Анна Блэр – Вы видели Джейн? (страница 6)
– Мы… Мы были ее друзьями. Мы просто хотим… увидеть ее комнату. Вспомнить о ней. Понять.
– Я помню вас, – нехотя ответила женщина, все еще сжимая дверь, словно та стала щитом от внешнего мира, полного фальшивого сострадания и неприкрытого интереса.
Миссис Бартон сжала губы в тонкую линию, за которой скрывалось все то, что она не могла или не хотела произнести вслух. Из глубины дома донесся голос мистера Бартона, глухой и безжизненный, как эхо в заброшенном колодце:
– Им там нечего делать. Мы оставили все как было. Пусть проваливают.
Дети замерли, ощущая, как слабая надежда, едва зародившись, начинает угасать. Но Эбби, самая тихая из них, сделала шаг вперед, и в этом движении была удивительная решимость.
– Пожалуйста, – ее голос был тих, но в нем звучала сила, способная проникнуть сквозь стену горя. – Мы не будем ничего трогать. Просто… это важно для нас. Полиция ничего делать не собирается, а мы не можем просто сидеть сложа руки.
Тишина за дверью была густой, как туман над болотом в предрассветный час. Незримая борьба происходила в этом молчании – борьба между страхом, подозрением и необходимостью человеческого контакта.
Мистер Бартон наконец показался в дверях: высокий, с седыми висками, с пустыми глазами человека, который слишком долго смотрел в одну точку, пытаясь разглядеть в ней смысл исчезновения собственного ребенка. Он обменялся коротким взглядом с женой – взглядом, в котором было слишком много понимания и слишком мало жизни, будто между ними протянулась невидимая нить общего горя, разделенного на двоих.
– Пусть посмотрят, – с легким нажимом произнесла женщина, многозначительно глядя на мужа.
– Пять минут, – сказал он хрипло, словно каждое слово причиняло ему физическую боль. – И не трогайте ничего.
Они вошли, переступив невидимую границу между миром скорбящих и миром ищущих.
***Комната Джейн встретила их стерильной пустотой, которая казалась почти потусторонней, словно пространство, очищенное от всего живого после какого-то невидимого катаклизма. Белые стены щурились на них, как глаза слепца, отражая только неестественный, выхолощенный свет, проникающий сквозь полупрозрачные занавески. Опрятная кровать с идеально натянутым покрывалом – ни единой складки, ни намека на то, что здесь кто-то спал. Стол без книг, без личных вещей – стерильный, как операционная. Шкаф без одежды, с аккуратно закрытыми дверцами. Ни фотографий, ни рисунков, ни разбросанных на полу кукол или записок – ничего, что могло бы свидетельствовать о присутствии жизни.
Как будто Джейн здесь никогда не жила. Как будто эта комната была выставочной копией, восковой фигурой вместо живого человека, безликим манекеном вместо девочки с именем и историей.
Эбби скользнула пальцами по полке – пыль не поднялась и не осела на пальце, словно комнату дезинфицировали, стирая все следы прошлого. Эта комната была не просто аккуратной – ее явно готовили к визиту, как место преступления готовят для посторонних глаз, скрывая все улики. Люк тронул угол покрывала – под ним не оказалось ни тетрадей, ни записок. Пусто, как на дне высохшего озера. Томми прошел по комнате несколько раз, останавливаясь у окна, прислушиваясь к щелчку собственного сердца и к тишине, которая казалась здесь осязаемой, как плотная ткань.
– Не знал, что она была такой чистоплюйкой, – с некоторым замешательством произнес Джои, после чего получил тычок под ребра от Люка.
Эбби тихо шепнула, ее голос был едва слышен, но прозвучал в этой мертвой тишине как удар колокола.
– Это не ее место. Здесь все мертвое.
Они простояли так несколько минут, не зная, что искать, чувствуя, как странное оцепенение проникает в их сознание. В этой комнате не было Джейн – здесь было только ее отсутствие, громкое, кричащее, заполняющее пространство.
– Я не понимаю, – прошептал Томми.
Эбби неожиданно замерла у кровати, ее глаза сузились, подобно хищнику, заметившему движение в траве.
– Подождите, – она наклонилась, осторожно опускаясь на колени у кровати. – Смотрите.
Из-под кровати, в месте, где тонкий матрас чуть провисал, виднелся крошечный уголок бумаги, настолько незначительный, что его легко можно было не заметить при беглом осмотре. Но для детей, чьи чувства были обострены тревогой и надеждой, этот маленький белый уголок сиял подобно маяку в темную ночь.
Эбби осторожно, словно извлекая бомбу с часовым механизмом, вытянула сложенный лист бумаги. Бумага была тонкой, почти прозрачной, будто ее намеренно выбрали, чтобы она могла остаться незамеченной.
