Анна Бахтиярова – Перепутья Александры (страница 59)
- Ладно-ладно, - призналась я, почти слыша, как скрепят Вовины мысли. - В первый момент я не обрадовалась. Даже с Лукониной поругалась. Но потом поразмышляла и поняла, что не так уж меня и волнует ваш роман века. Не моё это дело. И уж тем более, не папино. В общем, без паники, я дам ему понять сию несложную истину.
- Мне не нужно твоё заступничество, - ощетинился Вовочка.
- А я и не предлагаю. Пытаюсь сберечь свой собственный покой и многолетнюю дружбу с Ритой. Тем более, тебе и так предстоит задачка не для слабонервных. Папины закидоны ничто по сравнению с реакцией твоей матушки. Она уже успела подраться с Лукониной, защищая твою честь. Или собственный эгоизм и пожизненную возможность владеть тобою единолично.
- Как это подраться? Когда? - братец принялся хлопать слишком длинными для парня светлыми и пушистыми ресницами.
- Что последнее ты помнишь? - я прищурилась, прикидывая, что рассказывать Вове об истинном положении дел.
- Э-э-э, - вздернутый нос замялся, задумчиво глядя мимо меня. - Бар. Блондинку-официантку - она делала недвусмысленные предложения. Но я устоял. Сказал, что не свободен. Хотя мог выразиться и иначе. Эта часть вечера помнится не слишком чётко, видимо, я малость перебрал. Или не малость. С другой стороны, это объясняет, почему ты мне снишься такая...
- Какая? - я шагнула ближе, вновь испытав знакомое желание - огреть Вову чем-нибудь тяжелым. Златиной кочергой, к примеру.
- Адекватная, - огорошил братец, улыбаясь во весь рот. - В жизни ты, по определению, таковой быть не способна.
- То есть, ты со мной тут откровенничал, считая, что открываешь душу пьяному глюку? - я почувствовала себя задетой. Сцены расправы продолжили рисоваться в голове, расцветая сочными красками.
- Сама подумай, - принялся оправдываться Вовочка. - Стоим неизвестно где, общаемся за жизнь, не помня, как тут оказались. Тем более, это не первый сон. До того ты являлась мне на крылатой лошади, а я был ребенком. Забавно, у меня даже друзья вымышленные завелись.
- Угу, Макс и Боря...
Честно, я не хотела вложить в интонацию тонну злорадства. Но ради паники на лице братца, это и впрямь стоило сделать.
- Откуда...
- Меня же на замену зеленым чертикам прислали, - оскалилась я в чеширской улыбке. - Мне положено знать подробности твоих снов. И, кстати, это был конь. Рыжик.
- А? - Вовин мозг продолжал отчаянно сопротивляться получаемой информации.
- Знаешь, думаю, моя нескромная персона - не единственная твоя проблема, - констатировала я, размышляя, как заставить мерзопакостный Поток пустить меня (или лучше нас?) к Макарову. - Иначе, высказав наболевшее, ты бы уже проснулся.
- И что ты предлагаешь? - в голосе братца зазвучала привычная насмешка.
- Дай руку, - велела я, испытывая легкое сожаление, что миг откровений растворился, а с ним и светлое чувство близости. - И прикажи небу перенести нас к Максу. Мы же в твоём сновидении.
- А почему не к Боре? - ехидно поинтересовался братец-нахал.
- Я ему не доверяю. Думаю, он не тот, за кого себя выдает.
В Вовиных глазах читались откровенное неверие. Но распоряжение он выполнил. Правда, сначала принялся дурачиться.
- Лети, лети, лепесток, через запад...
- Вова!
- Ладно! - закатил парень глаза. - Обойдемся без прелюдии. Вели, чтобы мы отправились к Максу!
Бабах!
Звук выстрела моей пушки слился с трелью печального варгана, с головой погружающего в нирвану. Но изумиться странной интерпретации Вовиной сущности, я не успела, ибо под ногами уже возникло - какая неожиданность! - поле. И не простое, а маковое! Оставалось надеяться, что красные и пышные, словно в рюшках, цветы не обладали способностью из любимой книги детства.
- А вы не торопитесь...
Сердце подпрыгнуло, затем ушло вниз и ещё скакнуло несколько раз туда и обратно. На траве, возле лежащего без движения юного Макса Макарова, сидел Дмитрий. С осунувшимся лицом и тёмными кругами под бесподобными серыми глазами. Так выглядят родственники, дежурящие у постели безнадежных пациентов на неудобных больничных стульях. Примерно такое же лицо я дважды видела у бабушки: когда очнулась после комы шесть лет назад, и придя в себя второй раз - после кризиса, случившегося из-за Варвары.
- Как он? - кивнула я на мальчика, стараясь не обращать внимания на частое Вовино дыхание в ухо. Братцу явно не пришлась по душе картина. Ещё бы. Максим посинел и скрючился, словно пытался выйти из Потока, вывернувшись наизнанку.
- Всё хуже и хуже, - Дмитрий не стал щадить наши чувства. - Страх высосал все соки. Я ничего не могу сделать. Подозреваю, вы тоже. Простите, Саша, я наделся, вам удастся помочь Владимиру полностью пройти Перепутья. Но, кажется, он застрял на полпути.
