Анна Богинская – Код: Вознаграждение (страница 14)

— Спасибо тебе. Вам, — быстро поправилась она.

— Мне показалось, мы уже перешли на ты.

Только в этот момент Анна поняла, что последние 15 минут они обращались друг к другу именно так.

— Контракт подписан, Алисия — твой персональный агент, я куратор Алисы, поэтому мы точно можем быть на ты. Называй меня Егор, Аня.

Они садились в машину. Анна не могла остановиться и бесконечно восхищалась квартирой. Ее не интересовали другие варианты. Они с Егором провели в ее новой обители почти час. Анна изучила все, что там есть, и определила, что нужно докупить. Заглянула в каждый шкафчик. Записала подробно все размеры.

Квартира в идеальном состоянии. Создавалось впечатление, что в ней никто не жил. Матрас в спальне абсолютно новый. Стены можно подкрасить, но санузлы, стекла, полочки в шкафах девственно нетронутые. Когда она поделилась своими мыслями, Егор пояснил, что таков американский сервис в домах как этот. Каждый въезжающий в квартиру должен быть убежден, что он первый. Но в ее квартире действительно не было жильцов: это первая сдача после ремонта. Анна опять ощутила волну восторга и благодарности.

Всю улицу засыпало пушистым снегом, что привело ее в еще больший восторг. Поездка в квартиру сорвала с нее маску сдержанности, вернув привычное состояние — легкости. Да, она не собирается больше класть руку на горячую плиту, но она же может общаться открыто. Между ними исчезло напряжение, которое транслировала в первую очередь она. Напряжение оказалось ее защитной реакцией.

Егор открыл пассажирскую дверь. Анна радостно запрыгнула на сиденье:

— Я уже представляю, как буду здесь творить и ничто не сможет отвлечь меня от этого процесса.

Он только улыбнулся и захлопнул дверь. Автомобиль наполнял запах, который невозможно спутать ни с чем.

— Мистер Гор, у вас в машине пахнет докторской колбасой?

Владелец автомобиля громко втянул воздух. Взял с заднего сиденья пакет, который принес из офиса.

— Мисс, у вас нюх как у собаки.

Открытый пакет продемонстрировал содержимое: колбаса, банка соленых огурцов, зеленого горошка и красной икры. Анна рассмеялась:

— Да у тебя здесь набор для салата оливье! И откуда такой презент?

— Мама Алисии привезла из Москвы. Все забывал забрать из офиса.

— Пахнет вкусно.

Неожиданная ностальгия разлилась в душе.

— Странные мы, славяне: живем в Америке, а скучаем по оливье. При этом его легко заказать в «Русском самоваре», — поделилась Анна мыслями.

— He-а, в ресторане не такой. Я скучаю по борщу, и по оливье, и по тонким блинам — их здесь не готовят. Здесь все другое, — он вздохнул. — Вот мама готовила настоящие.

Анна поджала губы: трогательно. Есть традиции, которые вложены в нас как-то неописуемо, бессловно. Она вспомнила себя, встречающую Новый год без оливье, со слезами на глазах. Традиции — именно они делают праздник праздником.

— Она далеко живет?

— Она умерла.

— Извини.

— Не стоит. Это случилось десять лет назад.

Анна почувствовала, как что-то встрепенулось внутри. Традиции связывают нас с близкими и всегда напоминают о них. Автомобиль ехал мимо Центрального парка. Снег продолжал падать хлопьями, превращая деревья в сказочных персонажей. Ее ностальгия продолжала разливаться по клеткам.

— Егор, я не знаю, как готовила оливье твоя мама, и, скорее всего, мне не удастся сделать так, как она. Но если хочешь, я могу приготовить тебе борщ, оливье и блины, как умею это делать я.

Он бросил удивленный взгляд.

— Говорят, что вкусно.

— Суббота. Может, у тебя какие-то планы на вечер, — он дал ей шанс отказаться от предложения.

— Какие планы? Оля прилетает только завтра. У меня нет планов. Ты сегодня осуществил мою мечту. Могу я отблагодарить?

Егор внимательно посмотрел в глаза и тихо произнес:

— Спасибо.

Они вышли из супермаркета «Хоул Фудс Маркет». Продуктовый магазин-ресторан оказался по пути, да и от нового пристанища Анны тоже близко. По крайней мере, теперь она понимала, где будет покупать еду. Поход в супермаркет натолкнул на мысль, что ей предстоит найти и открыть много новых мест, с которыми она никогда не соприкасалась, будучи туристом. Егор нес бумажные пакеты.

— Я первый раз покупаю еду в нью-йоркском супермаркете. Всегда отели, и всегда рестораны.

— Опять твой первый?

Она заливисто рассмеялась:

— Ты далеко живешь?

— В Трамп-тауэр.

Остановилась и шокированно посмотрела.

— Ты серьезно? — шок читался в каждой букве.

— Да.

Он открыл багажник и поставил пакеты.

— Вы, мистер Гор, — ходячий убийца женщин! — вынесла вердикт она. — Поверить не могу!

— Чему поверить?

— Я буду варить борщ в Башне Трампа!

Егор рассмеялся и открыл пассажирскую дверь, пропуская ее на сиденье:

— He-а, ты будешь варить борщ, жарить блины и крошить оливье в Башне Трампа.

Анна никак не могла унять эмоции. Он сел в автомобиль.

— Поверить не могу, что общаюсь с человеком, который живет в этом доме, — уже серьезно сказала она.

— Сам долго не мог поверить.

Вопросительно подняла бровь.

— Мне было двенадцать лет, когда я увидел этот дом. Не мог оторвать от него взгляда. Придумал себе, что буду в нем жить. Каждый раз, проходя мимо, представлял, как захожу внутрь, консьерж говорит мне: «Здравствуйте, мистер Айрон».

Они выехали на площадь Колумба. Повернули на 59-ю улицу и двинулись мимо Центрального парка в сторону дома Егора.

— Визуализация.

— Ага. Сила мысли. И можешь себе представить? Когда у меня появились деньги для осуществления моей мечты, оказалось, что квартир в этом доме нет.

— Как нет?!! — возмутилась Анна.

— В этой башне живут настолько богатые люди, что они не продают квартиры, даже если не живут в них.

На ее лице читалось удивление.

— Я прошел фейсконтроль и ждал два года.

Анна рассмеялась. Он взглянул на нее непонимающе.

— Я о фейсконтроле. Уверена, что тебя точно взяли. Ты не мог не пройти.

Егор не понял шутки.

— Через два года мне позвонили и предложили купить квартиру.

Они поворачивали на 56-ю улицу, к въезду в паркинг. Анна смотрела на Егора. Сегодня на нем молочный гольф и синие потертые джинсы, тонкая черная лайковая дубленка до колен и угги. Невероятно красивый мужчина в самом расцвете лет на черном «ренджровер-спорт», живущий в Трапм-тауэр. Она сочувствовала всем женщинам, знающим его.