Анна Бахтиярова – Посланница Поднебесья (страница 4)
Гала руководила ещё одной особой группой. Не стажеров, а настоящих ангелов. Правда, ряды её подчиненных пополнялись не часто. Причиной тому была специфика Мира Отражений (или Перевертыша, как называли его в «народе»). Из выходцев этой Вселенной слуги Поднебесья получались не слишком исполнительные, а остальным было непросто приспособиться к особым условиям работы.
Раньше Мир Отражений во многом походил на мой дом, но несколько столетий назад женщинам надоели войны и бесконечные притязания мужчин, и они, устроив переворот, захватили власть. Сегодня жители Перевертыша полностью поменялись местами. Жены делали карьеру и правили странами, мужья занимались хозяйством и детьми. Разумеется, изменилось не только поведение полов, но и психология. Именно поэтому большинство ангелов подолгу не выдерживало в этой, мягко говоря, странной Вселенной. А как, скажите на милость, реагировать, когда детина под два метра ростом рыдает в подушку, не дождавшись звонка после свидания с девушкой мечты, а женщина в деловом костюме нагло хлопает по попе понравившегося в баре смазливого юношу⁈ И это ещё цветочки!
Всего земных Миров шесть. Четыре наших со стажерами-неудачниками. Плюс перевертыш и тот, где торгуют снами. Оригинальный, по словам Тайруса, но не слишком впечатляющий ангелов. Мы не спим, а потому не способны оценить привлекательности товара. Когда устаём, достаточно закрыть глаза на несколько минут и расслабиться, чтобы полностью восстановить работоспособность.
Шесть… Ангелы и сегодня вздрагивают, услышав это число, потому стараются лишний раз не упоминать количество Вселенных. Каких-то сто лет назад (мелочь по меркам Поднебесья) их было семь. Но в одной случился апокалипсис. Настоящий и абсолютный. Мир до сих пор существует. По крайней мере, так принято считать. Но там не осталось ничего живого. Кроме серой пыли, в которую превратились человеческие тела. Вслух его название больше не произносят. Говорят «мёртвый», если приходится. Но такое бывает не часто. О погибшем Мире стараются не вспоминать, как и о миллиардах душ, маленькими огоньками томящихся в огромном хранилище в ожидании непонятно чего. Ведь назад не суждено вернуться…
— Значит, девица. В смысле, это… того… — снова подал голос Торр, глядя в экран и пытаясь изобразить глубокую задумчивость, но вышло неубедительно, будто таращится на группу зелёных пингвинов, пытаясь найти среди них хотя бы одного соответствующего общепринятым стандартам.
— Нет, — мотнула головой Ши, тыча серым пальцем в своё «окно». — Девица возле информационных стендов стояла, а взрыв прогремел с противоположной стороны. Думаю, кто-то вышел из служебного помещения и…
— Ты же сама твердила, что персонал ни при чём, — поддел шимантку Кай.
— Знаю, — девушка и не подумала смущаться, ей это, в принципе, не было свойственно. — Изначально всё указывало на непричастность сотрудников, но теперь появились новые факты, которые не следует игнорировать только потому, что стыдно признать ошибку.
— А я не считаю, что мы ошиблись, — философ небрежно повёл плечами. — Просто не видим всей картины. Возможно, девица сговорилась со стариком.
Ответная улыбка Ши получилась зловещей, но виной тому опять стал цвет кожи, а не испытываемые эмоции. Она предпочла не спорить. Почувствовала, Кай только и ждёт повода поразглагольствовать и закидать оппонента возражениями — от вполне аргументированных до откровенно безумных. Не потому, что хочет доказать правоту, а исключительно, чтобы развеять скуку.
И пока раскушенный философ криво усмехался, шимантка вновь просмотрела изображение на экране, обрывающееся в миг, когда мы, ведомые стадным инстинктом, навалились на атлета. Черные глаза болезненно щурились, быстро уставая от линз. Но Ши старалась не отвлекаться на неприятные ощущения. Знала, выбора не предлагалось: без защиты девушка рисковала мгновенно ослепнуть. Тайрус говорил, что однажды она сможет смотреть на чужие Миры и Поднебесье, не опасаясь за зрение. Но случится это не раньше, чем через пару десятилетий.
Из нас четверых именно Ши попала сюда первой. Но провела в изоляторе не три месяца, как большинство новобранцев, а целых десять. Из-за глаз. Сначала девушку держали в кромешной тьме, потом каждую неделю прибавляли искусственного света. Пока не достигли максимальной отметки, безопасной для шимантки. Разумеется, в её родном Мире тоже имелись источники освещения. Две луны. Большая, гуляющая по небу в «дневное» время. И малая — подруга местной ночи. Но ни они, ни жёлтые с темно-зеленым отливом костры и близко не могли сравниться с солнцем.
