Анна Бигси – Бракованная. Ты меня не сломаешь (страница 2)

— Что происходит? —нервно шепчу я и кручу головой, улавливая все доступные звуки. Никто мне не отвечает, меня будто вообще не видно и не слышно.

— Что за цирк ты устраиваешь? Тебя не приглашали, — негодует Муслим.

— Я пришел забрать свое, — хмыкает мужчина за спиной.

Свое?

По позвоночнику скользит ледяная дрожь, смешиваясь с нехорошим предчувствием. Сердце в панике жмется к ребрам и стучит, как сумасшедшее.

— Здесь нет ничего твоего, — отрезает жених, хватает меня за руку и дергает на себя. — Это моя невеста.

Врезаюсь в его грудь и шумно втягиваю воздух, пропитанный потом и тяжелым, приторным парфюмом. Запах такой резкий и удушающий, что к горлу подкатывает тошнота.

— Уже нет, — слова разрезают тишину, как гром и затихают.

Пауза слишком затягивается и становится невыносимой. Отец почему-то молчит и от этого становится еще страшнее. Он же может отдать приказ охране, у него много вооруженных людей, но я не слышу шагов, значит никто не двигается. Время словно замерло в одной точке.

— Ты переходишь все границы, пес Тагаева, — выплевывает Муслим с брезгливостью.

— Границы? — раздается тихий смешок. — Это ты решил, что можешь войти в семью Илая, через его дочь. Я не позволю.

Они говорят обо мне так, словно меня здесь нет. Или я вещь, у которой нет ушей и чувств, а мне хочется провалиться сквозь землю, чтобы не присутствовать при этом унижении.

— Как ты можешь помешать мне?

— Илай, — голос Джихангира, как раскат грома. — Время платить по счетам.

— Джин, ты не можешь вот так, спустя столько лет, — отец невнятно мямлит.

— Долг чести не имеет срока давности, — продолжает мужчина. — Я забираю твою дочь в уплату.

— Что? — Дергаюсь, как от пощечины и качаю головой.

Это все мне просто снится. Так не бывает. Это невозможно. Но крепкие пальцы сходятся на моем плече. Не грубо, но уверенно.

— Илай! — рявкает Муслим.

— Он в своем праве, — обреченно отвечает отец. И в этот момент я понимаю, что меня снова предали.

— Ты пойдешь со мной, — все тот же бесстрастный голос.

— Нет-нет-нет, я никуда с вами не пойду, — вырываю руку, шарахаюсь куда-то в сторону, но спотыкаюсь о длинный подол, теряю равновесие и лечу.

Зажмуриваюсь по инерции в ожидании болезненного приземления, но полет прерывается раньше, чем я касаюсь пола. Меня подхватывают и мир переворачивается. Вскрикиваю, когда Джихангир закидывает меня на плечо. Фата сползает набок, волосы рассыпаются по спине, корсет впивается под ребра, вызывая боль и мешая дышать. Как же унизительно!

— Папа! Лейла! — кричу я, голос предательски срывается, но никто не приходит на помощь, не пытается меня защитить и остановить этого монстра. Им всем плевать на меня и что со мной будет.

— Отпустите, — голос срывается, колочу кулаками по массивной спине. — Пожалуйста! Я не хочу!

— Аделия! — рявкает отец, а я вздрагиваю всем телом от его голоса. — Не позорь семью…

Глаза начинает жечь. Сдерживаться слезы больше не получается. Они текут по щекам и, наверное, капают на пол.

— Лейла, — шепчу беспомощно. — Пожалуйста…

— Прости меня, Ада… — отвечает она и последняя надежда рушится.

Сопротивляться нет никакого смысла, Джихангир сильнее меня и справится с любыми попытками к бегству. Затихаю и безвольно повисаю на плече мужчины, который бесцеремонно уносит меня со своей собственной свадьбы. Как вещь, которую только что купил. Даже не купил, а забрал бесплатно. И никто его не остановил, не сказал и слова поперек…

Меня опускают на сидение машины, сразу же пытаюсь вырваться наружу, но дверь с глухим щелчком закрывается перед носом, отрезая меня от остального мира.

Джихангир опускается рядом, слишком близко, словно заполняя собой все доступное пространство. Вжимаюсь максимально в дверь, судорожно хватая ртом воздух. Обхватываю плечи ладонями, меня трясет, как в лихорадке, а зубы отбивают ритмичную дробь.

Несколько секунд гнетущей тишины, чувствую на себе опасный взгляд и отворачиваюсь к окну. А потом все тот же голос строго приказывает:

— Трогай, — и машина резко срывается с места.

Глава 3. Аделия

Машину заносит на повороте, врезаюсь плечом в дверь и шиплю от боли. Дыхание сбивается окончательно, а страх курсирует по венам. Нужно что-то предпринять, как-то выбраться, пока не стало слишком поздно.

Под пальцами ощущается прохлада кожаного сидения и атлас платья. Вокруг все та же тишина, которая сводит с ума. Я до конца не понимаю, что происходит.

Все произошло слишком быстро и без единого выстрела. Еще десять минут назад я собиралась выйти замуж за Муслима, а теперь лечу неизвестно куда с незнакомым мужчиной, которого боится даже сам отец.

Паника новой волной подкатывает к горлу, сжимает его и не отпускает, а в голове бьется только одна шальная мысль — я должна вырваться из этого плена. Уж лучше сразу смерть, чем стать игрушкой для чудовища.

Поддавшись порыву, дергаюсь к двери и нащупываю ручку.

— Не стоит, — рядом раздается знакомый голос, но я игнорирую его и пробую еще раз и еще. Ручка не поддается, заблокировали

— Остановите машину, — требую я. — Немедленно остановите. Вы не имеете права! — голос срывается на крик.

— Борзая, — хмыкает мужчина спереди.

— Не то слово, — отзывается Джихангир, а мне совсем не до шуток.

— Куда вы меня везете?

Становится тихо, а на лице я ощущаю тяжелый взгляд.

— Домой, — сухо сообщает похититель.

— Мой дом в другом месте!

— Уже нет.

Воздух застревает в легких, с трудом удается сделать выдох.

— Да кто вы такой?.. — цежу сквозь зубы.

— Джихангир Джалалов, — спокойно поясняет он.

— Я слышала имя, но мне оно ни о чем не говорит.

— Тогда не задавай глупых вопросов, — раздражается похититель.

Я отворачиваюсь к окну, хоть ничего и не вижу, но психологически становится проще.

Кондиционер в салоне работает слишком сильно. Мне холодно, но я не собираюсь показывать слабость, лишь зябко веду плечами и рефлекторно обхватываю их руками, пытаясь согреться. Не помогает. Зубы все равно мелко стучат, отбивая дробь.

— Фара, убавь кондей, — раздается рядом насмешливый голос. — Наша гостья замерзла.

— Гостья? — возмущенно фыркаю.

— Будь хорошей девочкой, — устало продолжает Джихангир. — И никто не пострадает.

Не успеваю ответить, как на плечи опускается ткань. Похоже на пиджак или что-то подобное. Он согрет чужим теплом и пропитан терпким мужским парфюмом. Так и хочется закутаться, спрятаться от всего этого безумия, что творится вокруг, но я еще не растеряла остатки гордости.

— Не надо, — небрежно сбрасываю пиджак с плеч.

— Как хочешь.

Обнимаю себя сильнее.

— Муслим вас убьет, — говорю я, хотя большой уверенности в том, что меня хоть кто-то будет искать нет.

— Пусть попробует, — смеется Джихангир.