Анна Богинская – Код: Вознаграждение (страница 38)

Взглянула на список и огласила:

— «Любовь сквозь время». Тебе нравится этот фильм?

— Мне его когда-то рекомендовали, но все не удавалось посмотреть. А ты смотрела?

— Да. Мистическая сказочка, — прокомментировала Анна.

— Так давай что-то другое выберем, — предложил Егор.

— Нет, доверимся: Жизни лучше знать.

Егор включил плоский экран и пультом выбрал опцию «Фильмы». Ввел название. Еще каких-то тридцать лет назад фильм можно было посмотреть в кинотеатре или по телевизору. Новые технологии изменили наш мир, изменили скорость течения времени, изменили нас. Технологический прогресс заставил преобразовать мышление и научиться задавать вопросы Жизни и себе. Все изменилось и продолжает меняться. И ты либо учишься новому, либо, как видеомагнитофон, исчезаешь из реальности за ненадобностью. Самое стабильное — изменения: они обязательная часть развития.

Хозяин принес плед и приказал дому выключить свет — комната наполнилась бликами камина. Нажал кнопку на диване — и левая часть выехала, превратившись в комфортную софу для просмотра. В этом жилище продумана каждая деталь. Анна сидела в кресле. Егор лег на кушетку и, накрывшись пледом, широко раскрыл руки:

— Иди ко мне.

Анна смиренно отправилась в его объятия. Он притянул ее поближе и накрыл пледом. Смущение? Нет. Только спокойствие. Состояние, словно она лежала так уже тысячу раз. Одно движение — и фильм начался.

Уютный вечер субботы.

«Судьба ведет каждого из нас, и есть мир позади того мира, где все мы связаны воедино. А что, если мы являемся частью великого неведомого нам плана? Чудо можно встретить повсюду — надо только приглядеться. Ибо время и расстояние не то, чем они кажутся нам», — прозвучали первые слова фильма.

Мурашки побежали по затылку. «Почему я не слышала этого тогда?»

Фильм продолжался: «Мы все взаимосвязаны. Каждый новорожденный уже несет в себе чудо. И каждое чудо уникально и предназначено одному-единственному человеку. Мы путешественники и прокладываем путь навстречу судьбе, чтобы найти того единственного человека, которому уготовано наше чудо».

Егор прижал ее сильнее. Его тело излучало необыкновенную силу, неведомую Анне до него. Ее обнимали много раз. Но объятия Егора совсем иные. Они несли спокойствие, уверенность, доверие, рождая новое, неизведанное до этого момента чувство: ты в правильном месте.

Сюжет ее не интересовал: она прожила события картины во время первого просмотра. Анна думала о другом. Прислушивалась к Егору. По необъяснимым причинам этот мужчина относился к ней трепетно. Именно так. Эта мысль уже не в первый раз проскользнула в голове. Егор вел себя уверенно, но трепет иногда просился наружу. Обычно мужчины стремятся завоевать, другие — манипулировать. Он не засыпал комплиментами, не рекламировал себя. Только нес трепет, словно боялся напугать. Это не похоже на мужчин. А на таких, как он, тем более. Безупречно красивые мужчины обычно не испытывают трепета. Как правило, их внешность воспитала в них другое качество — самоуверенность, в которой нет места этому чувству. Егор же был уверен в себе, но не самоуверен. Есть большая разница в короткой приставке «само».

— Ты мое чудо, — послышался его голос.

Егор находился на расстоянии пяти сантиметров, но в тот момент ей показалось, что голос звучит из другого мира. Взглянула в глаза.

— У меня такое чувство, как будто я знаю тебя всю жизнь, — прошептала она. — И это точно не пикап.

Он улыбнулся:

— А у меня чувство, как будто я знаю тебя тысячу лет.

Наклонился и поцеловал.

Каким стал этот поцелуй? Необыкновенным. Она не ожидала, что он будет именно таким. Это не страсть, а нечто другое. Все, что она знала о поцелуях до этого, стало совершенно ненужным. Этот поцелуй нес свет. Он был полон света.

Егор посмотрел на нее. В его глазах нет огня страсти, его взгляд наполнен теплом. Прижал ее сильнее. Анна чувствовала, как напряглось его тело. Напряглось не от возбуждения, а скорее наоборот, от попытки его сдержать.

Фильм продолжался.

В этом первом дне Нью-Йорка уместилось множество эмоций. Неожиданная встреча в аэропорту, забота, трепет, внимание, нежность, ответственность, поцелуй. Анна словно оказалась в прострации, в летящем состоянии, в котором ее тело получало восстановление.

Она восстанавливалась рядом с ним. В этом состоянии был слышен только голос за кадром, послание, которое записывалось на жесткий диск памяти.

Она опять ощутила силу объятий Егора. Он смотрел фильм и, видимо, проживал свои инсайты, во время которых неосознанно сильнее прижимал ее к себе.

— Ты спишь? — в его голосе сквозила забота.

— Нет, — прошептала она. — Слушаю.

— Фильм?

— Нет. Слушаю тебя, себя и немного фильм.

Он привстал и взял телефон на столе.

— Ты ждешь звонка?

— Нет. Хотел посмотреть кое-что.

