Анна Блэр – Бюро пропавших людей (страница 2)

Но Лиззи не смотрела вверх. Она смотрела прямо на меня.

И даже в ее мертвых глазах я читала обвинение. И я явилась с повинной. Жаль, что слишком поздно.

Меня оттащили назад. И я, к своему стыду, не смотрела на тело подруги. Я видела лишь желтые «домики» — маркеры криминалистов — так напоминавшие детские пластмассовые лопатки.

Впервые в жизни я испытала бобслей вне монтажа. Калейдоскоп кадров и образов закрутился в бешеную карусель, что никак не хотела останавливаться. Желтые «домики», лица соседей, чья-то сигарета, красно-синие мигалки, потное пятно на голубой рубашке офицера, вспышки камер, провинциальные журналисты и, наконец, лицо жениха Лиззи.

Когда череда кадров дошла до него, я уже не могла сдерживаться. Меня вырвало. Прямо на кроссовки, которые Лиззи подарила мне на прошлый день рождения.

Я не буду больше описывать свои эмоции, потому что тогда кто-то из вас обязательно проникнется ко мне сочувствием, а этого я допустить не могу. Потому что я жива, а Лиззи увозят в морг.

Посвятите пару секунд своего времени памяти о ней.

***

Увы, я не могу закончить на этом, как бы мне не хотелось. Потому что сама по себе смерть Лиззи — не исходное событие. Оно произошло чуть дальше, в нескольких километрах от ее дома.

Я сидела в полицейском участке рядом с Брайаном, изображавшим не то слезы, не то гнев. Он всегда кривил лицо так, что было непонятно, какую эмоцию он хочет транслировать окружающим. Для себя я решила, что он подает сигнал санитарам и в глубине души понимает, что ему самое место в психбольнице, подальше от нормальных людей. Подальше от Лиззи.

Господи, я так хотела, чтобы они разошлись, но не ожидала, что их разделит шесть футов сырой земли на кладбище.

Жаль, что в могилу ляжет не он.

Не торопитесь осуждать меня, Брайан был тем еще мудаком, но трагедия истории заключалась в том, что он вполне мог стать героем типичной мелодрамы. Он подходил идеально: был эмоционален, ревнив, нарциссичен и смазлив. Он выбрал Лиззи как равную себе, возвел на пьедестал только для того, чтобы через пару месяцев скинуть ее в бездну. Довольно типично и шаблонно, но сработало безотказно.

Я не хочу говорить о Брайане, но мне придется. Придется орать о нем, пока кто-то не услышит.

— Нет, слушайте, она не повесилась. Она не могла!

Я вцепилась в отчет, лежавший на столе лейтенанта, пока он тщетно пытался вырвать бумаги из моих рук.

— Мы записали ваши показания и обязательно проверим их, — процедил поседевший полицейский, настойчиво потянув папку на себя.

— Да нихрена вы не проверите!

Я наконец вырвала отчеты и встала со стула. Локоть лейтенанта ударился о стол, звук был глухой, будто кто-то уронил пустой деревянный ящик. Пальцы быстро листали документы, оформленные громоздкими печатями и тоннами ненужной процедуральной чепухи. Полицейский поднялся из-за стола, поправил ремень с пустыми кобурами.

— Она сумасшедшая! — выплюнул Брайан.

Мне мгновенно захотелось ударить его этой самой папкой. Папкой, где лежали бумаги с отрывочными заметками моей часовой тирады, не передававшими ни йоты заложенного мною смысла.

— Вы даже не записали ничего! — я вытащила смятую бумажку с отчетом и сунула ее под нос свирепеющего лейтенанта.

— Мэм, если вы сейчас же не успокоитесь, мне придется вас арестовать, — проговорил он.

— Что? Нет, вы должны арестовать его! Это он…

— Это серьезное обвинение, которое может быть расценено как клевета, — прервал меня мужчина.

У него вместо мозга была заевшая пластинка с набором из трех с половиной фраз, которые он повторял из раза в раз, как тупая детская игрушка за два доллара.

— Угомонись, Нина.

Брайан поднялся, разминая плечи, будто готовился к драке. О, теперь в нем не осталось и капельки того горя, что он так старательно из себя выдавливал. Нутро рвалось наружу. Жаль, что это видела только я.

