Анна Белинская – Потанцуй со мной (страница 6)
– Да Боже! Ал! Тебя нравится Сева? Поверить не могу, – сокрушаюсь в шоке я.
– Ты видела его тело? Он же сам Бог!
– Ага, Бог Бафомет,***** точно! – соглашаюсь я.
– Аполлон! – спорит Рюмина.
– Аполлон не наркоманил, – хохочу, забавляясь нашим бестолковым разговором.
– Ты не можешь этого знать. И к тому же, Аполлон был покровителем искусств и олицетворением мужской красоты. Всё сходится!
И ведь не поспоришь.
Сдаюсь.
Бесспорно, Сева – привлекательный парень, возможно, он даже самый яркий персонаж в группе, но лично меня такие особи не впечатляют. Слишком смазливый снаружи, но уродливый внутри. Вокруг Севы всегда вьются толпы девчонок, заглядывающих ему прямо в рот и мечтающих, чтобы на их «клавишах» этот подонок сыграл. Неужели моя Алка тоже записалась в его фанатки?
– А если серьезно, Ал?
Шутки шутками, но Ветров – далеко не тот экземпляр, рядом с которым я хотела бы видеть свою лучшую подругу.
С Аллой Рюминой мы познакомились на вступительных испытаниях. Ее сложно было не заметить: яркую, короткостриженую брюнетку с сексуальной ухмылкой. Она обращала на себя внимание всех поступающих, да и экзаменаторов, не сомневаюсь, тоже! Ее громкий, заводной смех разносился по всему тренировочному залу!
А что она творила на паркете!
Серьезно, у меня случилась эстетическая кома, когда я увидела Алкин чувственный Вог под хаус-мелодию. Я такого никогда не видела.
В моей Астрахани, откуда я родом, так не танцуют, да и вряд ли знают даже само направление Вога.
Я тогда еще подумала, что мне со своим контемпом здесь ловить нечего, но поступила!
Я стояла за кулисами с широко открытым ртом, когда мимо меня изящной подиумной походкой проплыла Алла, бросив свое коронное рюминское: «Прикрой рот, а то продует!»
Так и подружились!
За три года обучения, куда мы только с Рюминой не вляпывались, из каких только переделок не выкручивались, но нужно отдать Алке должное, у нее всегда оставалась голова на плечах, при всем ее раскрепощенном и бунтарском характере. Она знает, когда нужно остановиться, где улыбнуться, а кого послать на хрен. Рюмина всегда мне казалась старше своих лет, опытнее, да и выглядит она убедительнее и взрослее. Не знаю, возможно, это из-за ее короткой беспорядочной стрижки, возможно, из-за ее сексуального хищного взгляда, которым она одаривает тех, кто ей выгоден.
Вот поэтому за бухлишком всегда ходит она.
Потому что мне не продают! И постоянно просят документ, который я благополучно забываю.
Я так, как Алка, не умею. Если я отрываюсь, то теряюсь в ощущениях, где нужно смолчать – мой язык существует отдельно от моего мозга!
– А что? Мне с ним траву не курить. А для здоровья такое тело грех не пользовать! – подмигивает подруга, а я обреченно качаю головой.
И сколько бы неутешительных доводов я сейчас не привела, Рюмина все равно сделает по-своему.
Впрочем, я сама такая, че уж.
– Лучше бы ты запала на Берга. Хороший парень, – недовольно бормочу подруге.
– Слишком хороший. Жаль, что мое тело не выбирает, кого ему хотеть, – философски заключает Алла.
– А душа? – интересуюсь.
– А о душе мне еще рано задумываться, – надевает свою черную кожаную косуху, – подумаю о ней лет так в сорок!
Ну не знаю…
Может, я слишком романтична, но для меня важно, чтобы не только мое тело выбирало и хотело, но и сердце. У Алки разнообразная личная жизнь, а вот у меня дальше глубоких поцелует и поглаживаний с Мотом не заходило.
И если в свои двадцать я еще девственница, это не значит, что я отношусь к ней, как чему-то святому и неприкосновенному, и не собираюсь хранить ее до прихода свидетелей иеговых, просто я не чувствую, что Свирский – тот самый. Я не жду тех самых бабочек в животе и всё такое, но я должна доверять своему партнеру, а не бояться. А в последнее время я боюсь Свирского.
