Анна Баскова – Не бойся, я с тобой (страница 8)

***

— Антон, перестаньте оправдываться, мне все нравится, — перебила виноватое бормотание, парня.

— Мне тоже, — иронично поддакнул дядя Саша, поднял глаза к потолку, — а там, на облаке, Пушкин наверняка от радости подпрыгивает. "Балагур и весельчак" Ленский, кому, кроме Антона Свиридова, такое может прийти в голову. А все потому, что явно игнорировал уроки литературы.

— Дядя Саш, да ладно тебе, посмотри, как гости живо реагируют, — вступаюсь за Антона, и без того обескураженного.

— Гостям только повод дай телефоны схватить и кинуться снимать ерунду какую-нибудь, — хмыкнул дядя, — лучше бы исполнитель — доставщик живее двигался, или собирается плестись черепашьим шагом, пока всю арию не споет?

Да не такой уж она была и длительной, ария Ленского. Музыка стихла, певец — доставщик вручил мне цветочные композиции. Великолепные композиции, надо сказать: микс из свежайших роз в бело — розовой гамме, и сборный букет из различных цветов в гамме бело — голубой.

— Спасибо, Антон, композиции превосходны, и мне действительно все понравилось. Праздновать начало стажировки считаю излишним, как и, собственно, заказывать еще одну доставку букетов. Я просто не соглашусь их принять, и придется вам кому-то цветы передаривать.

— Ань, правда понравилось, или из вежливости меня успокаиваете? — во взгляде Антона вновь появилась исчезнувшая было озорная искорка.

— Правда — правда, ну когда бы мне еще удалось вживую послушать отрывок из оперы. Партия Ленского безусловно не является веселой, но зато как нельзя лучше подходит к антуражу заведения, — про подходящую к антуражу партию Ленского я действительно сказала из вежливости. И, признаться честно, меня и поклонником опер нельзя назвать. Но Антону об этом знать совершенно незачем, и потом, он хотел удивить, и ему удалось — доставка и впрямь необычная.

— Знаете, а я ведь и сам не особо прилежно изучал литературу. Так, постольку — поскольку, лишь бы тройкой не испортить аттестат, но ведь что-то отложилось в голове, уж из стихов Пушкина по сей день кое-что помню, — задумчиво проговорил приумолкший на некоторое время дядя Саша и принялся декламировать. Негромко, но с выражением:

Ты жива еще, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет!

Пусть струится над твоей избушкой

Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,

Загрустила шибко обо мне,

Что ты часто xодишь на дорогу

В старомодном ветхом шушуне…..

Наверное, нужно было промолчать. Но не смогла.

— Дядя Саш, у тебя прекрасная память, но к Пушкину это стихотворение не имеет никакого отношения. Это — Есенин, "Няня". А вот Пушкин, "К няне":

Подруга дней моих суровых,

Голубка дряхлая моя!

Одна в глуши лесов сосновых

Давно, давно ты ждешь меня.

Ты под окном своей светлицы

Горюешь, будто на часах,

И медлят поминутно спицы

В твоих наморщенных руках…..

— Вашу мать, — протянул дядя Саша, потер подбородок, — ну ошибся, бывает, разберешь их разве, этих поэтов, все про нянь писали, давайте что-нибудь другое обсудим, ну ее, литературу.

Обсуждать взялись текущую ситуацию в экономике.

Мне тем временем принесли десерт, Антону — горячее блюдо.

Десерт был хорош безо всякого преувеличения. Нежный сливочный крем с маскарпоне оттеняла свежая клубника, и пюре из манго лишним не казалось.

Напоследок и я, и мужчины выпили по чашке кофе, и дядя Саша попросил официанта принести счет.

— Нют, я тебе вечерком наберу, а может, пораньше, как договорюсь с юристом.

— Хорошо, дядя Саш, Антон, вам еще раз спасибо за цветы, было приятно познакомиться, — тянусь за цилиндрическими коробками, беру их в обхват.

— Аня, вы на автомобиле? — глядя на мои действия, спросил молодой человек.

— Нет, я на метро, как раз успею до час пик проскочить.