Лейтенант вырвал у меня из рук папку и указал на место, однако подчиниться ему было выше моих сил. Я осталась стоять. На плече у мужчины зашуршала рация. «Юнит 12, код 10-50, дорожно-транспортное происшествие. Саут 38-я улица и Пайн-стрит, без пострадавших. Ответьте, что приняли.»

— Принял, — проговорил детектив в рацию и тяжело оглядел меня с ног до головы.

Он потер руку и проверил свои часы. Я не особо-то разбиралась в мужских способах выражать свое богатство, но прекрасно уловила, что они были не из дешевых.

— И что, вы бросите дело об убийстве и поедете писать протокол ДТП? Почему вы вообще едете на вызов, если вы… — я бегло взглянула на металлическую блестящую табличку на столе. — Лейтенант!

— Тейт! — закричал он, отклонившись назад. — Закончи допрос, у меня вызов.

Я фыркнула, резко отодвигая стул. Я постаралась расположить его как можно дальше от Брайана, но он занял все место своими распахнутыми ногами. Тем временем лейтенант накинул на плечи куртку, вытащил из ящика табельное оружие и вразвалку направился к выходу.

— Я докажу, что это была твоя вина, — полушепотом произнесла я.

— Лизабет повесилась, — четко произнес он, сверля меня взглядом.

Я скрестила руки на груди. Нога тряслась. Слишком банальный признак стресса, занимает третье место после карандаша и обгрызания ногтей. Мой мастер по сценарному мастерству такой ход бы не одобрил.

— Я тебя уничтожу, — процедила я, быстро отворачиваясь, услышав шаги.

Брайан ничего не ответил, лишь фыркнул и повернулся к вошедшему детективу. Тот самый Тейт. Жаль, что упертый старик лейтенант так и не представился. Я бы хотела подарить его имя какому-нибудь второстепенному персонажу-идиоту. Да, так я вершу свою маленькую месть.

Новый детектив был гораздо моложе, едва ли сильно старше меня. Взгляд отстраненный, лицо недовольное, кожа бело-серая, а под глазами синеватые круги. Боже, он что, употребляет?

— На чем вы остановились? — сразу спросил он, садясь на стул.

В его глазах промелькнуло замешательство, когда он заметил смятые отчеты на столе, однако он быстро сумел взять себя в руки.

— Лиззи звонила мне вчера вечером, просила приехать, — быстро выпалила я, прежде чем Брайан успеет все испортить.

— Вы приехали? — скептически уточнил детектив, беря в руки ручку.

Я опешила. Это был простой вопрос, но отчего-то слова резко закончились. А я с ними дружу, очень близко дружу и не ожидаю такого предательства в самый ответственный момент.

— Она не приехала, — с толикой удовольствия произнес Брайан, искоса глядя на меня.

— Она хотела сказать мне нечто важное, — тут же заговорила я. — Она была очень взволнована и… испугана.

— Понятно, — Тейт отложил ручку и поджал губы. — Это стул, — сказал он вдруг.

— Что?

— Стул рядом с телом. Винтажный, дорогой, наверное. Вы ведь уже видели фото из протокола?

— Да, я…

— Человек, который собирается вешаться, не думает о стуле. Он скорее берет что попало, быстрее, чтобы не струсить и не передумать, — он перелистнул страницу блокнота. — А этот тяжелый, из массива дуба, да еще и с резьбой… Должно быть было сложно затащить его на чердак, особенно с весом в сотню фунтов.

Воцарилась тишина, даже звуки участка — смешки офицеров, гул вендинговых автоматов, шелест бумаги и клацанье кнопок — стихли. Даже Брайан наконец заткнулся.

— Вы ведь тоже знаете, — произнесла я медленно. — Вы тоже уже понимаете.

— Я просто задаю вопросы.

— Нет. Вы мне только что подтвердили, что это убийство.

Он поднял взгляд. Первый раз за всю сцену — прямо на меня.

— Нет, это всего лишь наблюдение, а не вывод.

— Это одно и то же.

— Нет, — устало произнес он, откидываясь на спинку кресла. — Вывод делают, когда на руках у тебя есть все факты. А факты начинаются с наблюдений. Вы с Ходжем давно знакомы?

Переключился так быстро, что я едва успевала за его скачками мыслей, которые у меня язык не повернется назвать потоком.

— С тех пор как они начали встречаться. Года три.

— Он вам нравился?

— Я вообще-то тут, — возмутился Брайан, скрестив руки на груди.

— Нет, — отчетливо выплюнула я.