Я прекрасно знаю все эти «нельзя отказывать парню в близости, иначе он найдет ее на стороне» и прочее. Но не понимаю этого. Если Матвею важно только пользовать мое тело, как сказала Алка, то я не лучшая кандидатура. А если важна я, то подождет и добьется моего доверия. Я не из стеснительных и не робкого десятка, но ложиться в постель только из-за того, что мне уже двадцать, я не собираюсь!
– Готова? – дождавшись моего кивка, подруга застегивает свой яркий красный шлем, – ну тогда погнали!
Глава 5. Юля
На парковке Алкин ярко-красный скутер выглядит точно небрежно брошенная капелька краски на холст. Рюмина паркует его там, где придется, потому что вечно опаздывает, а потом забывает, где бросила.
Несколько раз парни прикалывались над ней и утаскивали скутер за корпус. Разъярённая Алла Рюмина – мечта любого мужчины! Такая сексуальная дикая кошка, позволяющая на себя глазеть, но не трогать, иначе выцарапает глаза.
Когда я впервые увидела Алку на скутере, я влюбилась в нее во второй раз. Свободная от чужого мнения, раскрепощенная, независимая Рюмина въехала на парковку так, будто она сидит за рулем Мазератти! И никто! Никто даже близко не посмел отпустить в ее сторону глупые шуточки. Так изящно преподнести говно на тарелке может только Алла Рюмина!
С Алкой нам в одну сторону, и я уже предвкушаю, как мы будем «пердеть» со скоростью 30 км/ч и бесить нервных, вечно опаздывающих москвичей! Кататься с Рюминой на ее минипиздике – то еще удовольствие! Эндорфины зашкаливают, а нижняя часть лица болит от безостановочного смеха!
– О, подруга, – смотрит мне за спину и убирает с подножки минимотик, – кажется, нам с тобой сегодня не по пути.
– Что? – непонимающе кручу головой и вижу Свирского, торопливо приближающегося к нам.
Разглядываю парня и понимаю, что вот по такому Матвею я соскучилась: обаятельному, ухоженному парню с потрясающей улыбкой и одной милой ямочкой на левой щеке, с чистыми серо-зелеными глазами, в которых нет места агрессии и истеричности.
– Девчонки, привет, – здоровается Свирский, но смотрит исключительно на меня.
Улыбается своей самой дружелюбной улыбкой, которая когда-то подкупила мою романтичную натуру.
Он это умеет, и нагло пользуется этим.
– Здорова, Мот! – машет рукой Алка и проворачивает несколько раз ключ в замке, прокачивая двигатель. – А где Ветров, не в курсе?
– Не знаю, – Матвей пожимает плечами, – я сегодня там не был, – кивает на здание Института.
Оно и видно, потому что Мот одет в широкую белоснежную оверсайз толстовку, фисташковые шорты, брендовые кипельно белые кроссовки и длинные носки этой же марки. Его высветленные волосы спрятаны под белой кепкой козырьком назад, и я балдею от его такого тинейджерского вида.
– Печально, но не страшно! Ладно, ребятушки, пора мне! Юлька, – посылает мне воздушный поцелуй, – пока! Мотенька, чао! – хохотнув, выруливает с парковки.
Я же говорю, Алле Рюминой можно всё!
Если бы Свирскому кто-нибудь другой сказал «Мотенька», думаю, этому бедолаге еще долго бы не понадобилась зубная паста.
Матвей хмыкает и лениво почесывает бровь.
–Зачётная неделя, Матвей, – поучительно напоминаю ему, – не помню, чтобы ты ходил в отличниках.
– Все под контролем, фиалка, – ага, как же. – Юльк, ну не дуйся, – протягивает мизинец и улыбается так, что Станиславский определенно бы крикнул коронное: «Верю!». – Мир?
Ну конечно мир, куда я денусь?
Вытягиваю свой мизинец, и Матвей ловко переплетает их, притягивая нашими сцепленными пальцами к себе.
Утыкаюсь в его грудь и поднимаю голову.
Вот он – мой Матвейчик!
– Я был не прав, обещаешь простить?
– Обещаешь завязать? – пусть не думает, что так просто отделался.