Анна Блэр – Вы видели Джейн? (страница 2)

Джейн залилась смехом, сгибаясь пополам.

– Нет, слава богу, это не «Бэтмен и Аутайдеры», – еле произнесла она.

– Слава богу, – пробормотал он. – А то мне бы пришлось еще и выполнять, – он украдкой посмотрел в сторону, стараясь не пересекаться взглядом с друзьями, охваченными новым приступом безудержного смеха.

Томии, чьи глаза на мгновение встретились с глазами Эбби, понимающе кивнул, словно они разделяли тайну, неизвестную остальным. Они обменялись неловкими улыбками, которые никак не получалось сдержать, когда их взгляды случайно пересекались, а сердце начинало биться чаще.

– И не забудьте принести что-нибудь пожевать, – заявил Томми, словно пытаясь вернуть разговору обычную легкость. – В прошлый раз только Эбби притащила печенье, а вы все налетели, как саранча.

Эбби, свернув листовку и спрятав ее в карман, последней спустилась с дерева. Ее взгляд задержался на горизонте, где солнце окончательно скрылось, уступив место первым бледным звездам, походившим на застарелые следы плохо вычищенной жвачки.

Пять силуэтов медленно удалялись от дуба, их смех постепенно затихал в вечернем воздухе. Они не знали, что это лето станет последним в их жизни, когда они будут вместе, когда смех будет звучать так легко, а мечты – казаться такими достижимыми.

Через год от этой безмятежности не останется и следа. Через год одного из них не станет.

Но пока, в этот летний вечер, они были просто детьми. Бессмертными, бесстрашными, бесконечно далекими от той тьмы, которая уже начала окутывать их город.

2. Тлеющие заголовки

Солнце в тот день казалось незаконным. Оно заливало узкие улочки Порт-Таунсенда беспощадным августовским светом, будто забыв, что городу уже год как было запрещено радоваться. Асфальт плавился под колесами велосипеда, а из-под них вырывались мелкие брызги – следы ночного тумана, еще не успевшего испариться полностью. Люк крутил педали своего потрепанного Швинна, чувствуя, как пропитанная потом рубашка прилипает к спине. Сумка через плечо тянула вниз тяжестью сотен одинаковых газетных полос. На каждой первой странице – лицо Джейн, улыбающееся той улыбкой, которая показывала ямочки на ее щеках. Фотография была сделана в мае, для школьного ежегодника. «Пропала без вести» – кричал жирный заголовок, словно в городе остался хоть кто-то, кто об этом не знал.

Сегодняшний день был особенным. Прошло ровно семь дней с того момента, как Джейн не вернулась с прогулки у маяка. Неделя – это срок, когда оцепенение начинает сменяться паникой. Шериф организовал поисковые отряды. Журналисты из больших городов заполонили местные мотели. Телефоны не умолкали. Поиски продолжались круглосуточно, словно каждая минута могла стать решающей. Быть может, так и было. Дом Бартонов показался за поворотом. Маленький, с синими ставнями и крыльцом, на котором теперь постоянно толпились люди – родственники, соседи, журналисты. Люк автоматически сбросил скорость. На крыльце стояли родители Джейн. Мистер Бартон, обычно подтянутый и энергичный, выглядел как человек, не спавший неделю – его глаза были красными и опухшими. Миссис Бартон была в синем платье, которое надела для вчерашней пресс-конференции. Они держались за руки, как двое путников, неожиданно оказавшихся на краю пропасти.

Люк замедлил ход. Люк сжал газету до побелевших костяшек. На первой странице улыбалась их дочь, и он не мог, просто не мог швырнуть им в лицо эту бумагу с липовым «расследование продолжается» в последнем абзаце. Ком в горле мешал сглотнуть. Миссис Бартон заметила его и слабо махнула рукой. Он проехал мимо, не глядя в их сторону, но краем глаза уловил кивок мистера Бартона – молчаливую благодарность за этот маленький акт милосердия.

Велосипед Люка катился дальше, с каждым поворотом колеса увеличивая дистанцию между ним и домом Бартонов, но тяжесть в груди никуда не уходила. Перед глазами стояло лицо Джейн – не из газеты, а настоящее, живое, смеющееся над его шутками всего восемь дней назад Он чувствовал, как слезы прокладывают горячие дорожки по его лицу, но ветер тут же высушивал их, не оставляя следов.

***

Холм, где когда-то возвышался их дуб, встретил Люка оглушительной тишиной. Он бросил велосипед у подножия и рывком стянул сумку с плечей. Газеты рассыпались вокруг него, как неуместно белые цветы на могиле. Черно-белая Джейн с десятков первых полос смотрела на него своими глазами, цвет которых он помнил лучше, чем собственный.

– Что это за херня, Беннет? – голос Томми разрезал тишину, как нож масло.

Люк обернулся. На тропинке стояли трое – Томми, Эбби и Джои. Они не договаривались здесь встретиться. Просто это место невидимой нитью тянуло их к себе, особенно сегодня, в годовщину.

– Сегодняшнего выпуска не будет, – хрипло ответил Люк, доставая из кармана отцовскую зажигалку, ту самую, которой когда-то зажигал свою первую сигарету на этом холме.

