Анна Богинская – Код: Вознаграждение (страница 6)

Анна почувствовала прикосновение к плечу, и в ту же секунду прозвучал голос Матвея:

— Аня, давай поговорим!

Обернулась. Посмотрела на него — внимательно, проникая внутрь, глубоко.

— Давай, — согласилась она.

Они преодолели путь к домику молча. Матвей уже не держал ее за руку. Анна же размышляла.

Почему она ушла? Его признание в любви стало больше чем техникой. Оно явилось встряской. Ему не стоило признаваться в чувствах так быстро. На ее лице появилась усмешка, но Матвей этого не заметил. Главное — контролировать лицо. Вряд ли знания Матвея настолько глубоки, но он мог измениться за это время.

Анна хотела послушать все, что он скажет. Она нуждалась в этом, как организм в кислороде. Надо получить ответы на свои догадки и вопросы. Она выдержит этот разговор, чего бы ей это ни стоило.

Матвей отодвинул стеклянную дверь и впустил Анну внутрь. Камин продолжал гореть. Напротив стояли два кресла. Она присела в одно из них и посмотрела на Матвея оценивающе. На нем деловой костюм и рубашка. Накачанные плечи и спина — его тело увеличилось на несколько размеров. Такая разительная перемена говорила о частых походах в фитнес-зал. Изменилась фигура, изменился он сам.

Его озорство и непосредственность испарились, исчезли, затерялись в потоке жизни. Ирокез заменила классическая стрижка, а открытая улыбка обросла густой бородой. Осанка тоже стала другой. Перед ней стоял Матвей, которого она не знала, с которым никогда не соприкасалась. Угрюмый — такую характеристику она дала бы ему, если бы они познакомились только что. Анна не собиралась говорить — она хотела слушать, поэтому молчала. Матвей подбросил в огонь дров. Повернулся и направил на нее свой пристальный привычно долгий взгляд.

— Ты изменилась, — нарушил он тишину.

— Ты тоже.

Матвей развернул второе кресло так, чтобы видеть ее, и сел напротив. Внимательно всматривался несколько минут, словно взглядом можно сказать то, что он собирался. Или скорее надеялся, что долгого зрительного контакта будет достаточно. Анна посмотрела на огонь. В этот вечер она отказывается поддерживать такие взгляды. Такие взгляды опасны.

— Почему ты согласилась поговорить? — прервал молчание Матвей.

— Потому что это важно, — спокойно ответила она.

— Важно? Что это значит?

— Это значит, что ты все еще мне небезразличен.

Анна мастерски овладела такими ответами и способами перевода стрелок благодаря ему.

— О чем ты хотел поговорить? — тем же тоном поинтересовалась она.

— Обо мне, о книге.

— Ты читал? — не сдержала иронии Анна: убеждена, что читал, но справиться с эмоцией не смогла.

Лицо Матвея выражало недоумение:

— Читал. Читал несколько раз.

— Понравилась? — опять вырвалась наружу ирония.

— Ты издеваешься надо мной? — в тоне Матвея сквозило недоверие.

Анна поняла, что переборщила: нужно держать себя в руках.

— Давай договоримся сразу: в моих репликах нет издевки, — попыталась сгладить ситуацию она. — Я открыта перед тобой и внимаю каждому слову.

Он глубоко вдохнул. Встал и направился к столу, на котором стояла бутылка вина и ваза с фруктами. Наполнил бокалы и протянул один Анне. Матвей изменился: в их встречах появился алкоголь.

— Я читал несколько раз. Не могу понять, как ты все это написала, как запомнила каждое слово, каждый диалог. Ты записывала на диктофон?

Отрицательно покачала головой.

— Мне показалось, ты решила, что я пикапер, и дальше специально меня вела.

— Я не планировала писать роман.

Он посмотрел недоверчиво.

— Это решение пришло ко мне после, — добавила она.

Матвей вглядывался в нее. Анна поняла, что он считывает микромимику. Ей нечего опасаться: она сказала чистую правду. Но Матвей подтвердил ее догадки. То, что она предполагала, становилось реальностью. Он действительно придумал себе мир, в котором ему удобно. В его мире он жертва.

— Кроме того, ты прекрасно знал, что я пишу роман. Даже знал, о чем он. Не могу понять, почему тебя удивил его выход в свет.

