Анна Белинская – За тобой (страница 3)

Поелозив на стуле, вытягиваю под партой ноги. Спиной утыкаюсь в спинку стула.

– Всем добрый день, – она приветствует группу, обведя ту взглядом, после чего переводит его на меня. – Бонжу’р. Для тех, с кем еще не успела познакомиться, сообщаю – я ваш новый преподаватель по иностранному – Кузнецова Наталья Михайловна.

Она смотрит мне в глаза, давая понять, что эта информация для меня.

Окей. Будем знакомы, Наталья Михайловна.

Выдерживаю ее взгляд. Зрительный контакт с соперником— основа основ в боксе, эта способность выработана до рефлекса.

– Соколовский Денис Юрьевич. Ваш новый студент, – представляюсь в ответ, хоть и не просили.

С секунду Кузнецова молчит.

– Прекрасно. А теперь то же самое, только на французском, – произносит она, усаживаясь за стол.

Твою ж…

Скрещиваю под партой ноги. Задницей еложу по стулу.

По аудитории проносятся тихие хохотки.

Окей.

– Можно помощь друга? – киваю на притихшую Бондаренко.

Сзади кто-то ржет.

Я тоже улыбаюсь и буквально чувствую исходящее от новенькой желание обеспечить симметрию на моем лице.

Коротко откашлявшись в кулак, она отводит взгляд в сторону, отчего делаю вывод, что этот спарринг выиграл я.

– Открываем страницу номер …– произносит Кузнецова, включаясь в занятие.

– Держи…– шепчет Дашка, подсовывая мне ручку и двойной лист.

Всю пару рисую всякую белиберду.

Дашка читает какой-то текст и умело его переводит. Из того, что она говорит, я не понимаю ни хрена. Лично мне французская речь напоминает звуки, когда кто-то в алюминиевое ведро криво ссыт. Но к голосу новенькой прислушиваюсь. Особенно к ее идеальному картавому «рэ».

– Я догоню, – говорю Бондаренко, как только звенит звонок с пары.

– Ты остаешься? – спрашивает подруга. Ее недоумение отражено на лице, но все же она решает смолчать и покидает аудиторию в числе последних.

Я остаюсь сидеть на своем месте. Щелкаю ручкой, пока наблюдаю за Кузнецовой. Стоя ко мне спиной, она стирает с доски записи и поворачивается только тогда, когда остаемся вдвоем.

– У вас какие-то вопросы? – спрашивает, отряхивая руки от меловой пыли.

Покрутив ручку в пальцах, опускаю ту на парту и слегка подаюсь корпусом вперед, обращаясь:

– Наталья…

– Михайловна, – тут же добавляет она.

Коротко улыбнувшись, повторяю:

– Михайловна.

– Я вас внимательно слушаю…Соколовский, верно? – уточняет с интонацией, которую не могу распознать.

И почему-то конкретно сейчас я замечаю огромную разницу между ней и той же Дашкой. Замечаю то, что не смог разглядеть ни в первую встречу, ни как только вошел в аудиторию. Взгляд. Он другой. Взрослый.

– Верно, – киваю медленно.

– Так что? – она подходит к столу и упирается о его край ладонями, тоже чуть подаваясь вперед.

– Наталья…Михайловна, между нами не будет никаких проблем? Так? – выгибаю бровь.

– Между нами?

– Между мной и…вами, – уточняю.

Тянет улыбнуться.

– А какие у нас могут быть проблемы? – слегка наклонив голову к плечу, спрашивает Наталья…Михайловна.

– Ну я не знаю…Там, на парковке, я понятия не имел, что вы…

– Соколовский, – отрезает она довольно резко, – проблемы у вас… могут быть, если на моих занятиях вы продолжите бездельничать. Поэтому, будьте добры к следующей паре подготовить ручку, тетрадь и краткий пересказ о французской Полинезии. Как будущему специалисту по туризму эти знания вам пригодятся. Еще вопросы есть?

Вот так значит, да?

Ну окей, ничья, Наталья Михална…1:1.

Проведя большим пальцем по «здоровой» брови, отвечаю:

– Есть. Че с бампером? Покрасили?

Несколько секунд новенькая смотрит на меня молча, после чего бросает короткое «до свидания» и сгребает свои вещи со стола. Покидает аудиторию так быстро, что не успеваю попрощаться в ответ.

Глава 3.

Денис

– …за остальным заеду завтра, – говорю в наушники, вытряхиваясь из машины.

– А почему сразу все не взял? – со смешком уточняет мать.

– Ма, я понимаю твое желание поскорее избавиться от меня, но проявляй его не так демонстративно, – усмехаюсь.

– Скажи ему, что мы отправим его барахло на такси… – слышу задним фоном голос отца.

– Я все слышал, – забираю с заднего сиденья сумки и, толкнув коленом дверь, направляюсь в сторону подъезда.

– Он все слышал, – передает мать отцу.

– Тогда пусть знает, что мы отправляемся в кругосветку, и не смеет соваться к нам как минимум го-о-од! – кричит батя, на что мама начинает смеяться.

На самом деле я целенаправленно взял только вещи первой необходимости, чтобы завтра был повод вернуться домой и поесть.

– Ладно, я понял, – говорю быстро. – Ма, все, давай… – поспешно сворачиваю разговор, заметив, как массивная дверь в подъезд, в котором секунду назад скрылись две фигуры, начинает медленно закрываться.

Мои руки заняты огромными спортивными сумками, ключ от домофона в каком-то из задних карманов джинсов, поэтому припускаю в шаге. Точнее бегу и успеваю вклинить ногу, не давая двери захлопнуться перед моим носом.

Пересекаю просторный холл на первом этаже и направляюсь в сторону лифтов.

Пахнет моющим средством. Полы, выстланные мраморной и уже пошарканной плиткой, влажные.

Этот жилой комплекс – не первой свежести. Имею в виду, что ему около семи лет. Но двор обжитый, да и район удобный. Конкретно этому критерию я отдавал предпочтение, когда выбирал себе хату, – район. Удаленность от центра города не имела значения, когда под жопой колеса. Близость к морю – вот основное преимущество выбранного мною ЖК.

Из двух окон моей квартиры видно море. Я конкретный такой везунчик, раз мне удалось отхватить хату уже в плотно заселенном доме. Бывший хозяин – москвич, просто вложился в недвижку. Без понятия, по какой причине он решил распрощаться с квадратными метрами на курортном побережье, главное, что он решил это сделать вовремя для меня.

Родители и брат спонсировали мое отдельное проживание. Подарок на мое двадцатиоднолетие. Вообще-то, я просил игровую приставку, но меня никто не слушал, так что…

Мои предки считают, что мне пора жить самостоятельно и «взрослеть». Их шутки про мое отселение уже набили оскомину. Лично меня все устраивало в родительском доме. Особенно мамины завтраки и обеды. А ужины у меня случались там, куда сваливал тусоваться.

Сегодня – первая ночь, которую проведу в своей новой квартире. Вчера в ней отработал клининг после ремонта, а позавчера привезли кровать. Кроме нее никакой мебели в хате нет, но родители посчитали, что этого достаточно, чтобы мне начать самостоятельную жизнь.

Сорок минут назад я стоял с сумками в руках в прихожей родительской квартиры и выжимал из себя слезы. Смотрел на родителей тем взглядом, которым смотрел, когда они в первый раз привели меня в детский сад и попытались вручить полноватой воспитательнице с оранжевой помадой на губах. В тот раз сработало, и меня забрали домой, сегодня… Короче, когда сегодня меня выставили за дверь, клянусь, я слышал мамин радостный крик и батино «за это надо выпить!».