимой охраной. Манипулятор считывал его как надпись: «Осторожно! Убьет». Для таких, как Матвей, самодостаточность и истинная любовь к себе как ладан для черта. Тьма боится света. Она может попытаться атаковать, когда в тебе есть тени. Но когда их нет, тьма бежит прочь.