— Я не знал, что ты писательница. Думал, это блеф.

Она прищурилась. «Не стоит судить обо всех по себе», — мелькнула мысль. Анна ощущала себя скорее наблюдателем, чем участником.

— Мне так тогда казалось, — продолжал он. — Я слушал советы людей, которые ничего не знали о тебе. А когда прочитал книгу, многое осознал.

Вопросительно подняла бровь.

— Аня, ты все неправильно поняла, — он вздохнул. — Я не пикапер.

Она видела блики огня на стене. Слышала потрескивание дров. Опять ощущала запах ванили. Новое место, но слова те же.

— На самом деле я поступал так совершенно по другим причинам. Я хочу рассказать тебе правду.

Взглянула на него.

— Почему ты молчишь? — удивился он.

— Жду твою правду, — глухо ответила она.

— Я не пикапер, — повторил Матвей. — Ты во многом оказалась права. Марина — родственница Славика, все закрутилось на свадьбе. Я надеялся, что она сама все поймет. Не мог отказать ей резко: это отразилось бы на работе.

— То есть ты просто ждал, когда она сама уйдет? — уточнила Анна.

Матвей кивнул и продолжил:

— А потом, когда я появился и улетел в Москву на семинар, а ты не позвонила, — обиделся.

Анна держала в руке бокал, изо всех сил подавляя желание плеснуть вином в лицо Матвею. Видимо, он подзабыл некоторые подробности того, почему она не позвонила. И это непростительная ошибка. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы выслушать этот бред, сделав вид, что она верит.

— То есть это я виновата?

Она надеялась, что Матвей ответит и на этом их разговор можно будет закончить.

— Просто так получилось, — быстро парировал он и сделал глоток вина. — А потом, в декабре, все поездки были запланированы. И когда ты прислала подарок, я подумал, что вернусь пятого из Карпат и мы встретимся. А встретил тебя там. Это убедило меня в том, что ты мною играешь.

Звучало цинично: зачем отменять поездку, если можно везде успеть? Анна еле сдержала улыбку, представив лицо Матвея, встретившего их с Женей. Но эта часть рассказа требовала более пристального внимания.

— С кем ты был в Карпатах?

— С друзьями: врач из клиники и ее муж. И еще одна пара.

Анна сдерживалась. Матвей и предположить не мог, что она знает намного больше. Он в ней ошибся, и это уже был факт его лжи. Он лгал в глаза не задумываясь. Бесстыдно. Он действительно изменился: раньше отшучивался бы или постарался бы недоговорить. Хотя… стоп! Он опять использовал свой любимый прием «Неполная правда». Анна жаждала продолжения. Ей хотелось вывести его на неоспоримое подтверждение лжи.

— То есть ты расстался с Мариной в ноябре?

— Мы только друзья, — открыто, глядя в глаза, сообщил он.

Анна молчала. И ведь не обвинишь его во лжи: прямых доказательств отношений у нее нет. Привести в качестве аргумента фотографию с подписью «Ее одну» Анна не могла. Он скажет, что это дружба и он ее одну уважает. С Матвеем так всегда: правду знаешь, а предъявить нечего. И бесполезно обвинять его в том, что соврал, дав понять: она не верит, что Марины не было с ним в Карпатах. И даже если спровоцировать и сказать, что у нее есть фото, заявит, что встретился с ней случайно на пять минут.

— А Новый год? Почему ты не приехал?

— Я был с друзьями, — так же спокойно ответил он.

Анна осознавала, что прием тот же — «Неполная правда». Интересно: он вообще способен изъясняться нормально? Глубоко вдохнула. Матвей принял ее реакцию за вздох облегчения, для Анны же она означала разочарование. Он уверенно продолжил:

— Я решил, что у тебя отношения, раз ты исчезла из моей жизни. Страдал, пытался тебя забыть. И все никак не удавалось. Это чувство словно взяло меня в плен, — в его голосе звучало искреннее страдание.

Анна всматривалась в его мимику, безуспешно пытаясь считать мысли. Его лицо выглядело расслабленным. Лоб практически не двигался, впрочем как и брови, а нижняя часть лица мало того что обездвижена, еще и покрыта бородой. Невозможно настолько владеть мимикой. «Ботокс», — догадалась она.