Анна Безбрежная – Любовь учебе не помеха (страница 10)
В итоге, определившись с нарядом, облачилась в платье василькового цвета из шелка и туфельки на высокой шпильке, как я любила. Сделала пышную прическу, заколов бриллиантовый заколкой в виде цветка. Собрала в папку нужные конспекты для проведения занятий и, выдохнув, пожелала себе удачи во второй день преподавания.
***
— Итак, записываем тему сегодняшней лекции: «Особенности влияния магических потоков на руны».
Студенты тщательно переписывали все в тетради, кое-что уточняли в процессе, и мне так было интересно стоять перед ними, с важным видом вещать. Думать о том, что я передаю знания, и, может, не всем, но кому-то из них они пригодятся в жизни.
— Сама по себе руна ничего не будет значить и не будет иметь воздействия, если в нее не влить поток магии. Поэтому ваш магический уровень при их изготовлении должен быть не менее третьего. Одной особенностью изготовления рун является то, что вы должны находиться в процессе их изготовления в помещении одни. Вам никто не должен мешать. Иначе при их начертании вы собьетесь и контур получится незамкнутым, тогда все будет зря — они просто не будут работать.
С первого ряда опять потянулась рука любопытной студентки, что даже очень похвально, только если преподаватель знает ответы на вопросы. Но в этом случае всегда можно сказать самую обычно отговорку: «А вот этот вопрос мы рассмотрим на следующем занятии», или «А вот по этому вопросу вы мне как раз и напишете реферат».
— Магистр Эванс, а как узнать, правильно ли мы зарядили магией руну?
— Хороший вопрос, Толбот, для этого есть специальные методики проверки. Это ограниченный замкнутый куб, в который вы помещаете изделие, и с помощью настроенной призмы вы увидите мерцающий свет, исходящий от нее. И разный спектр излучения позволит понять, насколько сильна произведенная вами вещь, а также можно проверять их заряд. Если к вам обратится заказчик и начнет, скажем так, чрезмерно громким голосом вещать, о том, что вы продали ему подделку и у него ничего не работает, вы спокойно предоставляете проверочное устройство и доказываете, что вы не шарлатан. Но более подробные методики определения магического резерва рун вы будете изучать не на первом курсе, а на старших.
Пара проходила успешно, студенты живо интересовались разными аспектами темы, и в конце занятия я придумала для них кое-что интересное.
— Ребята, а у меня для вас есть предложение — давайте с вами на следующем занятии сходим в музей истории магии. Как раз на первом курсе это будет для вас полезно, и вы сможете иметь представление о многих вещах, о каких вам будут рассказывать в будущем.
— Да!
— Давайте!
— Мы очень хотим! — раздались радостные возгласы студентов, чему я была очень рада.
— Вы знаете, когда я была студенткой, я обожала такие выездные практикумы, но, к сожалению, их было слишком мало. Поэтому я и подумала, что для вас это будет интересно. — Весело им улыбнулась, видя их заинтересованные мордашки.
— Магистр Эванс, это очень классно!
— Спасибо большое!
— Вот бы так каждую пару! — произнес шустрый рыжий паренек, все лицо которого было покрыто щедрой россыпью конопушек.
В конце пары студенты расходились в приподнятом настроении, раздавался веселый гомон. Когда они вышли из аудитории, а я складывала тетради в сумку, вдруг услышала тихие голоса за дверью:
— Входи! — подначивал парень кого-то.
— Давай вместе, — отвечал другой мужской голос.
Я заинтересованно уставилась на дверь в ожидании того, что сейчас произойдет. И вот в аудиторию вплыл сначала огромный букет красивых цветов, а за ним показались два паренька.
— Вот… Это вам, магистр Эванс, — покраснел как рак мой студент, который сидел за последней партой и больше на меня пялился, чем писал.
— Это просто так, — быстро затараторил его друг и сосед по парте, кучерявый и довольно симпатичный паренек. — Мы очень рады, что вы у нас ведете занятия.
Разве я могла обидеть студентов? Нет, конечно, да и преподавателям приятно, когда им дарят цветы.
— Спасибо, мальчики, — расплылась в самой обворожительной улыбке, стараясь их подбодрить, а то они так долго решались на этот поступок. Вот сейчас им откажу, а потом больше ни один преподаватель не получит от них ни одного букета.
И тут вихрастый быстро схватил мою руку и склонился к ней, целуя. «А вот это уже плохо, — подумала я. — Выходит за рамки субординации».
— Кхм, кхм, — раздалось покашливание. Я перевала взгляд и увидела полные негодования глаза ректора.
Я резко выдернула руку из ладони парня, который с испугом посмотрел на главу академии и понял, что сделал что-то явно не то. Но пока не осознал, что именно. Честно говоря, я тоже. Почему он так на нас смотрит? Словно хочет всех сейчас где-то прикопать в лесу под деревом.
