Анна Баскова – Любовь для Ангела (страница 30)

27

Чем ближе к Москве, тем плотней становился трафик движения. Артем заглянул в приложение. — Н-да, ребят. Сорок минут назад проверял: въезд и кольцо не были загруженными. Теперь показывает затор на въезде, и МКАД стоит, как внешняя сторона, так и внутренняя. Не успеем к намеченному времени. Нужно Андрея предупредить о задержке. — Ой, у меня же, телефон отключен, вдруг Андрей не смог дозвониться…. — Люба заволновалась, полезла в сумочку за трубкой. Юра обнял её за плечи, осторожно притянул к себе. — Давно хотел это сделать, да все опасаюсь помять твой пиджак, Любаш. — Не помнется, Юр, ткань — смесь льна и шелка. — проговорила приникнув к плечу своего Ангела. — Любаш. Если Андрей не дозвонится до тебя, свяжется со мной, либо с Артемом. Он видимо еще в суде, моя хорошая. — успокоил Юра, проведя по ее руке ладонью. И словно по заказу, айфон Артема разразился звонкой трелью. — Ты посмотри, только о нем проговорили, он звонит! Лёгок на помине! — обрадованно воскликнул Артем. Она невольно напряглась. Сердце учащенно забилось. Юрина ладонь успокаивающе заскользила по ее плечу. — Как прошло Андрей, не томи, выкладывай! — говорит Артем, переключивший гаджет на громкую связь. — Все в порядке. Решение о расторжении брака и места проживания ребенка с мамой, будет принято сразу по истечению формального срока. Через месяц и одиннадцать дней. На первом же заседании. — зазвучал спокойный голос юриста. — Замечательно. Андрюх, мы к сожалению доберемся до бизнес центра позже, чем планировали — пробка на въезде в город и на кольце. — Не критично, Артем, доберетесь когда доберетесь. Подожду, — понеслись короткие гудки. Люба перевела дыхание. Заявления поданы…Да, хотелось бы быстрее, но, Андрей объяснял: месяц и одиннадцать дней, это минимальный срок оформления развода. Если решение вступит в силу ранее, оно не будет законным. Пусть придется подождать, что поделаешь, главное, запущен процесс. Пошел обратный отсчет, месяц пролетит и она, перестанет числиться женой урода Гаврилова. Окончательно. — Любаш. Месяц пролетит, не заметишь и как. Не бойся, этот недочеловек тебя не побеспокоит. Не во время процесса, не после. Обещаю. — Юра снова будто мысли ее прочитал. — Я не боюсь, Юр, мне теперь ничего не страшно. Ты рядом, и поддержка у нас мощнейшая. Не сомневаюсь, предстоящая встреча с Гавриловым — последняя в моей жизни. А месяц, он пролетит, да, я об этом же думала. Что поделать, если процесс никак не ускорить. — У нас с тобой много дел, Любаша. Много хороших, приятных дел. Детскую для Маши оборудовать нужно, я навскидку прикинул, как оно должно выглядеть, но главное слово конечно же, за тобой. Единственное на чем настаивать буду — детский вигвам для домашнего использования. В Машиной комнате обязательно должен быть. А еще, в нашем Жилом комплексе, детский сад неплохой, судя по отзывам. Маше нравится находиться в компании детей. Думаю, стоит получше все выяснить, если ты конечно не против детского сада. И еще, я тут посчитал, у меня целых восемь дней отгулов в запасе. Отпуск продлить не получится, а вот в сентябре, мы мои отгулы с превеликим удовольствием используем. Съездим на море. Втроем. Замки из песка, аквапарки, дельфинарии — все для нашей Машуни. Для нас с тобой — лунная дорожка, шелест ночного прибоя…. Юрин брат, Роман, кашлянул и негромко засмеялся. — Дождевик и непромокаемые штаны. Не забыть бы отдать, с собой захватите. Простите, ради Бога, не удержался, вспомнил, как офигел: открываю сумку, а там — дождевик со штанами. А братец еще подначивает, сообщения пишет, мол забыл головной убор положить, накинь капюшон, когда пойдете на прогулку по набережной. — Да уж, человек в дождевике и утепленных штанах, прогуливающийся по набережной, зрелище незабываемое. И для прогуливающегося, и для окружающих. Но у меня есть история еще веселее. Из личных