Анна Байн – Мой французский шеф (страница 5)

Глаза незнакомки загораются новым огнем. Она быстро хватает рукой мой прибор и начинает жестко водить рукой вдоль ствола. Я рычу и с еще большей интенсивностью продолжаю теребить ее клитор. Мои пальцы глубоко внутри нее, и мне нравится, какая она мокрая и узкая. В какой-то момент чувствую, что она уже близко, и увеличиваю напор. Мой малыш олененок вскрикивает и замирает. Я чувствую, как ее мышцы сокращаются вокруг моих пальцев, обхватывая их, словно тиски. В этот момент смотрю на ее лицо и неожиданно ловлю себя на мысли, что не видел ничего прекраснее. Нежные розовые пятна румянца на щеках, алые губы, которые она неистово кусает. Подрагивающие, как крылья бабочки, ресницы. Просто отпад.

Она открывает глаза, встречается со мной взглядом, и я чувствую, что мы оба хотим большего. Незнакомка немного приподнимается, и одним движения я срываю с нее кружевные стринги. В этот момент она рукой направляет мой член в себя, садится, и весь мир просто перестает существовать. Девушка сладко стонет – сексуальнее звука просто нельзя придумать.

Она начинает медленно, скользит по мне настолько мягко, что кажется: так мой олененок пробует меня на вкус. Девчонка потихоньку увеличивает темп, и вот она уже скачет на мне с неистовой силой, а я помогаю ей руками, превращая наши движения в крышесносный трах. В какой-то момент давление внизу нарастает, член пульсирует, и я знаю, что оргазм уже близко. Стараюсь из последних сил сдерживаться – она должна кончить. Хочу ощутить, как она сокращается вокруг меня. Перемещаю одну руку ей на клитор и начинаю надавливать, другой рукой беру в рот ее грудь, но вместо посасывания резко прикусываю сосок. Незнакомка вскрикивает, громко стонет, и я чувствую, как она кончает. В этот же момент разряжаюсь сам, закрыв глаза и запрокинув голову на спинку дивана. Как будто по инерции, мы оба продолжаем покачиваться в легком ритме, пытаясь собрать каждую крупицу уходящего наслаждения. Да, это было невероятно.

Я всегда думал, что к своим тридцати годам обзавелся слишком уж внушительным списком сексуальных партнерш, поэтому последние два года старался вести более сдержанный образ жизни. Завел пару постоянных подруг на вечер, день или утро – как пойдет, и наслаждался жизнью, полной удовольствий и постоянства. Однако всегда без эмоциональных привязанностей – мне ни к чему все эти нервы.

Как знать, может, я слишком далеко зашел с этой своей теорией постоянства, если на меня произвела такое впечатление какая-то киска на одну ночь? Но могу сказать точно: лучшего секса в моей жизни не было.

Я беру ее за подбородок и крепко целую в губы. Она отвечает мне мягким поцелуем. В очередной раз ловлю себя на мысли, какая же она сладкая на вкус, и помогаю медленно встать с меня. Сразу чувствую какое-то необъяснимое чувство потери, но от него меня быстро отвлекает кое-что другое.

– Черт, презерватив! – шиплю я.

Она настолько затуманила мне голову, что в первые в жизни я занимался незащищенным сексом.

– Я надеюсь, ты чиста? – говорю с легкой паникой в голосе.

– Спросил бы лучше, на таблетках ли я? – огрызается она, поправляя платье.

– Черт, прости, я никогда не занимался незащищенным сексом и месяц назад сдавал все анализы. Я чист, – смягчаю я свой тон.

Она внимательно смотрит на меня и спустя пару секунд все-таки отвечает:

– Я была у врача буквально неделю назад, у меня тоже все в порядке.

Молчу, и тут меня осеняет, что я действительно не уточнил:

– Слушай, а что насчет таблеток? Ты их принимаешь?

Она горько усмехается и говорит:

– Не беспокойся, детей не будет, – потом добавляет почти шепотом, – у меня с этим проблемы.

И вот прошло десять минут, как она ушла, если не сказать сбежала. Я сижу один и до сих пор прихожу в себя. Рукой в задумчивости вожу по дивану и вдруг нащупываю мягкий материал. Опускаю взгляд – ее трусики, точнее то, что от них осталось. Вижу небольшую бирку с брендом La Perla. «Конечно, кто бы сомневался», – усмехаюсь я.

7

Кит

Я вылетаю из его кабинки и несусь в сторону нашей. Где-то там должен быть отдельный туалет. Мне срочно необходимо остаться наедине с собой. Что же это был за дурман? Что на меня нашло? Боже, я только что переспала с абсолютно незнакомым мне парнем в приватной кабинке ночного клуба. В голове, как лампочка, вспыхивает наш последний диалог.

– Скажи свое имя? Я, кстати, Рафаэль.

– Зачем? – хмурюсь я, потом быстро расслабляю лоб. Если не перестану так делать, то через пару лет буду выкладывать косметологу гораздо большую сумму, чем сейчас. Хотя куда уж больше.

– Как знать, может, я захочу продолжить общение?

– Не заинтересована, – грубо обрываю парня, и мне сразу же становится стыдно. Чуть мягче я все же произношу: – Кит, – и ухожу прочь.

Забегаю в нашу VIP-кабинку и вижу Николь, которая сидит и спокойно попивает что-то похожее на клубничную маргариту.

