Анна Баскова – Вопреки здравому смыслу (страница 3)

— Кошатина, это что?

— Такая же гадость, как ты, когда достаешь с вопросами! — сильно дернув за руку, ответила мама. Он совсем маленький был, расплакался.

— Ладно не ной, я пошутила. — она тогда его по голове погладила. Первый раз в жизни. И, первый раз в жизни, поцеловала в макушку.

В их квартире в том доме, была малюсенькая кухня, туалет совмещенный с ванной и комната, поклеенная зелеными обоями в серебряных завитушках. В комнате стоял желтый шкаф с перекошенной дверцей, мамин диван, его кушетка скрипучая, телевизор на тумбочке, стол покрытый скользкой скатертью, с красными цветами посередине.

Цветы были страшные, ему, маленькому, казалось, что у них не бутоны, а пасти, открытые пасти, готовые укусить.

А мама…. В тех, детских воспоминаниях мама красивая: вкусно пахнет, на работу носит черные юбки, блузки белые, туфли на высоких каблуках. Когда остается дома, надевает спортивные штаны и широкую футболку. Как же он любил, когда мама оставалась дома и не нужно было ехать в детский сад, в вонючем автобусе. Дома с мамой было здорово, даже если ей не нравилось, когда он норовил к ее ногам прижаться. Ей не нравилось: “Не хватай меня грязными руками, перепачкаешь” морщилась мама, а ему так хотелось прижаться. И чтобы опять по голове погладила, и поцеловала в макушку, и мультик с ним посмотрела или книжку почитала. Ему хотелось. А маме нет.

— Дай отдохнуть! Я всю неделю вкалываю, чтоб тебя прокормить! Не лезь ко мне! -

Ругалась.

Тот, маленький Васька из его воспоминаний, забивался в уголок и копошился со своими немногочисленными игрушками.

Сколько ему тогда было? Года четыре? Да, пожалуй четыре. Ближе к пяти годам, она уже не просто ругалась, а постоянно кричала, переходя на визг.

Да. В тот зимний день, он нечаянно чай он пролил на рубашку. Мама отвесила подзатыльник, так, что у него голова дернулась. Больно было и очень обидно, слезы конечно же потекли. Он плакал, она кричала:

— Урод! Криворукий безмозглый урод! Всю жизнь мне испортил! В чем тебя в сад вести? Какого хрена, я аборт не сделала? Понадеялась на твоего папашу козла, а к нему не прорвешься. Оставайся дома, сменная рубашка в стирке!

Он ее в прихожей догнал. Цеплялся в подол, ревел и просил:

— Мамочка, не надо, не оставляй меня, мне одному страшно…

Отшвырнула от себя, он отлетел к стене, а она, сдернула с вешалки серое пальто с лохматым воротником, и ушла. Хлопнув дверью. Перепугался он тогда, до смерти. Весь день просидел на табуретке у окна. Даже не ел ничего кажется. Смотрел в окно, дрожал как осиновый лист, скулил, как щенок, рыдал навзрыд, икал до боли в груди, и снова скулил, потому что, рыдать уже силенок не было. Удивительно, что заикой не остался.

Уже темнело, когда он услышал звук поворота ключа в замке. Хлопнула дверь, зашуршали пакеты.

— Только не пугайся, у меня скромно и прибраться не успела, — кому-то сказала мама. Непривычно ласковым голосом.

— Не парься, мне главное пожрать и в постель, — ответил голос мужской. Незнакомый.

Вася спрыгнул с табуретки.

— Кто там? Не кот случайно? Если да, то вышвыривай его нахрен, у меня на них аллергия! — доносится из прихожей.

— Я бы вышвырнула. Только, это не кот — это Васька, мой…. сын, — виновато оправдывается перед незнакомым дяденькой мама.

— Сын? На сына, мы не договаривались! Шла бы ты….

— Коль, не психуй, не будет он здесь отсвечивать, я в профкоме была, попросила перевести его в другой садик, на пятидневку. Сказали, места есть, путевку, как матери одиночке дадут. Сразу после Нового года.

— Мать одиночка? Так, ты даже алименты на него не получаешь? Я не планировал, брать чужих детей на содержание! Тут у тебя не прокатит.

— Алименты. С алиментами задница. Не получается осчастливить папашу, сообщением о сыночке. Прорваться к нему не могу, хотела на прием записаться, не получилось. Должность у него, не предусматривает приема населения. Знаешь, кто его папаша? Хлебодаров.

— Хлебодаров? Это тот, что из Белого дома? Не трынди. Стал бы он с тобой связываться, кто ты, а кто он.

— Все, случайно получилось. Я в их ведомственном доме отдыха, практику проходила, в буфете работала. Он там с невестой отдыхал, не поделили что-то, невеста его типа бросила. Он с расстройства напился, ну а я подкатила к нему и утешила. Сволочь! Смылся на утро, не попрощавшись.

Через месяц, выяснилось, что я беременна, подумала и решила: это шанс! Шанс женить на себе этого козла! Рожу, а потом сообщу, узнает раньше — заставит делать аборт. Родила на свою голову. Шанс какой-то неудачный выпал. Хрен с ним, прорвемся. Давно надо было отдать на пятидневку, а потом, по прямой — в интернат.

