Анна Блэр – Анатомия безумия (страница 3)

Роберт бросил быстрый взгляд на Джейн и моргнул, прекрасно понимая, что она знает, что это значит. За долгое время работы напарники выработали собственную систему условных жестов.

«Поговорим позже, что-то не так».

Вот, что это значило.

Джейн тяжело вздохнула и поднялась с места.

– Благодарим за сотрудничество, мистер Берн. Отчетов в участке мы не получали, так что, надеемся, вы подготовите копии позже. Не могли бы вы проводить нас к нашим комнатам, чтобы мы могли разместиться и немного осмотреть территорию? Мы свяжемся с кем-то из персонала, чтобы нас провели к месту преступления.

– Конечно, мисс Рид, – натянуто улыбнулся доктор. – Пройдемте за мной, я передам вас в заботливые руки миссис Хоул, она вам все покажет.

– Заботливые руки, – тихо произнес Роберт, передавая в руки напарницы ее вещи.

За дверью царила мертвая тишина. Такая, какая обычно ощущается перед наступлением злой разрушительной грозы. Джейн будто оказалась в эпицентре урагана, где все тихо и спокойно.

Глаз бури.

***

Подготовленные комнаты располагались в административном корпусе, где, по всей видимости, проживали остальные сотрудники клиники. Джейн оглядела крохотное жилище, где ей предстояло провести несколько дней, пока не закончится череда допросов. На двенадцати квадратных метрах уместилась односпальная кровать, скромный шкаф и ванная комната, в которой любой человек испытает приступ клаустрофобии. Девушка, не скрывая отвращения, взглянула на желтоватый налеты на крохотном кране: за комнатами персонала администрация не особо следила.

Всего на мгновение Джейн почувствовала себя одной из заключенных здесь. Заключенных, потому что иначе она никак сказать не могла. Пусть эта клиника и не была похожа на государственные учреждения, где санитария была последней проблемой, это все еще была психиатрическая клиника: место, где сотни бедных людей, чей мозг работает не так, как хочется обществу, обречены влачить свое существование. Существование, потому что жизнью такое назвать нельзя. Дни взаперти, в четырех стенах, что со временем сводят с ума еще больше; отсутствие поддержки близких людей; жестокое или равнодушное обращение персонала – все это нельзя пожелать и врагу. Джейн не могла отрицать, что питала некое постыдное сочувствие к больным. Она понимала, что иначе никак: необходимо изолировать опасных людей, чтобы обезопасить общество или помочь тем, кто в этом нуждается, однако девушка не могла не задаться очевидным вопросом о критериях нормальности. Несомненно, она знала о физическом отличии мозга «здорового» человека от «больного». Не раз ей попадались статьи с весьма наглядными снимками, где те или иные области мозга горели разными цветами или, наоборот, меркли.

Но что такое «норма»? Кто взял на себя тяжелую ношу судить природу и оказывать на ее «ошибки»? Этого Джейн понять не могла. С детства она знала, что есть много вещей, с которыми она не согласна, но должна принимать как должное, потому что так сказали. Потому что на это молчаливо согласилось большинство, не желавшее разбираться в неприятных вопросах.

Роберт зашел без стука, вырвав Джейн из илистого омута собственных мыслей. Рид испуганно обернулась, но, увидев напарника, расслабилась и опустилась на заправленную кровать. Жесткий материал покрывала заставил девушку съежиться.

– Что такое? – спросила Джейн. – Ты хотел поговорить.

– Во-первых, эти комнаты – просто кошмар, даже заключенные в лучших условиях живут. Надеюсь, мы не привезем отсюда местную колонию клопов. Во-вторых, они самостоятельно просмотрели камеры и хотят присутствовать на допросах, – выпалил он.

– И что? Мне кажется, в этом нет ничего странного, учитывая, где мы находимся, – пожала плечами девушка.

– Возможно. Но что-то мне подсказывает, что это дело будет далеко не таким, как мы ожидали. В любом случае, теперь точно придется отправлять записи техникам для определения подлинности и выявления потенциальных признаков монтажа.

– Вполне нормально, что они сами захотели увидеть, кто из пациентов совершил преступление и может быть опасен для остальных. Мне кажется, они просто хотят сотрудничать…

– Джейн, в их богадельне убили сотрудника. Насколько я понимаю, это произошло в месте, где нет камер. К этому месту имеют доступ больные, у которых диагностированы психические расстройства. И, скорее всего, они попали туда не вследствие попытки побега. Это все прямое нарушение закона, главному врачу потенциально грозит статья за халатность. Давай, сложи «два» и «два», подумай.

Раздался стук в дверь. Оба детектива дернулись, отходя друг от друга. Роберт выдохнул и пригладил волосы, чтобы успокоиться.

– Можно, – подала голос Джейн.

