Анна Блейк – Нулевой пациент. Расколотое сознание (страница 1)
Анна Блейк
Нулевой пациент. Расколотое сознание
Часть первая. Стадион. Интерлюдия первая. Мартин Хансен.
30 июня 1967 года
Маленькая комната. На пожелтевших от времени обоях развешены вырезки из газет. Между отдельными заметками протянуты красные линии, образующие огромную паутину, в центре которой висит помятый листок из «Треверберг Таймс». «Справедливости не существует», гласит заголовок, обведенный карандашом бесчисленное количество раз. Взгляд невольно скользит по другим статьям. «Треверберг принял более пяти тысяч выходцев из ФРГ», «Переселившиеся во время Второй мировой евреи основали закрытое общество: чем это грозит простым гражданам Треверберга?», «Курс на глобализацию. Как США выиграли войну».
За невзрачным столом сидит человек. Его светлые волосы практически выпали, а кожа суха и шелушится. Исхудавшие плечи, похожие на тростинки в не по размеру большом свитере, опущены. Но жилка на шее вздута. Перед ним лежит груда проводов, серых пластинок, металлических запчастей. Нервные руки работают быстро, то и дело сверяясь с выверенными за месяц чертежами. Справа ближе к стене лежит передовица с большой фотографией Адама Сортовича. «Опубликована предсмертная записка террориста, расстрелявшего зал суда».
Мартин Хансен поднимает глаза и просматривает статью еще раз. Адам Сортович, героически оборвавший свою жизнь, не позволил продажному адвокату оправдать отъявленного мерзавца. К сожалению, адвокат выжил, зато подозреваемый погиб. Как и шлюха-свидетельница, чей лживый язык обещал ему свободу. Сколько ей заплатили? Откуда она взялась? Самсон Шивали должен был умереть или сесть в тюрьму, а Адам взял на себя нелегкий труд восстановить справедливость.
Он терпеливо ждал. Ждал, пока присяжные и суд примут верное решение. Он не хотел никого убивать. Но когда понял, что вариантов нет, вырвал раковую опухоль из груди города.
Мартин отложил провода и откинулся на спинку стула, тяжело дыша. Его собственная раковая опухоль медленно уничтожала его тело. В госпитале имени Люси Тревер ему заявили, что все, что могут предложить - вливать яд в вены, чтобы тот уничтожил рак. Мартин согласился. Прошел курс обследования, начал лечение. Он пришел в больницу смирившимся с никчемной жизнью дураком. Но во время бесконечных капельниц и боли что-то внутри переродилось. Домой его отправили умирать, но он впервые чувствовал себя живым. Почему до этого момента он не думал о том, что если не согласен, надо заявить об этом громко? Могла ли химия повлиять на мозг? Он ощущал себя так, будто кто-то сорвал покров. Какая разница, что станут говорить люди, какая разница, будет он в их глазах героем или убийцей?
Он огладил провода с неопределенной улыбкой. Впервые в жизни ему было плевать, каким он кажется для посторонних. Вдохновленный Адамом Сортовичем и освобожденный смертельным заболеванием, он готовился свершить то, на что не решился бы никогда. Заявить как можно громче о проблемах.
Из-под заметки о Сортовиче торчал уголок красно-белого билета на международный футбольный матч. 3 июля 1967 года. Центральный стадион Треверберга.
Так он покажет всему миру, что Треверберг не рад гостям.
Глава первая. Дональд Астер
03 июля 1967 года
Госпиталь имени Люси Тревер
Ужас сковал тело, по коже пробежала дрожь. Дональд попытался вдохнуть, но не получилось. Паника нарастала, грозя смыть остатки самообладания, он собрал волю в кулак, чтобы единственным направленным прыжком вырваться из капкана, и проснулся. Мужчина резко сел. От неудобной позы затекли все члены, и освобожденные от тяжести корпуса руки покрылись мелкими иголками. Дональд поморщился от боли, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить сердцебиение. Доктор медленно огляделся. Его кабинет. Диван в беспорядке: он ночевал на работе. На столах груда писем и документов.
Почему ему снова начали сниться кошмары?
При всем желании Дональд не смог бы вспомнить сюжет сна, но липкое ощущение ужаса не отпускало. Он почти месяц жил с ощущением, будто попал в паутину. Одна за другой основы его жизни дали трещину. И то, что было единственно важным до, стало незначимым. Астер без былого интереса следил за тем, как его вирус набирает обороты. Ему в целом было плевать и на судебный процесс по лаборатории, который должен был вот-вот запуститься - страховая уже прислала досудебный документ с изложением претензий и несостыковок. На этой неделе бумаги гарантировано попадут в суд. Значит, примерно месяц их будут принимать (если без взятки, но ради сохранения миллионов страховая скорее всего выделит несколько тысяч на то, чтобы ускорить процесс), а потом назначат заседание. К счастью, новая судебная система Треверберга обязывала стороны обмениваться информацией честно и вовремя, поэтому адвокату Астера будут доступны все козыри.