— Шанс, мать твою. Губы раскатала. Так-то развести на бабло, чиновника из Белого дома, заманчиво. Незаконнорожденный ребенок, это — аморалка…. Ну допустим, я по своим каналам смогу помочь тебе выйти на Хлебодарова. Только вряд ли он тебя вспомнит. Какие есть доказательства, что это его сын?

— Прямых доказательств нет, ежу понятно. Но. У Михаила Хлебодарова, на шее, ближе к правому плечу, заметное родимое пятно, необычной формы — знака бесконечности.

У Васьки, точь такое, на том же месте!

Да. В тех, детских воспоминаниях, оцепеневший от страха маленький Вася, зажал уши ладошками. Он не очень понимал, о чем мама, с незнакомым дядей, говорят в прихожей. Не понимал, но чувствовал, что о чем-то нехорошем….

Он тряхнул головой, отогнал от себя морок горьких детских воспоминаний.

В мозгах, зазвучал голосок маленькой девочки….

— Бабуль, у дяди на шее, такая же цифра уроненная, как у нас со Степой. Цифра восемь. На боку лежит….

Уроненная цифра. Восемь.

Лоб покрылся холодной испариной, во рту пересохло. Защипало глаза, за темными стеклами солнцезащитных очков.

Сбросил скорость, снял очки, тыльной стороной ладони, стер испарину. Потянулся к бардачку, достал бутылку с водой, выпил залпом.

Уроненная цифра. Я псих. Мне не людей лечить, а самому пора лечиться. Давно пора.

Мало ли, что имела ввиду девочка, может они с братишкой баловались и фломастером на шеях цифры рисовали? А если и родинки, и даже похожие на его пятно, что в этом особенного?

Родинок и родимых пятен различных форм, он на своем веку видал — перевидал. В том числе и схожей формы, причем у людей, не имеющих между собой никакой степени родства. Да и, как можно всерьез воспринимать слова маленького ребенка, дети рисуют голову круг, туловище треугольник, палочки, вместо ног и рук и видят на рисунке — человечка.

А то, что мальчонка внешне его самого в детском возрасте напомнил, объясняется легко, — одинаковый типаж. Просто типаж. Светло-русый и сероглазый.

А девочка, девочка — темноволосая и кареглазая. Тоже типаж. Такой, как у…..женщины, чье имя он запрещал себе упоминать всуе. Запрещал, чтобы душу не рвать.

Таня. Запрещал, а имя сорвалось с губ и повисло звенящим хрустальным звоном. Таня. Свет рыжей зори над янтарным берегом, соленый запах моря….

Если б у них все сложилось, возможно и был бы сейчас папой парочки забавных малышей.

Нет, он тогда не мечтал о детях, он их даже немного боялся. Боялся не столько самих детей, а того, что с ними может что-то плохое произойти, а его в тот момент, по какой-то причине рядом не будет.

Он бы справился со всеми страхами, он бы горы свернул, если бы она осталась рядом.

Татьяна. Таня. Таня моя. Где-то живешь, просыпаешься с кем-то, готовишь кому-то завтрак, улыбаешься кому-то. А мне без тебя, до сих пор тошно.

Шесть лет прошло, а я, не могу тебя забыть. Вырвать из сердца не могу. Вот и все.

Нужно успокоиться. Просто успокоиться. Подумать о чем-то отвлеченном. О новом диагностическом центре, о завтрашнем перелете в Тюмень, о чем угодно….

Он свернул с трассы, проехал по прилегающей к громадному оранжево — серому зданию торгового центра территории, нырнул в подземный паркинг: мест свободных полно, можно было сразу припарковаться, а его понесло объезжать стоянку по кругу. После первого круга последовал второй, третий….. Наматывал круги, пока рингтон смартфона, не перекрыл грохочущий из динамиков звук Пятой симфонии.

Убавил звук, принял вызов.

— Вась, ты где территориально? — спросил брат Женька и с хрустом что-то откусил. Жует с трубку.

— В десяти километрах от вас, скоро буду. В торговый центр заскочил, куплю что-нибудь Никитке и приеду.

— Я б конечно тебя попросил не покупать ничего, потому как, игрушки уже девать некуда. Но, знаю, что просить бестолку, всё равно купишь. Ладно. Пошел наконец-то, мангал разжигать. Вась, что-то я закрутился, не помню, баню топить? Будешь париться?

— Как хочешь Жень. Надо попарюсь, не надо — не попарюсь.

— Стоп. Мне не нравится твой ответ, и голос какой-то…. Вась, случилось что? Если оборудование на таможне застряло, я могу подключить…

— Жень, да нормально у меня все, нигде ничего не застряло. С таможней, если что, я и сам умею разбираться. Просто не выспался, чуть подустали в дороге. Извини, если не ответом напряг.

— Жень, ты опять огурец немытый ешь? Отойди от грядки!

Голос Ирины долетает с заднего фона.

— Слышал? Не жена, а цербер, даже в День рождения не может помолчать, — шутливо жалуется брат, и нарочито громко вздохнув, добавляет: — Васька, когда ты уже женишься? Столько женщин вокруг тебя крутится, женись уже на ком-нибудь! Чтоб не мне одному мозги выносили.