Газетная бумага занялась сразу, жадно поглощая огонь. Джейн с десятков первых полос стала чернеть по краям, скручиваться, превращаться в пепел. Никто из четверых подростков не пытался остановить это маленькое кощунство. Они стояли молча, завороженные танцем пламени.

Эбби сжимала в бледных пальцах стопку одинаковых листовок. «Вы видели Джейн?» – вопрошала каждая из них.

– Я всю ночь расклеивал эти чертовы листовки, – хрипло ответил Люк, забрав бумажку из рук Эбби. – Толку-то.

Девушка подошла и аккуратно вытянули одну из них. Ее глаза за стеклами новеньких очков были красными от недосыпания и слез.

– Семь дней, – голос Эбби звучал надломлено. – И ничего. Ни единой зацепки.

Эбби изменилась сильнее всех за прошедший год. Ее некогда пухлые щеки впали, а в глазах, смотрящих теперь сквозь стекла очков с новыми, металлическими дужками, поселилась старость, которой не должно было быть у четырнадцатилетней девочки. Блокнот, который раньше был заполнен теориями заговоров и шутками, теперь содержал методичные записи о каждой пропавшей девочке из Порт-Таунсенда и соседних городков.

– Отец говорит, первые сорок восемь часов критичны, – сказал Томми, в его голосе кипела злость – единственная эмоция, которую он позволял себе выражать с тех пор, как Джейн исчезла. – Прошло уже больше ста шестидесяти. Они не ищут. Шериф вчера пил с моим отцом. Говорил, что такое случается – дети просто… уходят.

– Она бы не ушла, – тихо произнес Джои. Камешек, тот самый, что когда-то подарила ему Джейн, перекатывался в его пальцах с выработанной за год привычкой. – Она бы не бросила нас.

– Тогда у меня для тебя неутешительные новости, – бросил Люк, который до последнего цеплялся за надежду, то Джейн, поддавшись странным эмоциям, решила покинуть их провинциальный городок сама, по своей воли.

– Она жива, – обиженно бросил Джои. – Я знаю, что она жива.

Пламя догорало, оставляя за собой черный круг на выжженной солнцем траве. Четверо подростков смотрели на него, словно ожидая, что из пепла возникнет ответ.

Люк первым нарушил молчание, его голос звучал с новой решимостью:

– У моего отца есть полицейские отчеты.

Трое других резко подняли головы, глядя на него с внезапной надеждой.

– Она не просто исчезла, – продолжил Люк, опускаясь на колени и начиная рисовать что-то пальцем в пепле. – На маяке нашли ее рюкзак. И кровь. Об этом нигде не писали, а журналисты пока не пронюхали.

Эбби подошла ближе, ее глаза сузились за стеклами очков.

– Ты уверен?

Люк кивнул.

– Я видел файлы. Отец держит их в кабинете, под замком, видимо хочет попробовать написать что-то серьезнее бурды для рыбаков или садоводов. Но замок-то старый…

Слова повисли в воздухе. В этом городе любой секрет был старым замком, который можно вскрыть, если знать, как.

– И почему ты не сказал ничего раньше? Если ты все знал… – спросил Джои, его голос дрожал от плохо скрываемого страха и предвкушения.

– Неважно, – рявкнул Люк, потирая лицо.

Томми поднял взгляд, в котором читалась решимость человека, потерявшего все, кроме цели.

– Он прав, – вдруг произнес он. – Неважно, почему он не сказал. Важно другое. Мы сделаем это. То, что должны были сделать взрослые. Мы найдем ее.

В тот момент что-то изменилось между ними. Словно воздух стал гуще, а связь крепче. Они больше не были просто детьми, которых объединяла общая потеря. Теперь их связывала общая цель.

– Мы начнем с маяка, – сказал Люк, поднимаясь с колен и отряхивая пепел с джинсов. – Сегодня вечером. Сегодня вечером. После того, как уйдут поисковые отряды.

– У родителей Джейн берут новые показания, – кивнула Эбби, поправляя очки на носу. – Все будут там.

– А я знаю, где хранятся ключи от подвала маяка, – неожиданно произнёс Джои. Когда все уставились на него, он покраснел. – Мой дядя помогает в поисках. Я видел, куда он их кладет.

Они помолчали, осознавая значение того, что собираются сделать. Потом Томми протянул руку, ладонью вниз:

– За Джейн.

Три руки легли поверх первой, образуя живую башню из плоти и клятвы.

– За Джейн, – эхом отозвались они.

Никто из них не знал, что эта клятва будет стоить им больше, чем они могли себе представить. Что тьма, в которую они собирались нырнуть, имела острые зубы. И что поиски Джейн откроют двери, которые лучше было оставить запертыми.

3. Под надзором звезд

Томми Миллер проснулся за несколько минут до полуночи, выброшенный из глубин сна невидимой рукой тревоги. Его сознание, словно натянутая струна, вибрировало от предчувствия чего-то неотвратимого. Простыня под ним была влажной от пота, а сердце стучало с такой силой, будто пыталось пробить грудную клетку.