Анна Блэр – Туман цвета хвои (страница 4)

***Астрид шла по пустынной улице, ее шаги гулко звучали на каменных плитах. Дома выглядели как призраки: окна мерцали тусклым светом свечей, а пороги украшали странные символы, вырезанные на дереве. Ее мать когда-то говорила, что эти знаки защищают от «того, что приходит из леса». Но от чего именно? Об этом знали только те, кто уже ничего не мог поведать. У порогов некоторых домов стояли корзины с недоделанными плетёными изделиями: одна – с нитями для ковра, другая – с высушенными травами, готовыми для использования в обрядах. Через открытую ставню в одном из домов был виден деревянный верстак, заваленный инструментами: кто-то мастерил что-то до заката, но бросил работу, не успев закончить. Деревня продолжала жить, обитатели занимались своими обыденными делами, словно ничего и не произошло. Они все безразличны были к случившейся трагедии лишь оттого, что она не коснулась их лично. Сана стала лишь одной из многих, ее имя было у всех на устах несколько дней, однако как быстро вспыхнул интерес, так же стремительно он и угаснет, как только появится новый повод для обсуждения. От этого было печально. Астрид знала, что порой жители от скуки и усталости от сутолоки одинаковых дней желают позабавить себя обсуждениями и сплетнями, однако порой это переходило все границы и подрывало основы добрососедства и взаимопомощи, на которые и строился привычный быт.

Воздух был густым, напоенным запахом сырости и дымом. Где-то далеко за деревней, на границе леса, раздался протяжный, нечеловеческий крик. Астрид невольно остановилась, прислушиваясь. Ее сердце заколотилось быстрее, но, сжав кулаки, она заставила себя идти дальше. Лес всегда издавал такие жуткие, пронизывающие до костей звуки, однако ни одна живая душа в деревне не обсуждала их. Даже дети, которые обычно охотно делились всеми своими страхами, замолкали, стоило лишь упомянуть тьму за деревней.

Шагать по деревне после заката казалось странным – жители обычно не покидали дома с наступлением ночи, если не было шумного празднества или особого обряда. Пустые улицы освещались лишь слабыми отблесками огня из домов. Лес плотно обступил главную дорогу, а его обитатели то и дело разрывали тишину внезапными вскриками. Астрид старалась отвлечься, чтобы страх не отравлял ее кровь, однако шорох и крики начали складываться в голоса, звавшие девушку к себе, в самую чащу. Она закрыла уши руками и ускорила шаг, чтобы поскорее добраться до своего дома на самой окраине деревни, где смогла наконец выдохнуть и расслабить дрожавшие от напряжения ладони. Астрид опустила руки и встряхнула кисти.

Она поравнялась с соседским домом, и сквозь открытую ставню услышала приглушённый разговор. Женский голос – это была вечно тревожащаяся Рагнхильда, делавшая отменную оленину – говорил резко и торопливо:

– Лес снова забрал свое. Ты слышала? Тропинка на востоке теперь закрыта. Никто не может пройти. Даже охотники не проведывают силки.

Другой голос ответил тихо, почти шепотом, но Астрид уловила слова:

– Это знак. Боги предупреждают нас.

Ее шаги замедлились, но она не остановилась. Вопросы рождались в ее голове, как всегда, когда она слышала подобные разговоры. Почему боги требуют чего-то от людей? Но задавать эти вопросы было бессмысленно. Каждый раз, когда она пыталась узнать что-то у матери или других взрослых, ей отвечали коротко, как будто боялись сказать больше, чем позволено:

– Боги – это все, что тебе нужно знать.

Внезапно она почувствовала на себе чужое грубое прикосновение. Не успела Астрид даже вскрикнуть, как рука закрыла ей рот, кто-то схватил ее за плечо и потащил к проулку меж двух домов. Девушка брыкалась, стараясь освободиться от хватки, однако вскоре она поняла, что это бесполезно: ее оторвали от земли, а украдкой удалось разглядеть нескольких нападавших.

– Тише! – громким шепотом произнес женский голос. – Отпустите ее, вы ее пугаете!

Хватка неуверенно ослабилась, и Астрид наконец смогла коснуться земли и перевести дыхание. Она оглянулась, чтобы разглядеть лица своих противников, однако все вокруг тонуло в вязкой темноте.

– Кто это? – хрипло спросила она.

Одна из трех фигур шагнула вперед, снимая капюшон с головы.

– Это Эллен, – произнесла женщина.

Астрид знала ее, она жила по соседству и пасла овец на опушке, нередко зазывая Сану с собой. Она была достаточно дружна с пропавшей, однако после исчезновения ни разу не соизволила поговорить с семьей и выразить соболезнования.

– Зачем вы это сделали? Зачем…

– Я все объясню, – торопливо произнесла Эллен, качая головой. – Мы видели, что ты сегодня была на капище после заката, видели, что ты прошла обряд.

– Вы следили за мной? – нахмурилась девушка.

