Анна Бахтиярова – Посланница Поднебесья (страница 10)
Они появились, когда сознание закончило бродить по сонной Вселенной и переместилось в мой собственный забытый дом — Мир Гор и Туманов. Место, где люди больше технологий доверяли гаданиям и всякой другой сверхъестественной чуши. Наверное, дело в тумане. Он не просто окутывал города, леса, поля и снежные шапки горных вершин, но, видимо, пробирал и в головы жителей.
Впрочем, это чистейшей воды предвзятое отношение. Исторически считалось, что ангелы, происходящие из моего Мира, обладают колоссальной интуицией. У меня же с этим делом ладилось не слишком часто, и я не упускала возможности поерничать над бывшими сородичами и их страстью к оккультизму.
— Вы случаем не уснули, стажер!
Я подпрыгнула в офисном кресле и завалилась вместе с ним набок. Позорно. И не без грохота. Ну что за манера у Тайруса? Обожает эффектно появляться! Мог хотя бы сегодня воздержаться. Учитывая, что меня вот-вот сотрут с лица сразу всех Вселенных и Неба. Но через мгновенье я думать забыла и о неожиданном вторжение, и о собственном кувырке, ибо сообразила, что наставник пожаловал не один, а в компании Амэя.
— Прошу прощения, Высший, — промямлила я, стараясь придать лицу выражение истинной скромности, но получалось так себе. При падении здорово досталось левому крылу. Правду говорят: можно сколько угодно калечить остальные части тела, боли не почувствуешь. Но если приложишься пернатыми «конечностями» — опыт запомнишь надолго.
— Присядь, Ларо, — посоветовал старец голосом полным глубокой печали. — Разговор предстоит не из лёгких.
— Шевелитесь, стажер! — прошипел наставник, двигая ко мне кресло, в которое я не преминула рухнуть безвольной куклой. Или марионеткой, управляемой чужой волей.
До Тайруса, которому досталось от Высших на столетие вперед, мне сейчас не было дела. Как и до его гнева. Смотрела я исключительно на Амэя. То на опущенные уголки губ, то на лоб, из-за глубоких морщин напоминающий гармошку. Помню, в день нашего знакомства я подумала, что старец полон внутреннего света — яркого и доброго. Сегодня же помощник главного ангела Поднебесья напоминал пустой сосуд, в котором недавно трепетал теплый огонек, но погас безвозвратно. Неужели, это из-за моей безумной выходки? Но почему?
Амэй заговорил не сразу. Минуты две-три (а, может, и больше) хмуро взирал перед собой, будто пытался прочесть невидимые знаки. Это молчание сводило с ума, но я не смела шевелиться. Не тревожил старика и Тайрус. Ждал с несвойственным смирением. Хотя чему я удивляюсь? Несмотря на несдержанность, наставник у нас гений. А как иначе объяснить то, что ему в прошлом удавалось выпутываться из передряг, в которые он сам себя загонял, благодаря неуемности, вроде нашей с собратьями-неудачниками.
— Буду откровенен, Ларо, — изрек Амэй мрачно, заставив меня задрожать от макушки до самых кончиков перьев. — Новости не слишком обнадеживающие. Нет-нет! — спохватился он, заметив реакцию. — Речь не о капсуле забвения. Я убедил коллег, что это чересчур для первой ошибки, пусть и серьезной. Однако ваша судьба с товарищами по группе незавидна. Но, увы, выбора нет.
Наставник недовольно крякнул, но высказаться не посмел.
— В некотором смысле ваше общее наказание моя вина, — продолжил Высший, неодобрительно глянув на Тайруса, но я перебила, ибо, наконец, дошло.
— Общее наказание⁈ Но ведь я, ведь они…
— Сожалею, девочка, — оборвал причитания Амэй. — Глупой выходкой ты навлекла гнев Аскольда на всю группу. Это было нетрудно. Он с самого начала к вам не благоволил. Что до моей вины… — старец погладил подбородок, на котором не наблюдалось и намёка на растительность. — У меня с коллегами длительное время ведется спор о группе нейтралов. О процессе набора в неё и последующего обучения. Ты ведь знаешь, как это происходит, Ларо?
— Нет, Высший, — я виновато покосилась на напрягшегося Тайруса. — Наставник говорил…
— Что это не их ума дела, — парировал тот, ни капли не стыдясь.
— Верно, раньше в этом был резон, — Амэй тяжко вздохнул. — Но теперь… В общем, в особую группу ангелы попадают, отработав не одно столетие в родном Мире. Принято считать, что только набравшись опыта у себя дома, можно без последствий принимать подопечных в других Вселенных. Я с этим категорически не согласен. Посланники Поднебесья со временем становятся… э-э-э… менее гибкими и восприимчивыми к новому и непривычному. Знания о собственном Мире заложены в нас изначально, а за годы работы они затвердевают, как камень. Опытному «бойцу» трудно начинать с нуля во Вселенной, совершенно непохожей на ту, где он жил человеком и служил ангелом. Приходится ломать себя, а это не каждому под силу. Но и отказываться от группы нейтралов нельзя. Только благодаря их работе мы видим картинку целиком.