Медсестра заглянула внутрь, протягивая детективам несколько папок белого цвета. Джейн замешкалась, но сделала шаг, чтобы забрать документы. Без лишних слов медсестра захлопнула дверь, а стук ее каблуков становился все тише. Рид тут же начала мельком пролистывать бумаги, урывками цепляя самую важную информацию. Мужчина заглянул ей через плечо и резко схватил за руку, останавливая.

– Стой, – проговорил он, ища взглядом нужное слово. – Видишь?

Джейн взглянула на строчку, где был палец ее напарника.

«Диагноз: шизофрения».

Девушка нахмурилась и веером разложила все личные дела на кровати, открыв титульную страницу каждого. Параноидный психоз. Биполярное расстройство (синдром Ганзера). Пограничное расстройство личности (псевдология).

– Потрясающий набор свидетелей, – произнесла Джейн, вглядываясь в личные дела пациентов. – Что такое псевдология?

– Паталогическая ложь, – вздохнул Роберт, потирая лицо. – А я даже на секунду понадеялся, что в этот раз все будет не так плохо.

Детектив устало потер лицо и подошел к окну, вглядываясь в синеватую мглу. Сквозь решетку виднелся внутренний дворик, где курили медсестры, чьи белые халаты будто светились в ночном мраке. Девушки оглядывались по сторонам, закрываясь от мелких капель дождя.

– Что там такое? – спросила Джейн, подходя к напарнику.

– Там…

Он замер, не договорив до конца, потому что небольшой сад был пуст. Медсестры будто испарились в одно мгновение. Роберт пораженно отошел на шаг и покачал головой.

– Там ничего, – проговорил он.

Легко списать все на усталость после тяжелого переезда, однако глубоко внутри детектив точно знал, что если и может верить чему-то, так это своим собственным глазам. Они никогда не врут. По крайней мере, так было раньше.

2. Монстры больше не прячутся под кроватью

Mundus vult decipi, ergo decipiatur[(лат.) Мир желает быть обманутым, пусть же он будет обманут]

Капли воды медленно стекали по прозябшей коже. Джейн не понимала: это ее морозит или вода из крана действительно ледяная. Выйдя из душа, девушка замоталась в серое махрово полотенце и скорее сунула ноги в кроссовки – тапочки размещение в клинике не предусматривало. Она подошла к окну и всмотрелась в бесцветное небо, уставшее после проливного дождя. Казалось, что вообще весь мир потерял краски, будто на острове действовали совершенно иные законы природы, а пациентов лишили даже права на закаты и рассветы.

Деревья постепенно скидывали подгнившие после знойного лета листья, обнажая ветки, походившие на запутанную сеть сухожилий. Осень постепенно вступала в вои права и вытягивала все тепло и цвета, окрашивая весь мир в коричнево-желтый. Даже в сверкающих в свете прожекторов лужах отражался этот ржавый цвет.

Джейн поспешила отвернуться: такой пейзаж ее всегда удручал. Нет, дело было вовсе не в том, что она не любила осень. Ей претили переходные пункты. Сентябрь – мост между летом и осенью. Неопределенный, непонятный и чужой. Сентябрь в ее голове ассоциировался с вокзалами, аэропортами, автобусными остановками, средой и вечером перед днем рождения. Времени будто не существует, а сердце живет либо ностальгическими воспоминаниями, либо утопическими мечтами. Вот какой был каждый из двадцати восьми сентябрей, что Джейн довелось пережить.

До десяти часов вечера оставалось совсем мало времени, а нарушать один из двух установленных запретов в первый же день не хотелось. Телефон слабо завибрировал от уведомления, сообщая хозяйке, что сегодня она так и не смогла достигнуть нужного уровня активности. Опять. Она провела пальцем по холодному экрану, стараясь не смотреть в свое отражение: ей был противен этот вид уставшей женщины, в какой-то момент ставшей незнакомкой, преследовавшей ее в каждом зеркале. Сети не было. Джейн нахмурилась и перезагрузила настройки связи, но тщетно. Будто насмешкой вверху экрана мигали три точки. Многоточие, что должно означать недосказанность, оказалось вполне очевидным окончанием.

Стук в дверь. Уверенный, нетерпеливый. Так мог только ее бесцеремонный коллега. Его сложно было назвать приятным человеком, да и он был не из тех, кто стремился получить одобрение, однако Джейн привыкла. Привыкла к Роберту Палмеру также, как привыкала ко всему в этой жизни: горький кофе, неоплачиваемые переработки, маслины в сэндвичах и неподъемные коммунальные счета. Все это Рид приняла, решив, что бороться с неизбежным у нее нет сил.

Это было просто: считать такие вещи неизбежными. Смириться и оставить себя для чего-то большего. Посвятить все жизненные силы тем целям, которыми Джейн так горела еще в университете, тем целям, что вмещались в одно емкое, но громкое слово «правосудие». Именно оно не раз разочаровывало, будто пытаясь сбить ее с ног, заставить послушно закрыть глаза и уши, как делает большая часть коллег. Как делает Роберт Палмер.