Анна Батлук – Студентка в наказание (страница 35)

Да еще бы, любой выпадет в осадок, если на студенческих отборочных играх кто-то в смертника решит поиграть.

– И кто это будет? – уточнил Олеф. – Ты?

– Я единственный знаю, как это провернуть, я не могу.

– Быстрее решайте! – не выдержала я. Мой щит уже мерцал, нужна была хотя бы секунда передышки. Я уже молчу о том, что вообще собиралась использовать магию по минимуму. – Таматин, ты брал с собой какие-то зелья?

– Брал, а что толку? Мы не добросим.

Про Адель мы, если честно, и забыли. Бесполезная в защите, она стояла за нашими спинами, рассматривала соперников, но вдруг вступила в обсуждение стратегии.

– Таматин, а ты сможешь прикрыть? Я добегу до другой команды.

– И что дальше?

– И сломаю им носы, – спокойно, будто бы сообщала, чего хочет на завтрак, сказала Адель.

Мы переглянулись, из-за чего мой щит чуть не исчез.

– Давайте попробуем, – решил Эдит. – Таматин, быстро под мой щит и переводи свой на Адель.

Адель бросилась вперед, и щит Таматина – прочный, стабильный, а самое главное, непрозрачный – несся впереди нее. Противоположная команда нашего нового игрока не видела. Не видела ровно до того момента, как она ворвалась в их ровный ряд и разбила нос капитану. Им бы не магией противостоять ей, – щит непризнанного гения пробить было нереально даже пятикурсникам, не то что второкурсникам, – но бить девушку было как-то неудобно.

На этом самом неудобстве она отправила в нокаут еще одного противника, а мы бросились бежать, пользуясь тем, что соперники дезориентированы и атаковали теперь крайне беспорядочно. Таматин пятился, но Адель не бросал и щит свой не снимал. Под его прикрытием девушка и действовала, поэтому соперники бросили пользоваться магией и решили применять грубую физическую силу.

Трибуны загудели, недовольные тем, что бьют девушку, и хоть на магическом ориентировании отличия по полу быть не должно, Адель получила несколько баллов симпатии от болельщиков. Разумеется, против троих боевиков девушке выстоять не удалось, но пока они обезвредели ее и связали, мы успели скрытья за деревьями.

– Какая у нас тактика теперь? – уточнил Олеф.

– А какая была? – Ну да, я обо всем забыла из-за произошедшего.

– Все строилось на Хантере, – хмуро напомнил Эдит. Было удивительно видеть его, обычно смешливого, таким серьезным. – Теперь будем действовать следующим образом: Кряхс и я – боевая группа, Олеф и Ляля – партизаны.

Я занервничала – в условиях партизанских вылазок не пользоваться магией невозможно, так что нагоняй от Радагата по окончании игры грозил стать сокрушительным. Таматин, по-видимому, подумал о том же самом и оживился.

– Нет уж, Ляля долго одна не продержится.

– Зато отвлечет.

– Да как она отвлекать-то будет? Соблазнительными криками из кустов? Слишком уж неопытная.

– Что ты тогда предлагаешь? – разозлился Эдит, но Кряхса смутить нереально.

– Пусть идет вперед, ищет флаг и место, куда его вставить надо.

– Я сам тебе сейчас вставлю!

– Не надо, – Таматин отступил на шаг. – А мы можем не пускать соперников вглубь леса. Пока, стараниями Адели, часть команды не в состоянии сражаться, мы вполне можем их разбить.

Эдит тяжело вздохнул и кивнул мне.

– Беги, ищи флаг. В тот раз повезло, будем надеяться, что повезет и в этот. Если ты его воздвигнешь и нам даже не придется вступать в бой – будем благодарны.

Со стороны поля послышались крики, а нам пора было расходиться. Я отступила, не сводя взгляд с новоявленного капитана нашей команды – он сомневался, это было видно. Хотелось сказать слова поддержки, сказать, что доверяем ему и о том, чтобы сдаться, даже мыслей нет… Наверное, я бы сделала это, но вдруг все вокруг затряслось.

В первое мгновение я решила, что у меня отказала какая-то извилина в мозгу, отвечающая за равновесие в организме. Все-таки, впечатление от встречи с Алазаром осталось. Не сразу я осознала, что это землетрясение.

Земля тряслась все сильнее и сильнее, и даже купол загудел, словно пытаясь удержать всю земную массу под собой. Я свалилась, как подкошенная, увидела, как упали на колени огневики и Таматин, и попыталась было подползти к ним, но меня, даже лежащую, болтало и мотало в разные стороны. Кто-то закричал, и мне показалось, что крики доносятся не из-под купола.

Затрещали деревья – их что-то выворачивало корнями вверх, и я не смогла сдержать визг, когда увидела, что огромные растения словно бы поднимаются из земли. Как удалось увернуться от падающего прямо на меня ясеня – не знаю, но у Олефа это не получилось. Он закричал, в голосе его чувствовалась неприкрытая боль, да и сквозь скрежет мне показалось, что слышен был хруст костей.