Томми, Люк и Джои сгрудились вокруг нее, их дыхание смешалось в единый напряженный ритм. В этот момент в комнате Джейн, возможно впервые за долгое время, ощущалось присутствие жизни – острой, тревожной, сконцентрированной в четырех бьющихся сердцах.
Эбби медленно развернула записку. Бумага зашуршала, тихо, будто шептала что-то.
Почерк был мелким, торопливым, словно слова были начертаны в спешке или под гнетом невыносимого страха. Некоторые буквы были размыты, как если бы на бумагу упали капли воды… или слез.
«Мои дорогие друзья, надеюсь, это найдете именно вы. Я ушла сама, по своей воле. Не ищите меня, не грустите. Это были
P.S.: Люк, не зажи
С любовью, Дж.»
Эбби подняла взгляд, встречаясь глазами с друзьями. Ее лицо побледнело до такой степени, что веснушки на нем выступили как капли ржавчины на белом полотне.
– Это совпадает с тем, что сказал старик, – прошептал Томми. – Он говорил, что она ушла добровольно…
Это странное осознание будто прибило подростков к земле.
– И не совпадает с тем, что они… что должны были найти, – Люк бросил быстрый взгляд на дверь, словно боясь, что родители Джейн могут ворваться в любой момент.
– Я не верю, – упрямо произнес Джои. – Ее заставили это написать. Она не могла не рассказать нам, не могла просто бросить все и уйти… – он начинал говорить все громче, как делал каждый раз, когда задыхался от паники.
– Тише, – грубо шикнул Люк.
– Нам нужно уходить, – резко сказала Эбби, сворачивая записку и пряча ее в карман джинсов. – Сейчас же.
Они выскользнули из комнаты, тихие как тени, но внутри каждого бушевал ураган вопросов и страха. Мистер и миссис Бартон ждали их в коридоре, их лица были масками, за которыми скрывалось нечто, чему дети не могли дать названия.
– Спасибо, что позволили нам… попрощаться, – выдавил из себя Томми, и в его словах словно скрывался двойной смысл.
Мистер Бартон кивнул, его глаза были подобны тусклым кругам на ледяной поверхности замерзшего пруда.
– Надеюсь, вы нашли то, что искали, – произнес он странным голосом, в котором смешивались усталость и что-то еще… что-то, напоминающее угрозу.
Они попрощались и вышли, каждый шаг к двери был подобен шагу по минному полю. Возможно, им только казалось, но взгляды Бартонов словно прожигали их спины, как раскаленные угли.
***
Уже во дворе, когда они отошли на безопасное расстояние, Эбби остановилась и приложила палец к губам. На ее лице застыло выражение, которое они видели лишь однажды – когда она услышала шум в подвале школы, куда категорически запрещалось спускаться.
– Я что-то слышу, – шепнула она. – У окна.
Они замерли, подобно оленям перед светом фар. Окно комнаты Джейн выходило на улицу, и сейчас оно было приоткрыто – деталь, которую они не заметили раньше, слишком поглощенные своим расследованием.
Ветер доносил обрывки разговора, словно фрагменты разорванной фотографии, которые приходилось мысленно склеивать воедино. Подростки, пригнувшись, проползли по неухоженному саду и умостились прямо под кустом пожухлых гортензий.
– …они что-то… – голос миссис Бартон был надломленным, словно треснувшее стекло.
– …невозможно… хватит истерить… – ответ мистера Бартона звучал напряженно, с нотками паники, совершенно не свойственной человеку, потерявшему дочь при обстоятельствах, о которых он был осведомлен.
– …если они пойдут к… если они узнают про… – голос миссис Бартон оборвался, словно слова застряли в горле.
– …замолчи… нужно связаться с… он знает, что делать… – фраза мистера Бартона прозвучала как приговор. – Погоди, – в этот раз голос был слишком отчетливым, а подростки вздрогнули от неожиданности.
Затем окно с резким стуком закрылось, оборвав нить их невольного подслушивания.
Четверо друзей переглянулись, их лица были бледными масками, на которых отпечатался одинаковый узор осознания: с родителями Джейн что-то не так.
– В гараж, – прошептал Томми, и в этих словах сконцентрировалась решимость, которая могла либо помочь им найти Джейн, либо привести их к той же судьбе, что и ее.
Они быстро удалились от дома Бартонов, словно убегая не просто от здания, а от темной тени, которая протягивала к ним свои щупальца. Город вокруг них внезапно стал казаться чужим и враждебным, словно каждое окно скрывало наблюдателя, а за каждым углом притаилась опасность.
Истина о Джейн начинала проступать сквозь туман обмана, подобно силуэту корабля, медленно приближающегося к берегу. Но порой самые страшные корабли приходят не с моря, а из глубин человеческих душ, где скрываются тайны, способные погрузить в бездну целые жизни.
6. Что-то не так с Бартонами