И пусть чисто по-мужски Дональду было невыносимо дальше работать с Ричардом Эвереттом, которого он считал своим другом и который женился на вечно недоступной для Астера женщине, других вариантов он не нашел. Эверетт уже обладал информацией, за которую было не жаль и убить. После свадьбы Ричарда и Офелии Астер поинтересовался, проходит ли счастливый соперник обследования - почему бы не испытать вирус на нем, - но с удивлением обнаружил, что единственная госпитализация была связана с ранением. Астер даже хотел подарить адвокату максимальную медицинскую страховку, но передумал. После стычки на свадьбе их отношения просели, и Ричард не дурак, чтобы, зная маленький секрет главного врача, пользоваться подобным подарком. Астер надеялся, что соперник попадет в список случайно получивших дозу вируса во вторничном порядке через кровь или плазму, но надежды не оправдались. Аркенсон вложил документы, по которым переливание делалось от живого донора. Вызывать заместителя Офелии на допрос в связи с историей болезни Эверетта было странно, и Дональд затаился в ожидании лучших времен.
Мужчина медленно и осторожно потянулся, позволяя крови разогнаться и добраться до онемевших членов, насытить капилляры, вернуться к сердцу, отправиться на новый круг. Он глубоко дышал, закрыв глаза и сосредоточившись на самом дыхании. Нужно очистить голову, но в мысли лезли все раскиданные по углам черти.
Привычка оставаться на ночь в кабинете его когда-нибудь добьет. Диван не шел ни в какое сравнение с кроватью дома, и после него Дональд с трудом выдерживал операции. А сейчас вообще отключился за столом. Он сжал и разжал пальцы, удовлетворенно выдохнул. Телефон на столе зазвонил. Этот звук прорезал тишину подобно горячему ножу в масле, заставив доктора стряхнуть с себя остатки сна. Часы на столе показывали 12.59. Ох, черт.
Он взял трубку.
- Слушаю.
- Лорд Кеппел ожидает в приемной, - сообщила секретарша. - Пригласить его в ваш кабинет или в конференц-зал?
Дональд с тоской оглядел кабинет. Нет, за минуту он ничего не исправит. И как он мог проспать целых два часа! Идиот. От этого визита зависит будущее клиники.
- В конференц-зал. И обязательно принеси ему зеленый чай без сахара. Я подойду через пару минут.
- Да, доктор Астер.
Дональд положил трубку, взял расческу и привел в порядок растрепавшиеся после сна волосы. Сбросил белый врачебный халат, заменил его на пиджак. Благо, рубашка еще была свежей и чудом не помялась. Подхватил кожаную папку с документами и вышел из кабинета, уже полностью проснувшийся и вернувшийся в деловое стабильное состояние. Виктор Джеймс Кеппел один из немногих английских лордов, кто умудрился сохранить не только титул, но и внушительное состояние, впервые появился в Треверберге несколько лет назад. Он был архитектором, занимался недвижимостью и искал подходящий для инвестиций город, где смог бы развернуться. Мэр, недолго думая, завел песню про аэропорт, которого в Треверберге крайне не хватало - приходилось ездить на поезде в Прагу, чтобы куда-то улететь, и собрал совет из представителей ключевых отраслей. Дональд Астер в него вошел по праву крови и должности и смог привлечь внимание лорда к проблемам клиники. На первый взгляд англичанина интересовали только свобода и деньги, но Дональд надеялся, что модернизация крупнейшей в городе больницы важнее нового концертного зала. Да даже без аэропорта можно пережить. Если ресурс ограничен, его нужно тратить с умом. Впрочем, Астер бы не удивился, если бы узнал, что ресурс особых ограничений не имеет. У Кеппела явно был доступ к любым деньгам.
Лорд стоял у окна, заложив руки за спину и смотрел на внутренний дворик больницы, где прогуливались пациенты, которым было разрешено ходить. Это место не стало чудом архитектуры, но управлению больницы удалось его зонировать, создать несколько уютных беседок. После долгих уговоров они даже получили деньги на небольшой фонтан, который радовал глаз и способствовал выздоровлению.
- Лорд Кеппел, - поприветствовал Дональд, напрочь забыв, как нужно обращаться к английской знати.
- Доктор Астер, - обернувшись, вежливо кивнул тот.
Дональд никогда не жаловался на рост, но рядом с этим человеком почувствовал себя коротышкой. Лорд Кеппел обладал мощным спортивным телосложением: широкие прямые плечи, горделивая осанка, как и положено дворянину, и добрых два метра роста, из-за чего он казался сошедшим с гравюры воителем. Или богом. Или как там стоит относиться к представителю древнего рода. Иссиня-черные волосы аккуратно уложены, зачесаны назад, прохладный взгляд серых глаз безмятежен, но Астер не обманывался. Он навел справки. Кеппел строил империю. Он получил хорошее наследство, но, вопреки ожиданиям общественности, преумножил его, а не растратил. На вид ему было лет тридцать, но Дональд знал, что они ровесники.