архивов, так сказать. — Артем послал им озорную улыбку, через обзорное зеркало. — Это случилось, в ту пору, когда у нас с моей любимой женой едва зарождались отношения. Ну, как зарождались, я влюбился в нее уже, но даже сам себе не хотел признаваться. Впрочем, дело прошлое и суть не в этом. Понадобилось Евгении и ее подруге Даше, съездить к родителям, в соседнюю область. Я вызвался их отвести. Навязался, можно сказать. Нехотя согласились. Приехали в симпатичный городок на берегу Волги, родителей Жениных обрадовали приездом, все было хорошо, а под вечер, меня обуяла идиотская ревность. Приревновал Евгению к ее первой любви. Наговорил чепухи всякой. Был послан далеко и надолго. В общем, накосячил и дико испугался, что из-за глупой ревности, потерял свою Женю. Осознал, что мне без нее пусто. В указанном направлении не отправился, вернулся вымаливать прощение. Как сейчас помню, был уже поздний вечер. Я подъехал к заднему двору, свет фар выхватил Женин силуэт, она рядом с баней, на большом деревянном пне сидела. Вышел из машины, подошел к ней, присел рядом. — Прости меня, я вел себя мерзко. Доехал до областного цента, хотел тебе что-нибудь подарить в знак примирения, но кроме ювелирных украшений ничего в голову не пришло. Подумал, вдруг не понравится. Жень, может ты мне сама подскажешь, чем я могу тебя порадовать? Женя помолчала какое-то время, а потом, шепчет:- Артем, как ты относишься к добрым делам? Понимаешь, тут такая проблема: женщина одна, очень сильно болеет. Медикаментозное лечение на нее совсем не действует, она травами лечится. Возможно эффект плацебо, но ей очень помогает. Она бедная сейчас за углом забора стоит, когда ее какой-нибудь добрый человек хлестанет травкой. Подойти нужно тихо, чтоб она пока не хлестанут, вообще приближения не заметила, иначе целебные свойства травы пропадут. — Представляете? Я, взрослый, серьезный человек, согласился хлестнуть незнакомую женщину травой. Из-за угла. Женя перчатки матерчатые выдала. И крапивы пучок. Подкрался к забору, и действительно обнаружил притаившуюся тетку. Хлестнул по руке крапивой. Оглох от вопля. — Караул! Убиваю-ю-ют! — завопила болящая. Выломала доску из забора, и умчалась в темноту, вместе с доской. После узнал, что это была местная сплетница, любительница подсмотреть и подслушать….. В салоне автомобиля, долго стоял хохот. Смеялись все, включая Артема. Отсмеявшись, Артем, рассказал еще одну забавную историю, и еще одну, и еще…Успешный, серьезный на вид, Артем Игнатов, оказался кладезем забавных историй. Реальных, с его участием. За веселыми разговорами, толкание в пробках не показалось муторным, и время в пути, слишком долгим. С опоздаем более чем на час, к бизнес- центру подъехали. Автомобили припарковали на отведенные для ВИП- персон места. Мотоциклы — на специальную стоянку для мототранспорта. В плотном кольце внушительной группы поддержки, Люба вошла в фойе. Секьюрити отступил в сторону, не задав ни одного вопроса. Скоростные лифты подняли на нужный этаж. В том же плотном кольце, она шла по широкому коридору, слушала как стучат ее каблуки, и как этот стук отдается в сердце. Волновалась немного. Не боялась совсем. На подходе к бывшему кабинету ее отца, к ним наперерез выскочила молодая женщина в строгом сером костюме. Помощница Гаврилова. — Если вы к Антону Андреевичу, он не принимает без записи, — проговорила растерянно и, осеклась. — Любовь Николаевна? — Она самая. Будте добры, подготовьте приказ на отстранение Антона Гаврилова от должности генерального директора. С сегодняшнего числа. Так же, необходимо подготовить приказы об увольнении всех сотрудников службы безопасности компании. Помимо этого предоставьте мне полные списки работающих в компании, согласно штатному расписанию и занимаемым должностям. — Любин голос звучал уверенно и ровно. Словно только и делала: распоряжения об отстранениях и увольнениях раздавала.