- Что? - тупо переспросила я, не сразу вникнув в смысл фразы, едва услышала, как он вновь назвал меня уменьшительным имени. - Значит, это вы заперли меня в тёмном помещении?!
- Нет. То есть, не совсем, - парень поднялся на ноги и виновато посмотрел мне в глаза. - Я отправил Вову на пустой слой. Велел думать о вас, чтобы... чтобы...
- Я тоже туда загремела, - констатировала я, чувствуя, как от возмущения на загривке приподнимаются волосы.
- Не столь грубо, но суть именно такая, - кивнул Дмитрий, пытаясь улыбнуться, но под моим суровым взглядом не посмел. - Каждый из вас столь "лестно" отзывался о другом, что я подумал - вы, Саша, сумеете стать катализатором для прорыва. И, кажется, не ошибся. Вова выглядит на истинный возраст. Значит, половина пути пройдена.
- Что происходит, а? - вмешался вздернутый нос, всегда не любивший, когда о нём говорили за спиной, но я не дала ему задать дополнительные вопросы, прикрыв ладонью рот, потому что вспомнила собственный Поточный опыт.
- Когда я сюда попала по-настоящему... э-э-э...
- Продолжайте, - Дмитрий без труда понял, что я хотела сказать. - Саша, я знаю, что вы не здесь. А только приходите и уходите.
Я криво усмехнулась.
- А ведь вы обещали рассказать, откуда столько знаете о Потоке.
- И расскажу. Но сейчас не время и не место.
- Хорошо, - пришлось смириться с неизбежным, ведь и я чувствовала: невидимые стрелки здешних часов бежали слишком стремительно. - В своем "путешествии" я тоже не сумела пройти Перепутья целиком. Вспомнила только одно трагическое событие, но другое так и осталось загадкой. Я не выходила отсюда самостоятельно. Меня прогнали. Василий Петрович создал Белый Дым. Тогда я смогла увести всех, кто был поблизости. Вернее, тех, кто захотел уйти. Хочу сказать, если б кто-то прошёл Перепутья до конца, а я оказалась рядом...
- Отправили бы домой других пленников?
- Возможно! Но как заставить кого-то принять то, от чего он бежит? Люди здесь вообще не помнят большую часть жизни!
- О чём ты? - снова ожил сводный брат. Кажется, он больше не думал, что спит.
- Ещё недавно ты видел себя мальчиком, не так ли? - решилась я на небольшую откровенность. - Макс тоже не ребенок. У него невеста беременная. Думаешь, случайно его аист с младенцем в клюве преследует?
- Останьтесь с братом и Максимом, - предложил Дмитрий, пока Вова беззвучно открывал и закрывал рот. - А я проверю одну теорию, и заодно соберу ребят, с которыми общаюсь.
- Нет, - я схватила парня за локоть. - Не уходите!
- Саша, не стоит медлить, - он осторожно высвободил руку. - Вы можете исчезнуть в любой момент.
- Ладно, - простонала я, испытывая отчаянное и необъяснимое желание обхватить Дмитрия поперек туловища и больше не отпускать. - Только давайте отойдем на пару минут.
Парень понял без слов, о чём я хочу поговорить. Глаза просветлели и заулыбались, если так можно сказать применительно к ним. Мы отдались от Вовы настолько, чтобы он не мог нас слышать. Краем глаза наблюдая, как братец отступил на безопасное расстояние от поверженной фигурки Макса, я взяла Дмитрия за руки.
- Наша последняя встреча... Я... Я... я хочу сказать, меня не вовремя вышибло из Потока, а нам нужно обсудить то, что произошло. Между нами.
- Знаю, - он сжал мои дрожащие ладони. - Саша, я многое хотел бы вам сказать. Не только здесь, но и в реальном мире. Вот только... Только с моей стороны будет слишком опрометчиво что-то обещать .
- Не смейте говорить, что вне Потока у вас жена и целый выводок детишек! - к горлу подступили слёзы, и я держалась из последних сил, чтобы не зареветь в голос от пронзительного и нереально нежного взгляда.
- Нет, Саша, дома меня никто не ждёт.
- Значит, амнезия ложь? - сердце скрутилось не хуже Макарова на траве.
- Вынужденный обман, - кивнул парень через силу, а лицо исказилось от боли. - Сашенька, вы слишком много для меня значите. Но, прошу, давайте отложим этот разговор. Обещаю, однажды я вернусь к нему и расскажу всё без утайки.
Противные слезинки пробежали по горячим щекам. Глаза обожгло огнем от соленой воды. Хотелось тереть их, чтобы успокоиться, а лучше - оставить всё, как есть, и позволить слабости взять верх.
- Хорошо, идите. Но, помните, вы обещали, - я разжала пальцы, представив вдруг, что отпускаю любимого в пропасть. Пытаясь прогнать безумную ассоциацию, решительно зашагала к Вове и Максу, но остановилась, вспомнив о важном. Не обернулась, заговорила, стоя к парню спиной. - Когда будете собирать народ, Борю не зовите. Мальчик - сообщник старика.