Анна Богинская – Грех прощения (страница 21)

— Я влюбился в сетевичку! — на высоких нотах повторил он свою вчерашнюю реплику.

«Для него это действительно масштабная трагедия», — с грустью подумала Анна.

— И что ты собираешься с этим делать? — тоном Снежной королевы продолжила она.

— Ты очень сложная, Аня. Я всегда мечтал о нормальной советской семье. Мне бы что-нибудь попроще! Девушку из села, — на его лице появилась мальчишеская улыбка.

— Ты действительно веришь, что сможешь быть счастливым с девушкой из села?

— Да.

— Тогда почему ты сейчас здесь, вместо того чтобы быть с девушкой из села?

— Моя интуиция не отпускает тебя. Что-то внутри говорит: «Не потеряй ее».

«Правильно говорит», — подумала Анна.

— Меня тянет к тебе как магнитом. И в то же время я боюсь таких, как ты.

— Почему боишься?

— Такие, как ты, причиняют мне самую сильную боль, — он вздохнул.

— А почему ты думаешь, что я причиню тебе боль? — задала важный для нее вопрос.

— Мне кажется, что ты играешь со мной.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что после такого начала большинство женщин и на пушечный выстрел меня к себе не подпустили бы, — серьезно сказал Матвей.

Анна горько улыбнулась. Он признал, что не заслуживает общения из-за того, как поступал с ней. А значит, Матвей понимал, что делал. К тому же он стал заложником собственной игры. Он тоже не доверял ей.

— Уверен, что ты не раз зарекалась встречаться со мной. Но ты продолжаешь общаться. Зачем? — он снова закурил.

Она поняла: Матвей знает, что она удалила его из друзей в фейсбуке. И в своем предположении он полностью прав. Сегодня в офисе она зареклась общаться с ним, а теперь он сидит в ее гостиной.

— Я не играю с тобой. И никогда не играла, Матвей. Может быть, я пытаюсь понять тебя до конца, — честно ответила она.

— Я как лягушка? Поковыряться внутри, а потом написать книгу?

По ее позвоночнику опять покатился кусочек льда. Откуда у Матвея такие мысли и такие странные аналогии?

— То есть? — уточнила она.

— Моя интуиция граничит с ясновидением, — пояснил он и загадочно улыбнулся. — Я многое о тебе знаю.

— Например?

— Лысый, — привел аргумент он.

Анна выдохнула: Матвей всего лишь пытается внушить ей мысль о своих магических способностях.

— Может, я хочу убедиться, что сделала все, что могла, — пояснила она причину своего общения с Матвеем.

— Почему?

— Возможно, потому, что у меня все еще есть чувства к тебе.

По лицу Матвея скользнула улыбка. Он спрыгнул со стула и подошел к ней вплотную. Она подняла голову и посмотрела снизу вверх.

— У нее есть чувства ко мне! — обрадовался он.

— Чему ты так радуешься? — Анна смотрела непонимающе.

— У нее есть чувства ко мне! — грудным голосом пояснил он. — А у меня есть чувства к ней! — он растягивал слова.

Конструкция предложения ее смутила.

— У тебя есть чувства ко мне или к ней? — уточнила Анна.

Матвей наклонился. Она посмотрела в глаза цвета горького шоколада.

— У меня есть чувства к тебе, Аня.

Анна перечитала текст. Она вернулась домой днем и сразу погрузилась в написание книги. Провела за компьютером семь часов, складывая из букв смысл для читателя. Трепетные встречи начала отношений. Зря она удалила СМС-переписку с Матвеем! Она не помнила ни слова из того, что писала тогда в своих наивных любовных посланиях. Так всегда: стоит превратить буквы в текст, как он исчезает из памяти безвозвратно. Видимо, чтобы появилось место для нового, нужно освободить пространство от накопленного. Но в то же время тексты, словно на машине времени, возвращали ее в ту эмоцию, которую она испытывала, когда писала их. «Есть ли способ восстановить удаленные сообщения?» В солнечном сплетении вновь что-то зашевелилось.

Она посмотрела в окно. Вечер вновь наступил неожиданно. Взглянула на дом напротив: в одном окне горел свет. Если установить там камеру и каждый день в одно и то же время делать снимок, может получиться интересный проект. Один кадр каждого вечера. Она улыбнулась. Как приходят друзья. Или она одна пишет за ноутбуком. Или Буржуй сидит у открытого окна — как сейчас. Или Матвей смотрит вдаль, нервно выпуская сигаретный дым. Зазвучала мелодия входящего вызова. Экран высветил «Андрейчук Матвей Анат.».

— Привет? — ее приветствие прозвучало скорее как вопрос.

— Привет, — послышался грудной голос Матвея. — Я соскучился! — без предисловий начал он.

Анна уловила его приподнятое настроение.

— А чего ты мне не звонишь? — каждое слово он произносил подчеркнуто-эмоционально.

В солнечном сплетении стало жарко.

— Была занята, — призналась она.

— А почему ты не спрашиваешь, где я пропадал целый день?

— Где же ты пропадал, Матвей? — поддержала она его игру.

— Хотел, чтобы ты соскучилась.

Она не знала, что на это сказать.

— Ты соскучилась?

— Соскучилась, — машинально ответила она, хотя скучать по нему не могла, так как была погружена в роман.

— А еще я поставил твое фото на заставку входящего звонка, — продолжил Матвей.

— Какое именно?

— В шапочке! — на высоких нотах уточнил он.

— У меня нет фото в шапочке. Я их не ношу.

— Есть! То, которое я снял перед операцией для семейного архива.

— Ты хочешь сказать, что вместо моих фото из социальных сетей ты выбрал именно это? — потрясенно уточнила она.

— Ты не представляешь, какая ты на нем красивая!

Анна прикурила.

— Что делаешь? — поинтересовался Матвей.

— Работаю, — расфокусировала ответ она.

— Пишешь? — он все-таки хотел четкости.

— Да, — призналась Анна.

— Что ты там пишешь? — в его голосе звучала искренняя заинтересованность.