Секунды, все заняло секунды времени, но из-за испуга, паники, непонимания, что происходит, мне казалось, что я нахожусь в этом аду довольно давно. Самое страшное, я не могла сообразить, как такое смогли устроить противники, если среди них не было ни одного мага земли. Да и какой студент сможет сотворить подобное? Вот Кисьяк – да, смог бы. Но зачем Кисьяку на нас нападать.

В небо взвился упавший ясень – Таматин поднял дерево вверх, но давалось ему это нелегко, по бледному лицу катился пот. Складывалось впечатление, что непризнанный гений сейчас упадет в обморок, и я отправила вперед свою силу, помогая другу отбросить груз подальше.

Вот только тут началось что-то невообразимое – в двух метрах от меня прямо в земле образовалась воронка. Она-то и выбрасывала деревья – просто часть ушла в нее же, а часть вылетела наружу. Время я потеряла, испуганно разглядывая воронку, а когда почувствовала, как меня в нее засасывает, начала отползать, но было поздно.

Меня тащило, словно подо мной что-то катилось, как на колесах, и я сломала все ногти, цепляясь за землю. Таматин бросился на помощь, воздух и земля столкнулись между собой, и земля одержала победу – я провалилась вниз. Воронка оказалась неглубокой, я упала на дно ямы и видела, как сверху падает земля, засыпая меня. Ощущение было, что меня заживо похоронили, – пыталась ловить ртом воздух, но только глотала землю. Поплакать бы, но на слезы тоже нужны силы, а сил не было даже на то, чтобы заслониться руками. Ужас сковал меня, и потеря сознания стала настоящим спасением.

Очнулась я внезапно, рывком вышла из бессознательного состояния и с восторгом осознала, что могу дышать. В горле першило, возможно, от крика или от большого количества съеденной земли, но более ничего дискомфорта не причиняло.

Я огляделась: очнуться мне пришлось в помещении с белоснежными стенами и низкими потолками. Идеальная чистота навевала мысли о лечебнице, только вот кроватей не оказалось вовсе – одни пустые столы да тумбочки, приколоченные к полу. Сама я сидела в клетке, и это было странно. Если лечебница после произошедшего меня не удивила бы – все ж таки после спасения мной обязаны озаботиться целители, то клетка внушала страх. Неужели решили, что в произошедшем виновата я, и таким образом обезопасили окружающих? Подтвердить, что я опасна, может не один человек… Но нет, бред какой-то, воронку в земле я точно не могла организовать даже в приступе бешенства.

Следовало подождать того, кто сможет все объяснить, и я добросовестно этим занималась. Правда, предварительно проверила клетку, убедилась в том, что пролезть сквозь прутья не выйдет – лишние два сантиметра в нижней части тела не проходили категорически, да и замок обломанным ногтем взломать не получилось. Так что, выходит, – порядочной пришлось быть под давлением обстоятельств.

Часов не нашлось, так что сколько времени я провела в одиночестве – не знаю. Сидела, прислушиваясь к тишине и к тому, как стучит собственное сердце, которое после сегодняшнего применения магии точно пострадало. Когда я услышала хлопок двери, приближающиеся ко мне шаги и сопутствующее им непонятное громыхание, от радости чуть не сошла с ума – вскочила на ноги и прижалась к прутьям клетки.

Острые каблучки простучали по белоснежной плитке, и в поле моего зрения скоро попала Лизавета Контас, которая волочила за собой железный стул. Так вот что создавало непонятный грохот… Я так опешила, что молча наблюдала за ее приближением.

– Оу, Ляля, привет. – Заклятая подруга премиленько улыбнулась и застыла перед клеткой на значительном расстоянии от меня.

– Привет. – Отчего-то я не могла отвести взгляд от цветочной ленты в длинных белоснежных волосах. Не помню, чтобы раньше Лиззи любила таким образом украшать прическу. – А что ты здесь делаешь?

– Ну как тебе сказать, – Лиззи подставила стул поближе к клетке и села, грациозно положив ногу на ногу. – Вообще, ничем не занимаюсь, развлекаюсь.

– Хорошо, – я отмахнулась, решив про свой вопрос забыть, – а мы в Академии? Где Заррис? Где Виррас?

– Это кто? – задумалась девушка. – Не знаю таких.

Я чуть не взвыла – у Лизаветы вообще отвратительная память на имена, так что даже если Радагат в соседнем кабинете, она может и не догадаться, что это именно тот, о ком я спрашиваю.

– Но это неважно, я рада тебя видеть.

Я растянула губы в притворной улыбке – обманывать не хотелось.

– Как у тебя дела?

– Все хорошо, – я пожала плечами. – Учусь в Академии, общаюсь с людьми, ничего сверхъестественного. Где мы находимся, Лиззи?

– И у меня все отлично. – Контас сложила губки бантиком и похлопала пушистыми ресницами. – Рада, что ты спросила. Ты же знаешь, я разорвала контракт с «Паннексом»?