Анна Берсенева – Ревнивая печаль (страница 4)

Ей надо было успеть по меньшей мере в пять мест одновременно, и она каким-то невероятным образом ухитрялась это делать. А как было выбрать, что важнее?

На Форуме путешествий впервые обсуждались туристские маршруты по России – именно то, чем Лера начала заниматься еще в ту пору, когда западные туристы, а с ними и московские агентства шарахались от России с ее путчами, рэкетирами и бандитами; теперь «Московскому гостю» не было равных во въездном туризме.

А на Форуме туристских экспертов как раз в это время говорили об Африке, и это тоже невозможно было пропустить. Африка почему-то входила в моду у русских, все желали сафари, бедуинов и прочей экзотики, но при этом со всеми удобствами и как можно дешевле.

Лера давно уже научилась разбираться, какую работу можно доверить сотрудникам – хоть, например, бессменному обаятельному лентяю Кириллу Старикову, приехавшему с ней в Берлин, – а чем надо заниматься только самой, забыв о рангах, чтобы потом не искать виноватых.

Если чем-то приходилось жертвовать, то, конечно, обедом, ограничиваясь чашкой кофе. Но походка при всем этом должна была оставаться такой же легкой, улыбка – такой же неотразимой, а запах духов – таким же таинственным…

– Валерия, дорогая, ты устала!

Александр Алексиадис, ее неизменный греческий партнер и друг, перехватил Леру по дороге к кенийскому стенду. За пять лет сотрудничества с Россией Алексиадис неплохо выучил русский и с удовольствием практиковался – даже здесь, в Берлине. А Кирюша Стариков охотно учил его то молодежному сленгу, то каким-нибудь особенно забористым матерным коленцам.

– С чего ты взял, Алик? – удивилась Лера. – Ты хочешь сказать, что я плохо выгляжу?

– Ты будешь хорошо выглядеть, даже если проведешь трое суток без сна и отдыха! – широко улыбнулся Алексиадис. – А говорю я потому, что Кирюша растрепал мне о кое-каких твоих достижениях на этой «мессе». И я понимаю, человек устал, если он столько поработал! Поэтому я хочу тебе предложить, Валерия: поручи Кению кому-нибудь другому, и пойдем в пресс-центр, выпьем кофе. Один бармен оказался соотечественником, он сварит то, что надо.

– Ладно, – согласилась Лера. – Но на полчаса, Алик. Ты же знаешь, как мне приятно болтать с тобой, но я хочу улететь завтра вечером, а не все можно оставить на Кирюшу.

Кофе, сваренный огненноглазым барменом-греком, действительно оказался «как надо». Лера с удовольствием дышала его паром над маленькой белой чашечкой.

– Не волнуйся, милая Валерия, – успокоил ее Алексиадис, – полчаса со мной – не самое бесполезное занятие. Знаешь, с кем я говорил только что?

– С кем? – спросила Лера, откидываясь на спинку кресла и с удовольствием ощущая блаженную свободу, которую всегда она чувствовала, разговаривая с Алексиадисом.

Он был человек моторный, в общении с ним не было ни капли напряжения, и они отлично понимали друг друга.

– С французами. Они занимаются международным школьным обменом и как раз сейчас ищут нового партнера. Они, конечно, не говорят, но я узнал стороной, – с удовольствием ввернул красивый оборот Алексиадис, – что их московские партнеры недавно разорились и вся программа оказалась под угрозой. Одним словом, я порекомендовал им тебя. Ты довольна?

– Спасибо, Алик, – оживилась Лера. – Ты попал в самую точку, я и сама думала, что это было бы интересно – образовательные проекты. Но, по-моему, в Москве этим занимается достаточно фирм?

– О, они уже имели дело со многими и очень разочарованы! В Москве много интеллектуалов, которые могут составить хорошую программу, но не так много людей, желающих за что-то отвечать. Тем более за иностранных детей. Одним словом, вот их проспект. – Щегольски мелькнув подкладкой пиджака с фирменным знаком Армани, Алексиадис извлек из внутреннего кармана глянцевую страничку. – Посмотри и поговори с господином Вернье. Если, конечно, тебя это увлечет, – добавил он.

Алексиадис знал, в каком случае Лера станет заниматься любым делом, и она благодарно улыбнулась ему за понимание.

– Знаешь, что я вспомнил, рекомендуя им тебя? – вдруг спросил он. – Как ты потащила меня в Фермопилы, потому что тебе хотелось взглянуть на могилу царя Леонида. А была такая жара, что всякая другая женщина стремилась бы к морю или, в крайнем случае, в афинский магазин за шубой!

– Ты классику нашу читал? – улыбнулась Лера. – «Разве я – другие?» – так говорил один наш очень милый человек по имени Илья Ильич Обломов.

Из-за всех этих наплывающих друг на друга дел Лера даже по Берлину не успела пройтись. Вообще-то она не очень любила Германию. То есть не то чтобы не любила – просто ей больше нравились южные, средиземноморские страны с их взрывным темпераментом, которым, казалось, пронизаны были сами улицы.