Вернулся на диван и опять прижал Анну к себе. Она обняла его в ответ.

Ее взгляд вернулся на экран телевизора. События находились на самом пике, приближаясь к финалу.

— Он рисует ее портрет, — прошептал он.

— Да, рисует и не понимает.

Взял ее за подборок и опять поцеловал. Этот поцелуй длился дольше, чем первый. Он был более глубоким, проникновенным, но таким же трепетным. Егор коснулся губами ее лба.

Анна никогда не любила целоваться. Воспринимала поцелуй скорее как первую ступеньку познания физической совместимости. Или как часть ритуала, приводящего к сексу. В тех поцелуях не было этого чувства. Ощущения золотого света, наполняющего душу теплом. Мы часто думаем, что знаем… Но оказывается, мнение может измениться благодаря сравнению. Целовали ли ее до него? Нет.

Она наслаждалась мгновением, наполненным светом, которого не касалась никогда. Послышался голос за кадром. Финальная речь закончилась, и заиграла музыка.

Егор смотрел на нее.

— Сказочка с глубоким смыслом, — заметил он.

— Согласна.

Он был необыкновенно красив в отблесках огня. Анна поцеловала его. Этот поцелуй уже нес страсть. Они продолжали целоваться. Анна почувствовала волну желания в теле и ответ в теле Егора. Он встал с дивана и подал руку:

— Пойдем.

Он уверенно вел ее через кабинет в спальню. «Не знаю, но уверен, что будет», — стучали его слова в унисон сердцу. Анна чувствовала тепло его руки. Егор прошел мимо кровати и открыл дверь ванной. Блики свечей на светлом мраморе и шум водопада наполняли комнату. Они переступили порог. Он продолжал держать ее за руку.

С правой стороны от входа на полу вдоль стены стояли три толстые свечи разной высоты. А метрах в пяти от входа, в конце, находилась стеклянная кабина, в которой звучал душ-дождь.

Подвел ее к прозрачной двери и развернулся. Анна смотрела на их отражение в зеркале. Она казалась маленькой и хрупкой на фоне широкоплечего и рослого Егора. Он наклонился и проникновенно посмотрел в глаза. Словно читал что-то. Не отрывая взгляда, медленно запустил руки под свитер. Прикосновение теплой руки к телу. Она почувствовала дрожь. Но дрожь не ее. Дрожь его. Анна не сопротивлялась. Он расстегнул ее джинсы, не отрывая взгляда. Медленно стянул свитер.

Анна молчала. Положил руку на ее шею и нежно провел по губам большим пальцем. Их взгляд продолжался. Она подняла футболку Егора. В одном его движении она исчезла, оголив тело. Анна не спеша провела рукой по его торсу и расстегнула пуговицу на джинсах. Он медленно провел пальцем от ее губ по шее до талии. Дрожь. Эта дрожь уже ее.

Сняла джинсы. Она перед ним в нижнем белье. Анна чувствовала, как мелкая дрожь охватывает каждую клеточку тела. Егор продолжал смотреть в глаза. Положил руку на ее талию и притянул к себе. Анна вновь ощутила его желание. Страсть. Она хотела его до боли. Он наклонился и поцеловал в губы. Вкус влечения, смешанный с трепетом. Она ощутила, как расстегнулся бюстгальтер.

Опять его долгий взгляд. Анна поняла: он ждет согласия. Сняла трусики и открыла дверь душевой кабины. Горячие струи коснулись обнаженного тела. В ту же секунду ощутила прикосновение его рук к груди. Он развернул ее лицом к себе. Они стояли под горячим душем. Анна положила руки на его сильную грудь и медленно провела руками по мускулистому торсу. Егор стоял с закрытыми глазами. Она видела, как его тело реагирует на прикосновения. Она рассматривала его безупречное тело, медленно опуская руки все ниже и ниже. Гор Айрон был безупречен везде. Его шея напряглась в безуспешной попытке сдержать стон. Он положил руки на ее грудь. Анна закрыла глаза. Они познавали друг друга через прикосновения, изучая изгибы и формы.

Звук воды стих. Анна открыла глаза: Егор снимал полотенце с вешалки.

— Пойдем, — хрипло произнес он, закутывая ее в полотенце.

Анна проснулась выспавшейся. Все-таки разница во времени делает свое дело. Егор обнимал ее. Обнимал нежно. Обнимал искренне.

Она же хотела в туалет. Да, люди хотят в туалет даже в самые романтические моменты. А женщины после смены часовых поясов — в два раза сильнее. Говорят, что беременные хотят больше, но, может, утверждающие это на самом деле никогда не меняли часовых поясов? Она высвободилась из объятий.

Вышла из ванной и вернулась в постель. Они лежали на кровати обнаженные в лучах софитов Манхэттена. Анна смотрела на Егора: безупречно красив. Невозможно красив.

Их секс. Можно попытаться описать, но лучшее определение — такой секс должна испытать каждая женщина. А если не испытала, значит, еще не женщина, значит, все впереди. Анна улыбнулась: лаконично. Писатели — странные люди: даже свои собственные эмоции ощущают как слова из книг. Она смотрела на него — самого лучшего в мире, спящего в лучшем месте мира, на самой лучшей кровати мира.