Анна Безбрежная – Хозяин Вьюги и Снежинка (страница 1)
Анна Безбрежная
Хозяин Вьюги и Снежинка
Глава 1
В заснеженном дворе княжеского дома, окутанного мягким лунным светом, зажглась яркими магическими огнями величественная ель. Сверкающие огоньки рассыпались по ее пушистым ветвям и мерцали, словно сотни маленьких звезд, переливались в хрустальных шарах и блестящих подвесках, отражая и множа разноцветные блики.
Весь двор ахнул от восторга и зааплодировал. Я тоже запрыгала и захлопала в ладоши, ведь предвкушение нового года – это всегда ожидание радости и чего-то волшебного.
Князь Кромель улыбнулся в густую седую бороду и довольно кивнул своему магу, что зажег волшебством гирлянды на лесной красавице. Его жена Райсла с двумя дочерьми – Гелиндой и Эрдис, радостно переговаривались, рассматривая яркие шары с искусно нарисованными на них картинками.
Двор полнился гомоном княжеских гостей, прислуги и рабочих. Радостное настроение перед праздником овладело всеми. Я потерла щеки, их щипало от мороза и колючие варежки чуть оцарапали кожу. Поправила шапочку и решилась подойти ближе, рассмотреть елку.
– Айслин! – окрикнул меня резкий голос ключницы князя – Визгард. – Иди к себе, отоспись лучше перед завтрашним днем!
Пожилая женщина была строгой, и умело управляла слугами в доме князя, но мне казалась слишком уж она с нами резкая. На Визгард был накинут тулуп из овчины, что делал ее еще толще.
– Но… – хотела я было возразить, что пять минут любования на елку ничего не изменят, но Визгард меня слушать не стала, перебила.
– Айслин, иди. Завтра сама знаешь, приедут важные гости и нам всем рано утром вставать, готовить и убираться.
Я тихонько вздохнула и, понурив голову, пошла к себе.
Снег поскрипывал под сапогами, и я плелась к дому, где жили слуги. Луна на небе светила одиноким фонарем в царстве ночи. Ее диск, безупречно круглый и ослепительно белый, казался вырезанным из лунного камня. Свет луны ярко освещал дорогу, которая шла мимо амбаров со съестными припасами, возле конюшни и хлева со свиньями. Вскоре я подошла к двухэтажному бревенчатому заданию, где ютились слуги в небольших комнатушках. Отряхнула ноги, с них комьями посыпался снег: в этом году зима была особо снежная. Стряхнула снежинки с шубки, поношенной, правда, но еще годной. Тетя подарила ее мне, когда пристраивала на услужение в княжеский дом год назад.
Скрип ступенек на второй этаж сопроводил меня до моей комнаты в самом конце коридора. Ну и что, что маленькой, зато я жила там одна, чему не могла не радоваться, хоть в чем-то повезло мне. Хотя раньше, когда я жила с родителями, делила комнату с маленьким братом. Но это было в другой моей жизни: счастливой и беспечной. Никогда не знаешь, как повернется твоя судьба и лицом ли, или спиной, так что сейчас я уже и этому убогому крову была рада.
Зайдя к себе в комнату, я разулась, сняла сапоги, поставила их возле единственного стула, куда кинула шубку. Варежки и шапку положила на полку, где стена была теплой – внизу в общем зале топили очаг, от чего она прогревалась. И тут же стояла кровать, прижавшись к теплому шершавому дереву стены, было легче засыпать в холодные ночи.
Я стянула с себя темно-серое шерстяное платье, которое давно привезла с собой из родного дома. Оставшись в одной сорочке, закуталась в одеяло и села напротив окна. Зажгла свечку и стала резать хлеб, что припасла еще с обеда. У меня еще был кусочек сала – достаточно для утоления голода на сегодня. Все запила холодным морсом и уставилась в окно, вспоминая времена, когда мне было не так одиноко и тоскливо. Времена, когда еще была жива моя мама, папа и младший брат, а я жила счастливо, даже не представляя, что скоро моя жизнь круто и бесповоротно изменится.
Глава 2
Деревня Игрим раскинулась у подножья Южных склонов нашего княжества Гладис. Теплые ветра дули с юга и приносили лето раньше, чем в другие города страны. Леса наполняли ягоды и грибы, поля дарили богатые урожаи, скот нагуливал бока на зеленых пастбищах, а зимы были хоть и снежными, но теплыми.
Наш двухэтажный дом с оранжевой черепичной крышей расположился на небольшой центральной улице. В уютном саду мы с мамой высаживали овощи, ягоды и собирали богатый урожай с фруктовых деревьев. Цветы щедро росли на газонах, радуя глаз яркими соцветиями и излучали медовый аромат на весь сад. Наша кошка Киля, любила сидеть на лавке возле крыльца и жмуриться на солнышке. Мама ухаживала за домом, а отец был гончаром. Нас было двое детей, я и брат Миттас, младше меня на четыре года.