– О, а вот и ты, – восклицает она. – Где ты была? Я искала тебя на танцполе, но не нашла и решила подождать тут.

– Была в туалете, там такая очередь, – вру я и сажусь рядом с ней.

– В туалете? Но у нас же тут отдельный, – с сомнением говорит Ники.

Черт, ну не могла придумать что-нибудь получше, Кит?

– Я совсем забыла о нем, наверное, алкоголь отшиб последние мозги.

Николь весело смеется и говорит:

– Ничего, подружка, сейчас мы с его же помощью вернем твои мозги на место, – после чего вручает мне свой коктейль.

– Вообще-то я бы хотела поехать домой. Завтра восемь часов в дороге до Лиона, надо выспаться. Да и ты явно устала, ехала за мной весь этот путь до Барселоны. Может быть, закончим на сегодня?

Николь сладко потягивается на диване и говорит:

– На самом деле я бы тоже отдохнула, активный выдался денек. Ну а потанцевать за ближайшие три месяца мы уж точно успеем.

Мы заказываем такси, и уже через двадцать минут я стою под душем и пытаюсь смыть с себя следы присутствия моего нового «знакомого». И если физически это не составляет труда, то вот отмыть мысли не получится ни одной мочалкой.

Воспоминания о сегодняшнем вечере как кокон, из которого не выбраться. Закрываю глаза и вижу, как он вкладывает мне в рот два своих пальца, и я усиленно сосу их. Бах! Следующая картинка: он целует меня в шею. Следующая: он кончает, откидывая голову назад, и каждая клеточка в моем теле отзывается на его приглушенный стон.

Вода в душе как будто становится все горячее, и я решаю, что лучше разобраться с этим наваждением сейчас, чем пролежать до утра, ворочаясь в кровати. Начинаю мягко поглаживать себя по груди, тем временем как вторая рука с лейкой для душа спускается вниз. Я представляю, как Рафаэль сажает меня на высокую стойку, резко раздвигает мне ноги и опускается вниз, прямо к моему лону. Нежно проводит носом по моим трусикам, после чего стягивает их. Вновь возвращается и начинает посасывать клитор, пальцами раздвигая мои складочки.

Через каких-то несколько минут я бурно кончаю. С одной стороны, мне стыдно, ведь я переспала с незнакомым мужчиной, а теперь еще и мастурбировала, представляя его. А с другой – мне почему-то все равно. Разум говорит мне: ты не любишь своего мужа, а он не любит тебя. Более того, Эрик открыто изменяет мне, так почему я должна хранить ему верность? И, чтобы окончательно забить последний гвоздь в крышку этого гроба, я тихо говорю: «Все, что произошло в Барселоне, останется в Барселоне», – и иду спать.

Наутро Николь будит меня задорным кряхтением кофемашины. Я плетусь на кухню, пытаясь на ходу продрать глаза: вчерашний алкоголь превратил меня в опухшего Йети. Подруга стоит у кухонного островка и выглядит, как цветущая розовая роза с этим ее нежным румянцем и белокурыми волосами. Честное слово, она точно нашла эликсир ангельской красоты и просто не хочет делиться рецептом.

– Доброе утро, пташка. Скажи, ты предпочитаешь испанскую или все-таки французскую кухню на завтрак? – говорит Ники, протягивая мне мой латте с огромным количеством молока, но обязательно без сахара. Хватит с меня и того, что я постоянно готовлю десерты.

– Если ты спрашиваешь, позавтракаем мы сейчас или лучше поедем и сделаем это уже по пути в Лион, то я за второй вариант, – зевая говорю я. – Пока не могу представить, как впихнуть в себя хоть что-то, кроме кофе. К тому же я слишком соскучилась по настоящим сливочным круассанам, поэтому выбор очевиден.

Николь кивает и весело говорит:

– Тогда сейчас быстренько собираемся. Сильно не прихорашивайся, все равно в нашей деревне никому нет дела до того, как ты выглядишь. Осталось только выбрать тебе машину, и можем стартовать.

– Выбрать? – с сомнением говорю я.

– Конечно. Насколько я помню, у папули на местной охраняемой парковке стоит четыре машины, но могу и ошибаться. Надо понять, на чем тебе будет удобнее. Поэтому сначала туда, а потом обратно за чемоданами. Хоп-хоп, – с этими словами Николь быстро хлопает в ладоши и начинает весело подталкивать меня в сторону комнаты.

Мы выходим из дома и вдыхаем утренний, пока еще не испепеляюще жаркий воздух каталонской столицы.

– Почему твой отец держит свои машины на общественной парковке? Неужели не переживает, что их могут угнать или поцарапать? – недоумеваю я.

– Ты же знаешь, из всех религий папа поклоняется одной – удобству. Поэтому, если в доме нет подземного паркинга, – а ты сама понимаешь, что в здании этой архитектуры и этого года постройки его естественно нет, – то он выберет ближайший крытый паркинг с охраной и не будет заморачиваться по поводу безопасности. Отец лучше переплатит страховой на случай угона, чем будет ходить дольше положенного. Иногда мне кажется, что именно этот принцип двигал им, когда он выбирал квартиру с видом на главную достопримечательность города, – хихикает Николь. – Ездить по такой жаре, чтобы посмотреть на Саграду Фамилию… Зачем, если можно любоваться ей из окна собственного дома? – пародирует отца Ники, и мы обе смеемся над его милыми странностями.