Но после всего этого сумасшедшего круговорота ей до оскомины хотелось побыть одной. Припарковать наконец взятый напрокат «Опель» и идти по улице пешком, никуда не торопиться, сворачивать в тихие переулки. И думать о Мите – представлять, что они идут по Берлину вдвоем…

Лера прошла под огромным воздушным шаром в виде глобуса, добралась наконец до выхода из выставочного комплекса и вздохнула с облегчением, предвкушая долгожданное одиночество.

Поэтому она вздрогнула и прибавила шагу, вдруг услышав, что кто-то окликает ее по имени. Но назойливый «кто-то» не отставал, и Лера резко обернулась, от усталости готовая послать его подальше.

На огромной площадке перед марсианским выставочным комплексом, в лучах весеннего берлинского солнца, стоял перед нею Андрей Майборода.

Он так переменился, что Лера едва узнала его. Не изменилась только та редкостная «резидентская» невыразительность внешности, которая так бросилась ей в глаза еще при первом знакомстве. Но тогда, пять лет назад в Москве, это была какая-то располагающая, элегантная невыразительность. Теперь же Андрей выглядел так тускло, словно его посыпали пылью – несмотря на добротность его серого костюма в неизменную с московской поры «елочку».

– Андрей! – ахнула Лера, заслоняясь рукой от закатных лучей, чтобы удостовериться в том, что не ошиблась. – Ты что здесь делаешь?

– Да так как-то… – пожал плечами Майборода. – Приятель у меня здесь аккредитован, вот и я зашел. По старой памяти!

– Так ты теперь в Германии? – спросила Лера.

Неожиданно она почувствовала растерянность. Пока Андрей был ее шефом, отношения у них были доверительные и Лере казалось, что Андрей ничего, связанного с работой, от нее не скрывает. Да и она работала самозабвенно, не жалея ни времени, ни сил. Наверное, поэтому она так болезненно восприняла его внезапный побег.

«Мог бы хоть что-то мне объяснить! – думала она тогда. – Неужели я не поняла бы, если он действительно оказался в безвыходной ситуации?»

Но теперь перед нею стоял совершенно посторонний человек, и ни одно чувство не шевельнулось в ее душе – даже обида.

– В Германии, как видишь, – ответил Андрей. – Я знал, что тебя здесь встречу. У тебя есть время?

– Да вообще-то… – проговорила Лера. – Вообще-то я хотела отдохнуть. И я улетаю сегодня вечером…

– Может быть, поужинаем где-нибудь вместе? – предложил Майборода.

Лере очень хотелось отказаться: необъяснимая неловкость не отпускала ее. Но хотя он был ей никто, и не только по работе, – просто сказать «нет» она почему-то не могла.

– Хорошо, – с едва ощутимым вздохом кивнула она. – Поужинаем. Приглашай, Андрей, я Берлин плохо знаю.

– Мы вот как можем сделать, – говорил Майборода, пока они шли к стоянке машин возле выставки. – Ты ведь на арендованной, наверное? Так ты ее пока здесь оставь, потом я тебя сюда же и привезу. Или другой вариант: сейчас возвращаем твою машину, едем на моей, и я потом отвожу тебя в отель. Или еще можно…

– Это все равно, Андрей, – остановила его Лера. – Остановимся на первом варианте и не будем больше об этом думать.

Ей было скучно с ним – так скучно, что Лера даже удивилась: ей вообще редко бывало скучно с людьми, они изначально были ей интересны.

Они сели в его красный «Фольксваген» – подержанный, но аккуратный, как все немецкие авто, – и поехали по широкой, наводненной машинами улице. Берлина Лера действительно не знала, поэтому не могла понять, куда они едут.

Андрей остановил машину в тихом переулке – как раз в таком, в который Лера собиралась завернуть одна, гуляя по городу без цели. Теперь цель была, и ей было скучно.

Но ресторан «Под золотым фазаном», в который они вошли, сразу Лере понравился. Это был настоящий немецкий ресторан – с неполированными столами и массивными, темного дерева стульями, с охотничьими гравюрами на стенах и сухими букетами из полевых трав и лесных цветов.

Садясь за стол у небольшого окна, выходящего в чудесный маленький палисадник, Лера мимоходом отметила про себя, что Андрей не отодвинул стул, чтобы помочь ей сесть. Впрочем, едва ли это сделал бы кто-нибудь из присутствующих здесь мужчин. А любая равноправная женщина уж точно обиделась бы на подобную дискриминацию.

– Что ты будешь есть? – спросил Майборода.

Лера рассеянно просмотрела меню. От усталости у нее совсем не было аппетита. К тому же и есть с Андреем ей тоже было скучно.

– Закажи сам, Андрей, – сказала она. – Что считается немецким национальным блюдом, ты же лучше знаешь? Только без закусок, мне есть не очень хочется.