Опешившая помощница, икала и согласно трясла головой. Дверь кабинета резко распахнулась, выскочил Гаврилов с багровым, перекошенным от злобы лицом. — Любка? К-к-ка….Заикнулся и замер, оторопело глядя на Любу и ее многочисленных сопровождающих…

минуту назад

Юрий/ Трудно было не догадаться, что этот холеный, высокий мужик спортивного телосложения, выскочивший из кабинета с грозным рыком, и тут же начавший заикаться, а потом и вовсе оторопело замерший при виде обступивших Любу крепких парней, и есть ее муж. Пока еще муж. Урод. Люба, Дюймовочка по сравнению с ним, как же ей было страшно, когда этот гад поднимал на нее руку. Юрий еще не видя этого урода испытывал острое желание врезать ему по морде, а сейчас, желание становилось нестерпимым. А Любаша, держится молодцом. С презрением смотрит в упор на Гаврилова. Тот вдруг опомнился, завизжал:- Позовите охрану! — Любовь Николаевна распорядилась уволить всех сотрудников службы безопасности. — неуверенно отозвалась женщина помощница. — Охрану бизнес центра! Боится. Оторопь прошла, так губа от испуга затряслась. Глаза заметались. Над хрупкой девушкой не боялся измываться? — Служба охраны бизнес центра, в курсе происходящего, — насмешливо проговаривает Игнатов Артем. Гаврилов ежится, оглядывается по сторонам, — мерзкая тварь, ты еще пожалеешь, — цедит беззвучно.

Юрий в мгновение ока оказался с уродом лицом к лицу. Коротко, резко, ударил в область левого уха. Еще один точный удар нанес в район солнечного сплетения. — Это тебе за мерзкую тварь. Еще хоть одно слово в Любин адрес из твоего поганого рта вылетит, размажу в лепешку. Урод сгибается пополам, ловит ртом воздух, не может вдохнуть. — Юрочка, Юра, ты руку не повредил? Об этого…. Дай, посмотрю! Где-то должна быть аптечка….- маленькая, хрупкая Люба, отодвигает в сторону, согнутого Гаврилова. Тянется к руке Юрия, встревоженно осматривает покрасневшие от удара костяшки пальцев. — Не нужна аптечка, Любаш, это просто небольшое покраснение. — Ты уверен? Юр, не пачкайся больше об него. Не стоит этот человек, чтоб руки твои об него пачкались. — Поддерживаю. Не пачкайся, Юр, я сам за тебя испачкаюсь. По-братски. — зловеще ухмыляется миролюбивый брат, Ромка. — Можно я его разогну? — вкрадчиво интересуется Григорий Салтыков, расстегивая кожаную куртку. — Ребят. Давайте прежде решим все вопросы с отстранениями, увольнениями, назначениями, а потом уже гните куда хотите, и сколько хотите. Если что, юридическую поддержку окажу, но лучше не перегибайте до тяжких телесных. Повреждения средней степени тяжести, оправдать легче. — с присущей ему флегматичностью, изрекает Андрей Коромыслов. Гаврилов выпрямился, держась за грудь. Издал нечленораздельный звук, и дернулся было, в сторону выхода. Куда там. Путь отхода перекрыл Макс Зимин. Братья Салтыковы оттеснили мерзавца в открытую дверь кабинета. — От должности генерального директора моей компании, ты отстранен, дела передашь Артему Михайловичу Игнатову. После, заберешь свои вещи из особняка и московских квартир. Сегодня. Завтра доступа к моему жилью, у тебя не будет. — наступает на пятящегося негодяя Любаша. Просторный кабинет заполняется группой поддержки. Впечатляющая картина. — Любовь Николаевна, разрешите проконтролировать, чтоб ничего лишнего не прихватил? Мы с ребятами с удовольствием за ним присмотрим. Напоследок. — Гришка зловеще хохотнул. Гаврилов крупно вздрогнул, и вроде как, ростом стал меньше. — Любовь Николаевна, а как быть с отелем? И билетами в Рим? Антон Андреевич должен был вылететь ночным рейсом, на переговоры с итальянскими партнерами. — женщина помощница, пробирается сквозь заполнивших кабинет парней. — Отлетался. Больше долго никуда не полетит. Выезд и вылет из страны, отныне для него под запретом! — раздается незнакомый мужской голос. — Папа? — изумляясь, оборачивается Люба. Гаврилов бледнеет, отшатывается к массивному столу, хватается за столешницу….