– Не за тобой, – уклончиво ответила та. – Новый жрец был причиной нашего интереса: хотели узнать, откуда могла прибыть новая кровь. Ты ни разу не задавалась вопросом, почему за всю жизнь никто из нас не общался с жителями других деревень? Мы даже не знаем, существуют ли они, потому что все прибывшие хранят молчание.

– Причем здесь я? – непонимающе уточнила Астрид.

– Тут… Сложно объяснить так просто. Много лет назад и ваша семья прибыла из неизвестности, однако ты не можешь помнить ничего, поскольку была совсем малюткой. Мы… Много общались с Саной по поводу этого, пытались узнать хотя бы что-то, приоткрыть завесу тумана…

– Так это из-за вас! – мигом вскипела девушка.

Она и не знала, что в ней может бурлить такая мощная злость, такая ярость к ближнему, к соседу.

– Я помню наш последний разговор с ней, – проговорила Астрид. – Она грезила о других жизнях, о другом мире… Это ваши праздные беседы наслали на нее морок!

– Тише! Не кричи, прошу, – взмолилась Эллен. – Она сама нашла меня, сама принялась спрашивать всех вокруг, разговаривать со жрецами, искать ответы там, где не следовало… Я знаю, что она была близка к чему-то страшному, потому что она не пропала, она не могла просто раствориться в лесу или уйти от всех нас, от тебя. Ее забрали хранители тайны. Ты не меньше меня хочешь узнать правду, так помоги мне… Помоги всем нам.

Астрид резко шагнула назад, её взгляд метался между Эллен и двумя фигурами позади неё. Грудь вздымалась от быстрого дыхания, а ярость смешивалась с паническим страхом.

– Я не хочу слушать вас, – резко сказала она, чувствуя, как дрожат пальцы. – Вы говорите так, будто понимаете, что происходит, но у вас нет ни ответов, ни правильных вопросов – только страхи и догадки.

– Это не просто догадки, – Эллен сделала шаг вперед, но тут же остановилась, заметив, как Астрид отстранилась. – Пожалуйста, Астрид. Если ты хоть немного доверяешь своей сестре, выслушай нас. Она верила нам, верила, что когда придет время, доверишься и ты.

– Сане не нужны были ваши тайны, – отрезала Астрид. – Она просто хотела понять, почему всё так, как есть. Даже если ты не лжешь, вы заставили её поверить, что она сможет что-то изменить.

– Потому что это так, – хрипло заговорил малознакомый мужчина, шагнув вперёд. В свете луны его лицо выглядело усталым, морщины залегли так глубоко, что казалось, его черты были высечены в камне. – Но одной ей было не под силу. И одной тебе тоже. Поэтому мы и собираемся вместе, множим наши силы.

– Хватит! – Астрид вскрикнула, её голос разрезал ночную тишину, и она снова почувствовала, как окружающий лес будто напрягается, прислушиваясь. – Я не собираюсь становиться частью ваших безумных игр.

Эллен качнула головой, её взгляд стал твердым.

– Это не игры, Астрид. Это наше выживание. И ты знаешь это так же, как и мы. По глазам же вижу, что знаешь…

Женщина подошла ближе и, прежде чем девушка успела возразить, схватила ее за руку.

– Идем со мной, я покажу тебе. Мы не можем говорить здесь. У стен есть уши, а у деревьев и подавно.

Астрид хотела вырваться, но что-то в глазах Эллен остановило ее. Страх? Мольба? Или правда? Она не знала.

– Хорошо, – выдохнула она, чувствуя, как слабость охватывает ее тело. – Но если вы лжёте…

– Мы не лжем, – перебила Эллен, мягко, но решительно. – Просто идем.

2. Дым

Дом Эллен встретил их скрипом двери и слабым свечным светом. Обстановка была простой: деревянный стол с потёртыми краями, пара скамей и очаг, в котором догорали угли. Запах пыли и трав заполнил пространство, а тени плясали на стенах от пламени свечей.

Мужчина, по воспоминаниям Астрид это был местный пахарь, сел в дальнем углу, а совсем юный мальчишка прислонился к стене, наблюдая за Астрид с тихим напряжением. Эллен усадила её за стол, поставив перед ней чашку с тёплой водой.

– Мы не можем долго оставаться здесь, – начала Эллен, присаживаясь напротив. – Жрецы замечают больше, чем кажется.

– Если вы этого так боитесь, почему не молчите? Почему просто не прячетесь по углам подобно мышам? – резко ответила Астрид, отодвигая чашку.

– Потому что мы больше не можем молчать, – вмешался мужчина, не отрывая взгляда от огня в очаге. – Ты ведь тоже задаёшь вопросы, верно? Почему мы никогда не уходим за пределы леса? Почему люди приходят в деревню, но никогда не покидают ее, если не пропадают без вести? Откуда берутся все новые и новые люди без прошлого?

– Это глупости, – отрезала Астрид, но в её голосе не было уверенности.

Эллен подалась вперёд, её руки упёрлись в стол.

– Астрид, я видела это. Новые люди приходят ночью, через лес. Они всегда появляются, когда жрецы объявляют, что богам нужны новые души. Ты не замечала?