— Студенты, скоро начнется следующая пара, и вам стоит поторопиться, — абсолютно ледяным тоном произнес ректор, и в аудитории, казалось, температура стала ниже на пару градусов.
Парни быстро распрощались со мной и ректором, и торопливо исчезли за дверьми аудитории.
Дейв Сандерс сначала на меня не смотрел. Я видела его напряженное лицо и часто вздымающуюся широкую грудную клетку. Потом он все же удосужил меня взглядом из-под гневно сдвинутых бровей. Его взор был острый, словно бритва, а потом ректор абсолютно бесстрастным тоном произнес:
— Леди Анита, что сейчас я наблюдал? — бровь иронически вздернулась вверх.
— Я… — было замямлила в ответ, но потом подумала: «Да ничего такого я не сделала и парни тоже». И, вздернув нос, ответила также холодно: — Мои студенты просто подарили мне цветы в знак благодарности. Им очень понравилось, как я веду лекции.
Долгий пристальный взгляд, казалось, заглядывающий в душу, я начала нервничать под ним и переступала с ноги на ногу.
— Да? — протянул ректор Сандерс. — Но вы, леди Эванс, все-таки имейте в виду, что между преподавателем и студентами должна четко соблюдаться субординация. Никаких вольностей и связей, все только в рамках учебного процесса — остальное не допускается.
Я аж от таких слов задохнулась. Моему возмущению не было предела и я, запылав праведным гневом, выпалила:
— Да как вы могли такое обо мне подумать! Они же еще дети!
— То есть с более взрослыми студентами вы допускаете возможность связи, так сказать, фривольного характера, — прищурив глаза, съехидничал ректор.
— Я прекрасно знаю, какую роль играет преподаватель, и серой морали не допускаю, — ответила гордо.
— Не забывайте, в любом уставе всех академий прописано: связь со студентами — увольнение и пожизненный запрет работать в обучающих учреждениях! — припечатал напоследок ректор.
— Я об это прекрасно знаю, — процедила сквозь зубы, смотря на этого противного мужчину исподлобья.
«Вон оно как… А я чуть в него не… Да не буду больше даже о нем думать!»
Чеканя шаг, ректор вышел из аудитории, оставив меня в смятении и расстроенных чувствах.
***
День после такого сразу же не задался. В столовой на обеде я села одна, как бы коллеги не звали меня присоединиться к ним. У окна расположились только мы с Риной. Я ковыряла вилкой в салате с креветками и пила яблочный сок. Мой фамильяр даже притих, чувствуя мое настроение, и тихонько уплетал помидоры, которые попросил посыпать четырьмя ложками сахара. А также еще она потребовала принести абрикосов.
— Ани, тебе помочь чем-то? — раздалось такой удивительный для пернатой вредины вопрос.
Я молча покачала головой, так и не взглянув на нее.
— Что-то случилось на занятиях? — продолжала допытываться Рина.
— Нет, как раз лекция прошла чудесно.
— Так, тогда все понятно — дело в ректоре.
Я промолчала.
— А давай, когда я случайно мимо него буду пролетать, то нагажу ему на голову.
Вот честно — я аж подавилась от этих слов и не могла долго откашляться. Все в обеденной зале уже начали на меня удивленно поворачивать головы.
— Да он даже не узнает, что это я. Но мстя нужна! И я тебя в обиду не дам! — пафосно отозвалась Рина.
— Спасибо, конечно, но не надо так делать, пожалуйста, — попросила фамильяра, очень сильно опасаясь, что она все-так может сделать по-своему.
— К обидчикам не проявляй жалости!
«Где вот она опять такого нахваталась?»
— Да все нормально, просто немного недопоняли друг друга. Все разрешится само... Я думаю.
А сама вдруг испугалась — ведь он мой научный руководитель! И чем я раньше-то думала, когда вдруг стала воспринимать его иначе. Как и когда это случилось? Мысли метались, словно рассерженный рой ос в голове. Ведь Дейв стал для меня привлекательным мужчиной, а не просто руководителем диссертации. И я уже была готова в него влюбится, а если он будет со мной теперь все время холоден? И всего лишь из-за букета цветов? Почему же он так отреагировал?
Придя к себе в комнату, я долго ходила из угла в угол, заламывала руки и репетировала речь, ведь сегодня мне предстоит после всего произошедшего пойти к ректору и как-то его спросить, можно ли мне повести студентов вместо лекции в музей. Стояла перед зеркалом и никак не решалась. Время шло, часы тикали на комоде, отсчитывая последние минуты до конца рабочего дня. Багровое солнце медленно садилось, заливая оранжевым цветом все вокруг, деревья окрасились в лилово-рыжий цвет. Воздух постепенно остывал, принося такую необходимую прохладу.
«Ну что же, я рискну. Это же ради студентов», — настраивала себя и решительно направилась к учебному корпусу.