Мы были счастливой семьей, и я и Митас были всегда окружены заботой и любовью, пока не пришла беда – Огненная лихорадка скосила пару десятков человек в нашей деревне. Болезнь прокатилась смертельной волной по всему княжеству, забирая жизни людей без оглядки на статус, возраст и пол. И моих родных она забрала…
Мы слегли с лихорадкой один за другим, за нами ухаживали переболевшие соседи, с которыми мы дружили, приходил лекарь, отпаивал разными целебными травами. Огненная лихорадка словно воспламеняла мозг, и ты впадал в забытье и проводил в нем две недели, мучаясь и сгорая в бреду. Только я очнулась, а мои родители и брат – нет.
С тех пор свет для меня будто померк, и хоть прошло уже полтора года – а легче не стало.
Воспоминания накатили снежным комом и сдавили грудь, дышать стало труднее и горе затопило разум, а слезы потекли из глаз. Капли влаги тут же замерзли на щеках, превратившись в холодные снежинки. Я их быстро смахнула со щек.
– Даже поплакать не могу нормально, – проворчала я и всхлипнула.
Вот такая у меня странная магия. А проснулась она неожиданно, была середина лета, воскресенье и мы сидели за столом всей семьей – завтракали. На столе стояла большая чашка только что собранной ароматной клубники. На тарелке горкой лежали горячие ажурные блины, что испекла мама, в кружках было налито парное молоко. Мама, с сияющими счастьем светло-голубыми глазами убрала под платок выбившуюся светлую прядь волос, мне именно от нее достались очень светлые глаза и почти белоснежные волосы, и поцеловала нас с Миттасом в макушку. Папа рассказывал веселую историю, от чего мы громко хохотали. И я так надрывалась от смеха, что икнула и слезы выступили на глазах. Но вдруг щеки куснуло холодом. Вся семья вдруг перестала смеяться, и удивленно округлили глаза. Я не поняла, что случилось, а щеки продолжало колоть, будто на морозе стояла. Дотронувшись до лица, почувствовала холод снега, отняла руку от щеки и устаивалась на снежинки! Я удивленно распахнула глаза и тут мне на руку упала еще одна кружевная белоснежная красавица. Потом еще одна… и еще! Я подняла глаза на потолок, а оттуда, прямо с побеленного потолка на нас летел рой снежинок!
– О-о, – воскликнула я и вскочила со стула.
– Ничего себе! Зама наступала летом! – радостно завопил Миттас и бросился ловить снежинки, радостно смеясь.
– Мама? – не понимала я, что творится. Я испугалась.
А отец усмехнулся и воскликнул:
– Смотрите, молоко превратилось в лед!
– Мама, что происходит? – мне было страшно, в отличие от моих веселящихся родственников.
– Дочка, – мама подошла ко мне и успокаивающе погладила по голове, – это твоя магия проснулась. – Улыбнулась она.
– У меня есть магия? – растерялась я.
– Ну ты, Айслин, даешь, – довольно крякнул мой отец.
– Я то же буду магом! – бегал по кухне мой брат и размахивал руками, превращая танец снежинок в хаотичные завихрения.
– Будешь, будешь, как и мы, – улыбнулась мама.
– Да у нас она уж и не такая значительная. Была бы сильная магия, так мы бы с тобой в столице жили и богатыми были, – покачал головой отец.
– Может, у Айслин так и будет! – воскликнула мама.
– Айси, прекрати осыпать нас снежинками, – произнес отец, – а то потом сама тут все и будешь убирать. Смотри вон, твоя любимая клубника уже обледенела.
Я растерянно смотрела на родителей, замерзшее молоко, заледеневшую клубнику и пыталась осознать – я тоже стала магом!
Мне в то время только исполнилось шестнадцать и это как раз был средний возраст для ее пробуждения. Честно говоря, время стать значительным и сильным магом у меня прошло, потому что сильная магия просыпает намного раньше. А так как мама и отец обладали слабой магией, как и бабушки с дедушками с обеих сторон, я не сильно наделялась и на нее и не уповала, как на билет в лучшее будущее.
Магия отца проявлялась в том, что он мог заставить рыбу идти прямо в сети, а птиц в силки приманить. Мама могла голосом заставить тесто подняться быстрее и нагреть воду за полминуты. Эта магия бытовая и слабого первого уровня. У дедушек и бабушек тоже была не особо выдающаяся. Да и в стране сильная магия была не у многих, вернее у многих ее вообще не было. А у тех, у кого она была значительная, сразу же отправляли учиться в академии магии и выпускники навсегда были обеспечены хорошей и сытой жизнью впоследствии.
– Айслин, может, у тебя это только начало какой-то значимой магии? – сказала мама, сметая снежинки со стола, вроде они прекратили сыпаться на нас. Хотя я ничего не останавливала – просто не знала, как это делать.
– Да, Айслин надо показать специалистам-магам. Пусть посмотрят ее потенциал, вдруг он такой высокий, что ее возьмут в академию! – задумчиво почесал бороду мой отец.