Анна Бахтиярова – Посланница Поднебесья (страница 66)
— Высший сам с ним разберется.
— Когда он связался со мной и приказал охранять тебя, велел забыть об этой истории.
— Значит, нужно забыть.
Тайрус негодующе покачал головой. Он всегда предпочитал держаться подальше от интриг, прекрасно понимая, что в Поднебесье нет справедливости, и можно запросто оказаться крайним. Но сейчас всё было иначе. Я не только являлась его бывшей стажеркой. Он охранял меня три земные жизни в Мире Гор и Туманов. Тайрус считал себя ответственным за мою судьбу. Происходили эпохальные события, а его держали в стороне. А, может, он не до конца доверял Амэю. Высшие — есть Высшие, верно?
Я приготовилась сказать что-то отвлеченное, чтобы перевести тему, но внезапно замигала красным цветом кнопка на браслете. Кнопка Матильды.
— Да чтоб всех! — выругалась я, вскакивая.
— Думаешь, снова Ллойд? — Тайрус поморщился. Он ведь не знал о смерти мерзавца.
— Вряд ли. Но нужно лететь. И поскорее.
Я приготовилась рвануть в небо, чтобы направиться к платформе, но куратор схватил меня за руку.
— Есть более короткий путь, — он уверенным движением притянул меня к себе и крепко сжал. — Закрой глаза, Ларо, иначе с непривычки закружится голова.
Я подчинилась, сообразив, что меня ждет перемещение между Мирами без посещения комнаты перехода. На такое были способны лишь опытные ангелы.
Предосторожность не помогла. Голова закружилась так, будто я на карусели перекаталась. Пришлось постоять несколько минут с закрытыми глазами, крепко держась за Тайруса, как за спасательный круг.
— Получше? — спросил он, когда мне хватило сил на него посмотреть.
— Да, — выдохнула я и осознала, что мы стоим в небольшом парке на территории больницы, где лежала Матильда.
— Готова идти?
— Да.
Я посмотрела на браслет. Кнопка мигала еще интенсивнее, нельзя было терять ни минуты. Ллойд моей подопечной угрожать попросту не мог, но его недавние действия очень даже были способны аукнуться. Отдаленные последствия, так сказать.
Мои силы были на исходе, но я заставила ноги работать и донести меня сначала до лифта, потом до палаты подопечной, где, как и днем, царили шум и суета. Врачи вновь пытались запустить остановившееся сердце девушки-убийцы, а у двери громче прежнего рыдала ее несчастная мать. Я бросила на нее сочувственный взгляд. Сколько же бедняжке пришлось вынести. Пережить потерю ребенка, а теперь — всё это.
— Тайрус, ты можешь поделиться с Матильдой энергией? — спросила я, прислоняясь к стене, и тут же съехала по ней на пол. — Я уже потратила всё, что могла.
— Может, пора ее отпустить? — куратор, хмурясь, посмотрел на посеревшее лицо девушки. В нем не осталось жизни. — Ей полагалось умереть еще в день теракта.
— Помню. И это, и кое-что другое. Матильду включили в эксперимент. Если я потеряю подопечную, это ударит по Амэю. И по всем остальным твоим бывшим ученикам.
Тайрус с шумом выдохнул воздух.
— Ладно, тут не поспоришь, — проворчал он, подходя к кровати Матильды через врачей. И добавил: — Я не жадный. Просто… не люблю спасать тех, кто этого не достоин.
— Она — тоже жертва. Ее похитили ребенком и воспитали фанатичкой.
— Понимаю. Но оборванные жизни — есть оборванные жизни. В тот день погибло много людей, а еще больше пережили боль потери.
Тайрус замолчал и принялся за работу. Я наблюдала, ощущая неимоверную усталость. Такую, что самое оптимальное — распластаться на полу и еще долго не шевелиться. Но наблюдала я не за ангелом, а за подопечной. За тем, как беснующая внутри душа потихоньку успокаивается и замедляется, чтобы перестать быть заметный для ангельского глаза. Приборы запищали, фиксируя удары сердца, а кожа Матильды начала розоветь.
— У этой девушки поистине невероятный ангел-хранитель, — восхитился один из врачей, глядя на приборы с изумлением. Он не верил, что на этот раз пациентку удастся вернуть.
— Скорее, упорный хранитель, — заметил его коллега.
Они шутили, разумеется. Но были недалеки от истины.
— Ларо, пообещай, что однажды — когда эксперимент завершится, ты отпустишь девчонку, дашь ей умереть, — Тайрус сел рядом со мной. — Это будет трудное решение. Но правильное.
— А как же ее мама? — спросила я тихо.
— Думаешь, ей будет легче стать матерью подсудимой и пожизненно осужденной? — ответил куратор вопросом на вопрос.
— Я не могу ничего обещать, Тайрус, — я посмотрела усталым взглядом. — А теперь, если ты не возражаешь, я посплю.
— В смысле? — не понял он.
— Я из Мира Ветров и Радуг. А мы спим в Мире Грёз и Обманов. Чертов порошок так на нас действует.
— А, точно. Я забыл об этой особенности вашего брата.
Я больше ничего не сказала. Просто растянулась на полу и закрыла глаза. Сейчас от меня ничего не зависит. Амэй воплощает в жизнь собственный непростой план, Матильда в очередной раз вырвана из лап смерти, другим подопечный, судя по показаниям браслета, ничего не угрожает. А мне нужно позаботиться о себе. Если хоть немного не восстановлю силы, даже выйти из палаты не смогу…
Никакие особенные сны на этот раз меня не посетили. Они утратили актуальность. Ведь теперь я помнила свою жизнь. Сразу несколько земных жизней. Подсказки мне не требовались. И всё же приснилось-таки прошлое. Но лишь, как напоминание о счастье. Я была ребенком и играла в куклы с Сарой, выбирала с мамой новое платье в магазине для школьного праздника, обсуждала с подружками мальчиков. А потом повзрослела, и в сон явился Амэй. Перед глазами пронесся калейдоскоп картинок. Вот он рисует мой портрет в квартире-студии. Вот он спасает меня от гибели под колесами автомобиля. Вот мы выбираем новое любовное гнездышко. А вот мы… ох… Сон был таким ярким, что, проснувшись, я почувствовала неловкость, взглянув на Тайруса, сидевшего от меня в нескольких метрах. Всё равно, что заниматься любовью в комнате с тонкими стенами.
— Отдохнула? — спросил он.
— Да, — я потянулась и… встревожилась, заметив, как по лицу куратора прошла тень. Перевела взгляд на Матильду, та была в порядке, насколько это определение вообще подходило к ее состоянию. — Что-то случилось? — спросила хрипло, догадавшись, что, пока я спала, пришли новости из нашего общего «дома».
— Со мной связался один приятель, — проговорил Тайрус, хмурясь. — Поднебесье на ушах. Выяснилось, что Ллойд использовал человеческую женщину в Перевертыше в довольно гнусных целях. Амэй узнал, и они сцепились. Ллойд мертв.
— Надо же… — пробормотала я, изо всех стараясь изобразить удивление.
Но Тайрус успел неплохо меня узнать за месяцы обучения.
— Но ты и так это знала, верно?
Я не ответила. Задала вопросы сама.
— Разбирательство состоялось? Что с Амэем?
— Беспокоишься?
— Без него нам не выжить, — сорвалось с губ.
— Вам? — переспросил Тайрус.
Я мысленно себя обругала. Но всё же пояснила.
— Та человеческая женщина — моя парная душа Сара. Я ее нашла.
Куратор прошипел под нос что-то неразборчивое. И выставил ладони перед собой.
— Так, я больше не хочу ничего знать.
Меня это более чем устраивало.
— Вот и славно, — протянула я и отвернулась.
Глава 23
Крутые повороты
В то утро я вышла из дома с легким сердцем. Была не то, чтобы счастлива. Скорее, просто удовлетворена. Шла к машине и даже напевала под нос. Вопрос, который тревожил уже длительное время, решился. Сара точно не пойдет на попятную. Я хорошо знала сестру. Мои слова задели ее за живое. Она ни за что не позволит Феликсу вить из себя веревки.
— Не спеши, Лора, — мне неожиданно преградили дорогу.
Зубы сжались. Ну вот, принесла нелегкая.
— Уйди, Феликс. Я опаздываю в аэропорт.
— Ничего. Потерпишь. Нужно поговорить, — в его глазах вспыхнула злость. Планы рухнули, а виноватой он считает меня.
— С какой стати? — я пожала плечами. — Сара тебе всё сказала.
— Нет, — ухмыльнулся Феликс. — Она сказала то, что ей внушила ты.
— Брось! Сара всегда делает, что хочет. Ею невозможно управлять. Смирись, Феликс. Найди другой объект для контроля.