Помню выражение лица шимантки, когда она впервые увидела великое небесное светило на экскурсии в мой Мир (в симуляторе, разумеется). Это был тот редкий случай, когда черты отразили истинные чувства самой эмпатки — восторг и преклонение. В черных глазах пылал оранжевый огонь, который очищал девушку изнутри, стирая горечь и страх, свойственные всем жителям её Вселенной.
Вторым здесь оказался Торр и тоже застрял. Но не в медицинском изоляторе, а в социально-реабилитационном, где ему помогали перестроиться. Приучали вести себя прилично в обществе. Сотрудники зоны Прибытия проделали колоссальную работу. Воин научился не кидаться на каждого, кто косо глянет. И даже общаться — насколько это позволял словарный запас. Однако ж до истинного слуги Поднебесья ему пока было так же далеко, как от нашего нового общего дома до земных Миров. Я длинный путь имею в виду — сверху вниз, а не короткий, которым обычно пользуется ангелы.
Кай не распространялся о первых месяцах в Поднебесье. Философски пожимал плечами, мол, что тут рассказывать. А я… Я тоже превратилась в заложницу стерильно-белой комнаты на срок больший, чем следовало. Почему? Да потому что моё рождение и становление пошло, мягко говоря, не по сценарию.
Люди, наверное, назвали бы это чудом — превращение огонька души в новое существо. Но я помню только боль. Запредельную. Такую, что нет сил даже кричать. А ведь это должно быть чистым волшебством, не предполагающим негативных последствий. Но что-то пошло не так, и я змеёй извивалась в капсуле, а сотрудники зоны Прибытия не знали, что предпринять. Превращение было запущено, его остановка могла полностью уничтожить душу, а этого нельзя было допустить ни при каких обстоятельствах.
Позже на смену обжигающему изнутри огню яркими всполохами пришли обрывки странных картин. Они мелькали с бешеной скоростью, не давая сфокусироваться, поймать чёткое мгновение. Лишь месяцы спустя, пройдя курс реабилитации, я поняла, что видела земные жизни. Точнее, моменты смерти, что тоже было невозможно. И неправильно. Я не сумела выхватить эпизоды целиком. Но точно знала, что один раз утонула, погружаясь на заросшее водорослями дно. А в другом коротком воспоминании мне показали уносящее вверх высоченное здание. Я смотрела на него, лежа на асфальте, а глаза застилала кровавая пелена.
У меня состоялось несколько непростых бесед на тему «видений» с седовласой сотрудницей медицинского блока, знающей, о чём я думаю, лучше меня самой. И о том, что чувствую, тоже. Она старательно внушала, что следует забыть увиденное или просто относиться философски. Случилось и случилось. Кем бы я ни являлась в земном Мире, и отчего бы ни умерла, в Поднебесье это полностью утратило значение.
А однажды заглянул один из старцев, что считалось событием вселенского значения. Стажерам Высших вообще не полагалось видеть. Он грустно посмотрел на меня светло-карими, или лучше сказать, медовыми глазами. Подарил покровительственную улыбку. И велел «выключить прошлое», если хочу стать ангелом, а не оказаться подвергнутой забвению. Разумеется, я подчинилась. Упомянутая участь в стократ страшнее земной смерти. После гибели телесной оболочки люди возрождаются, получая очередной шанс. Забвение же полностью стирало души. Не оставалось даже пыли, как от человеческих тел в мёртвом Мире…
Тайрус ни разу не говорил со мной о первых месяцах в Поднебесье. Но при знакомстве попросил не скрывать, если снова столкнусь со странными проявлениями прошлых жизней. Во имя моего же блага.
— Уверен, ты обещаешь себе, что не поделишься со мной тайной, дабы не оказаться в «капсуле забвения», — разложил наставник мои мысли по полочкам. — Но это глупость. Проблемы можно решить сообща, а вот катастрофу не исправить.
Пришлось дать слово, что не стану скрытничать, если в голову снова полезет то, что ангелам помнить не полагается. Дать слово и соврать. Не потому, что не доверяла Тайрусу. Несмотря на вечное ворчание и понукания, наставник ни разу нас не подвел. А пару раз и прикрыл, например, когда мы с Тором и Каем заигрались и чуть не поломали симулятор. Зато я отлично помнила взгляд Высшего старца. Было в медовых глазах нечто, что пробрало до костей. Его тревожили мои «особенности», а, значит, следовало помалкивать. Пройти обучение, стать среднестатистическим ангелом и, получив таких же невыдающихся подопечных, курсировать между Поднебесьем и родным Миром. Я даже поверила, что мне это по силам, когда оказалась четвертым ангелом-стажером в столь несуразной группе, как наша.
— Готовы?
Ох, ну почему Тайрус вечно вырастает из-под земли? Словно не ангел, а мифическое создание из несуществующего ада, который люди придумали, дабы оправдать наличие бед, создаваемых ими же самими. Разумеется, сердечные приступы нам не грозят, но взъерошенные с перепуга перья потом с час не желают укладываться, как положено.