Моё тело вмиг покрылось мурашками.
— Вы хотите сделать нейтралов из нас четверых⁈ — одной рукой я схватилась за щеку, другой вцепилась в подлокотник, чтобы повторно не кувыркнуться. — Но это же… это же… — я чуть было не сказала «безумие», но вовремя прикусила язык. При всей своей благосклонности подобного выпада Амэй бы не оценил.
— Так решил Аскольд. Назло мне.
— Но…
— Не нужно приводить аргументы, Ларо, — остановил меня старец, подарив тень улыбки. — Я бы и сам назвал их с дюжину. Но решение принято. Каждый из вас четверых скоро получит по подопечному в родном Мире и дополнительных — в других. Тебе, как зачинщице, придется наблюдать за тремя людьми, остальным — за двумя. Это и будет так долго выпрашиваемый мною у коллег эксперимент, но преподнесенный в извращенном виде.
Лицо старца исказила мука. Я его понимала. Так долго стараться, отстаивать точку зрения, просить шанса доказать правоту и потерять всё, не начав воплощать мечту в жизнь. А в том, что мы с Ши, Торром и Каем провалим новое задание, сомнений не возникало ни на секунду.
— Нам четверым разрешат общаться? — спросила я убитым голосом.
Не хотелось терять собратьев — уж больно привыкла к их присутствию под боком. Однако по головке за столь крутые перемены они меня не погладят. Будем надеяться, воин усвоил урок о дубине. Точнее, об её отсутствии.
— Да, вы останетесь группой. Сможете поддерживать связь во время работы. Более того, вам разрешено призывать друг друга на помощь в случае внештатных ситуаций.
— Отчитываться перед вами?
Мне почудилось, или в медовых глазах отразилась боль?
— Формально вашим наставником остается Тайрус. Он и будет держать ответ передо мной. Негоже Высшему принимать у себя штрафников. Однако есть некоторая сложность, — Амэй глянул на меня с искренним сочувствием. — Открыто за твоей работой Тайрус сможет наблюдать только в вашем родном Мире — Гор и Тумана. В остальных Вселенных у тебя будут другие контролёры и помощники. В перевертыше наставницей станет Гала, в Мире Грёз и Обманов — Ллойд. С последним советую держать ухо востро. Гала тоже не подарок, но она действует открыто. Разозлится, выплеснет негодование сразу. А Ллойд… — старец задумался, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы и суть передать, и не наговорить лишнего.
— Мягко стелет, жёстко спать, — пришел на помощь Тайрус.
— Верно, — благодарно улыбнулся Амэй. — Всё ясно, Ларо?
— Да, Высший.
— Хорошо. Остальное объяснит наставник… — старец хотел закончить разговор, но вдруг передумал, коснулся сморщенной ладонью моей покрасневшей щеки. — Обещай, что постараешься, девочка, — потребовал он проникновенно. В глазах отразилось столь сильное отчаянье, что я испугалась до крика.
— Я попытаюсь, — шепнули губы. — Не хочу в капсулу…
— Знаю, — ответил Амэй едва слышно и убирал руку.
Наверное, если б у меня было сердце, то оно затрепыхалось безумной птицей. Голову посетила безумная, но в то же время и логичная мысль. Мне сказали далеко не всё. И речь даже не о штрафном наказании Аскольда. Дело в высшем Амэе. Он неслучайно заходил ко мне после неправильного рождения. Этот высший с самого начала понимал, что со мной многое не так. Понимал, но скрыл от остальных. Неужели, всё начинается не с нашего штрафного задания? Что, если я с самого начала была экспериментом⁈ Амэй сохранил жизнь неправильному ангелу и наблюдал, что из этого получится.
Но зачем?
Я не была уверена, что хочу знать ответ.
Глава 5
Неудачник и шарлатанка
Я искала его. Поначалу. Не могла не искать, хотя и понимала, как жалко это выглядит. Он бросил меня. Исчез без объяснений. Стало быть, не желал общаться, поставил точку. Я не добьюсь ничего, кроме новой порции унижения, если разыщу его.
Вот только…
Только поиски не принесли результата. Художника с таким именем не существовало в природе. Я перерыла все тематические форумы и не нашла ни единого упоминания о нем. А студию, по словам владельца, не снимал никто больше года. Она якобы стояла пустая. Лгал, само собой. Не мог же мой ненаглядный въехать без разрешения и не засветится. Тем более, владелец заверял, что заезжает туда каждый месяц.
Лето закончилось, и семья, разъехавшаяся на каникулы в разные стороны, снова собралась под одной крышей. Родственники сразу поняли, что со мной что-то не так. Настроение менялось по десять раз на дню: от абсолютной апатии до желания буйствовать и крушить всё вокруг. Я, правда, не крушила. Но на словах не сдерживалась, облагодетельствовала родных столькими приятными эпитетами, что на три жизни хватило бы. Отец с матерью терпели, пытались аккуратно выяснить, что творится с самым спокойным из трех отпрысков. Брат фыркал и отвечал «взаимностью», а сестра делала вид, что не замечает моих безумств. Не царское это дело — обращать внимание на подобные мелочи.