— Я вас отвезу, куда скажете, не нужно скакать в Метрополитен.

— Да зачем вас напрягать, Антон, мне удобно по прямой линии.

— Возражения не принимаются, и мне совсем не в напряг лишний раз проехаться по городу, я у брата Ломбаргини позаимствовал, покуда моя БМВ на ТО.

— Молоток, Антон, — произнес дядя Саша, — до созвона, Анют.

Вскоре я вместе с букетами загрузилась в автомобиль, сверкающий полированными боками цвета воронова крыла.

Антон запустил двигатель, мощный спорт — кар бесшумно тронулся с места и помчал по Московским улицам.

— Я, в отличие от Димки, брата моего, ровно дышу к подобным машинам, но все- таки разбираюсь в них лучше, чем в персонажах классических произведений. Ань, ты только представь, владелец бренда Ламборгини начинал с производства тракторов и только потом создал свой первый высокоскоростной автомобиль, — рассказывал Антон, не забывая контролировать ситуацию на дороге.

Я слушала и думала, что второй раз за сегодняшний день мне доводится ехать одним и тем же маршрутом. Мимо тех же зданий и скверов. Но насколько разные ощущения. Нет, речь не о разнице в скорости и комфорте салонов, она безусловно ощутимая, но дело не в этом. Я другая была. Засыпанная осколками разлетевшегося на куски привычного мира.

Мне дико повезло. Я смогла их с себя стряхнуть в такой короткий срок. Одна бы не справилась, мне помогли мои близкие люди…

— Аня, мы сможем проехать во двор, не перекрыто шлагбаумом?

— Не перекрыто, Антон. По-моему. Нет, точно не перекрыто. Папа не тормозил на въезде во двор.

— Ну и чудесно, значит, смогу подвезти до дома.

Буквально несколько минут спустя роскошный автомобиль остановился перед домом родителей, напротив подъезда. Антон вышел из-за руля, обогнул капот, помог мне выбраться из салона… Кожей почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернула голову. С противоположной стороны двора на нас с Антоном и, заодно на Ламборгини, смотрела Татьяна Горохова, мама моей бывшей подруги. Выражения ее лица я не разглядела, да и не пыталась разглядеть, мне не интересно. Кивнула по инерции и отвернулась. Антон достал букеты, помог донести до двери подъезда…

Глава 7

— Вот это, Ань, ты сходила за минералкой, — мама посмеивается, пропуская меня в квартиру.

Я не успела ключи достать, она уже дверь мне открыла. Мамуля скорее всего в окно видела, как я подъехала, и как заходила в подъезд. Вот и ждала у дверей.

— Удачно сходила, мам. Подержишь букеты? Я разуюсь.

— А куда же я денусь, — забирая коробки с цветами, говорит мама, — подержу конечно, такую красоту. Анют, цвет волос прямо твой, и форма прически классная. Вроде и длина не поменялась, и в то же время… тебе очень идет.

— Спасибо, мамуль. Папа дома? — я отправила уличную обувь в шкаф, сунула ноги в домашние шлепанцы.

— В гараж укатил. Якобы стеллаж разобрать, повыбрасывать все ненужное, а на самом деле с приятелями языками почесать. Обсудить последние новости и виды на урожай. Шучу. Анют, ты на Таньку Горохову произвела неизгладимое впечатление. Она как увидела тебя выходящей из дорогущего автомобиля, да еще с шикарными букетами, забыла, куда и шла.

— Мамуль, да мне все равно, какое там у этих людей впечатление. Вот честное слово, даже не интересно.

— Так-то оно так, Анют. Только у них теперь лишний повод для разговоров появится.

— Пусть делают, что хотят, мам: говорят, кричат, могут даже спеть и сплясать, — ответила маме абсолютно искренне.

Мы с ней прошли в большую комнату, она поставила цветы на подоконник, окинула взглядом комод, определяясь, в какие из нескольких ваз поместить букеты. Выбрала глиняные.

— Водички нальешь, Анют?

— Конечно, мам.

В вазах букеты смотрелись еще шикарнее, на мой взгляд.

Присаживаюсь на диван, мама ко мне подсаживается, интересуется вкрадчиво: