Анна Бахтиярова – Перепутья Александры (страница 17)
- Уберите! - вопил детина, нарезая очередной круг. Пелена сплошной стеной летела следом, все сокращая и сокращая расстояние.
- Генка, тикай отсюда, паразит! - вторила ему Злата, высунув голову из-за колодца. - Светка, не шевелись, ЕЙ тепереча все равно, кого хватать! Саша, чего разлеглась, как колода? Ползи давай, ползи! Генка, марш со слоя, кому сказала?!
Ползти?! Какой там! Говорю же, на меня будто заклятье навели, поэтому выполнить приказ Златы я не могла при всем желании. Да и Генка не особо ее слушал. Вместо того, чтобы "тикать" прочь со слоя, он решил искать спасения в избушке. Одним прыжком перемахнул высокие ступеньки и... столкнулся в дверях с Егоркой, который не подозревая о кошмаре, царившем во дворе, как раз выходил из дома с солью для Михаила.
Все произошло в одно мгновение. Так быстро, что никто из нас даже крикнуть не успел. Генка оттолкнул Егора в сторону. Без злого умысла, просто, чтоб проход не загораживал. Вот только это "неумышленное" движение оказалось фатальным. Мальчик покачнулся и рухнул прямиком в объятия Пелены.
- Не-е-е-ет! - чей-то крик резанул по ушам. Чей именно, я не разобрала, но точно не Егоркин.
Мальчик не издал ни звука, пока черные массы спиралями опутывали тело, связывали по рукам и ногам. На его лице не было страха, только странная покорность неизбежному. А потом с его губ сорвался последний вздох, который я, скорее, почувствовала, нежели услышала. Умиротворенный, едва ощутимый, как шелест ветерка.
И вот мальчика исчез. Осталась лишь черная масса, состоящая из сотни тысяч маленьких мельтешащих точек. А затем и они начали бледнеть и растворяться, пока не растаяли, будто и не было их тут вовсе...
А десять минут спустя мы стали свидетелями безобразной, тошнотворной сцены.
- Я сказала, убирайся вон, паразит окаянный! Чтоб ноги твоей больше в моем убежище не было!
- Но, теть Злат, я ж не специально! Не желал я зла! Пощади! - всхлипывая и громко шмыгая носом, Генка ползал у ног приютившей его хозяйки и всеми силами пытался вымолить прощение. Но та была непреклонна.
- И не проси. Вон! Пошевеливайся, пока я тебя сама со свету не сжила!
Генка еще раз протяжно всхлипнул, вытер мокрое от слез лицо рукавом рубахи и, пошатываясь, поплелся прочь. Он знал Злату лучше нас и, видимо, понимал - решения своего она не изменит.
Когда смолкла барабанная дробь, я подошла к осиротевшему Рыжику. Стараясь сдержать подкатывающие слезы, погладила по крупу. Конь в ответ дунул мне в лицо. Когда все перестали носиться, лошадь тоже успокоилась.
- Теперь он исчезнет, - сказала Света, прижимаясь щекой к лошадиной шее. - Все существа исчезают после... после ухода хозяев. И убежища пропадают, - она принялась рыться в кармашках сарафанчика в поисках носового платка. - А Генка все равно не жилец. Пелена за ним вернется.
- Простите его, дурака окаянного, - услышали мы знакомую Златину фразу, правда на этот раз звучала она горько и отдавалась в сердцах острой болью. Можно было сколько угодно твердить о том, что никто точно не знает, куда уводит людей Пелена. Мы-то поняли куда. И ОТТУДА еще точно никто не возвращался.
- Простить?! - возмутилась Варя. - Как такое можно простить?!
- Можно, - заверила Злата. - Не прощеные деяния отравляют душу. Поэтому надо уметь прощать даже врагов.
- Что же теперь делать? - спросил Михаил. - Есть способ спрятаться от Пелены.
К его ужасу Злата покачала головой.
Я понятия не имела, что делать Михаилу или Варе. Зато стало ясно, как должна поступить я. Отправиться туда, куда в ближайшее время не собиралась. Варвара прочитала выбранный маршрут по моему лицу и коротко кивнула. Я не знала, одобряет ли балерина мое решение. Но этим едва заметным движением головы, она дала понять, что не станет ни отговаривать, ни сопровождать.
Однако без попутчика все же не обошлось. Я поняла, что мне сели на хвост слишком поздно. Вместе с пушечным выстрелом, уносящим меня в парк Дунайского, я услышала переливы колокольного звона.
****
2010 год
- Ты уверена, что не ошиблась?
- В чем? - непроизвольно огрызнулась я на шефа, ходившего туда-сюда по крохотному кабинету. Пространства было так мало, что от окна до двери он успевал сделать шагов пять-шесть максимум. - В том, что меня никто не бил, и я не прикладывалась лицом об дверь?
Семеныч пропустил выпад мимо ушей.
- Ты уверена, что спала?
Я не сразу сообразила, что он сделал ударение на последнее слово, и продолжила вести себя крайне невежливо. Еще бы, за окном глубокая ночь, а я так глаз и не сомкнула. Дрема в театре не в счет!
- Нет, йошкин кот, я бодрствовала, да так задумалась, что полбалета проглядела! - выдала я, ударяя кулаками по коленям, обтянутым черной тканью вечернего платья. И вот тут до моего пришибленного, страдающего от хронического недосыпа, рассудка дошло, на какую неприятную мысль пытается натолкнуть меня начальник. Я отчаянно замотала головой и замахала руками, выражая тем самым протест всеми доступными мне в данную минуту способами. - Нет. Невозможно. Это очень неправильный вывод, - под словом "неправильный" я, кстати, подразумевала "опасный". - Войти в Поток спонтанно, без спутника! Шеф?! - я умоляюще посмотрела на Семеныча, призывая его опровергнуть жуткие выводы.
Однако начальник поверг меня в еще больший шок.
- Предпочитаешь думать, что Поток забрал тебя из сна? - Павел Семенович, наконец, сел и внимательно посмотрел мне в глаза. - Неужели, такой поворот тебе больше по вкусу?
Похоже, вариант об обычном сне начальник даже не рассматривал. С другой стороны, синяк-то был налицо. Вернее, на пол-лица...
- Но как же... Ведь тогда? - я никак не могла выразить мысль человеческим языком. Настолько она меня напугала!
- Вот именно! - провозгласил шеф. Затем по его лицу пробежала тень. Он снял очки и, щурясь, посмотрел в сторону. Я уже не раз наблюдала подобное и знала, сейчас он скажет нечто совершенно убийственное. Но Семеныч вдруг выдал такое, что уже просто ни в какие ворота даже с мылом бы не протиснулось. - Я иногда думаю, что мы вторглись в такую область, где нас не ждали ни при каких обстоятельствах. Мы семь лет надоедали им своим присутствием. И теперь они разозлился всерьез.
- Но шеф! - я не верила ушам.
- Саша, ты и сама это понимаешь. Что мы знаем о Потоке? И о них? Возможно, лишь то, что нам позволяют знать. Мы видим лишь верхушку айсберга. Каждый раз, заходя туда, ты рискуешь не вернуться. А теперь еще эта девочка Алиса и твой спонтанный переход.
- Уж не подумываете ли вы свернуть исследования? - по телу от негодования прошла судорога.
- Я эту мысль не рассматривал. Пока, - Семеныч и не думал смущаться. - Вот что. Езжай домой, и хорошенько выспись.
- А как же Кирилл и Алиса?! Я потеряю целую ночь! Шеф!
- Сегодня ты не в состоянии разгуливать по слоям, - отрезал Семеныч тоном, не терпящим возражений. Даже аргументированных. - Завтра займешься Кириллом. И только Кириллом.
- Но...
- Забудь об Алисе.
- Но...
- Понимаю. Жестоко, - Семеныч не оправдывался. Он констатировал факт. - У нас были десятки таких Алис. И будет еще столько же. А ты ТАКАЯ одна...
Из серого девятиэтажного здания я выходила, кипя от злости. Умом я понимала, что шеф прав. Несмотря на годы кропотливой работы, Поток оставался вражеской, малоизученной территорией. И, наверное, жизнь одного спутника не стоила сотен других, которые я могла спасти в будущем. Но душа не желала соглашаться категорически. Я уже говорила, по неведомой причине Алиса стала для меня особенной. И я была готова рисковать.
А кое в чем начальник и вовсе ошибался. ТАКАЯ я не в единственном экземпляре. Мы оба знали, по крайней мере, еще одного человека с даром. Да, она больше не хотела его использовать, но это не отменяло ее способностей. В некоторых аспектах они даже превосходили мои. Она гораздо лучше справлялась с поиском. Видела страхи, недоступные мне. Вот только, в отличие от меня, не могла общаться со спутниками. Для них она оставалась невидимкой. Легким порывом ветра, не более.
Может, стоит привлечь ее к делу Алисы? Конечно, я последний человек во вселенной, с которым она захочет общаться. Но разве жизнь маленькой девочки не важнее старых, пусть так и не заживших, ран?
Сколько ей сейчас? Двадцать пять? Впрочем, какая разница. Она и в двенадцать готова была придти на помощь незнакомым людям. И восемнадцать тоже.
Последние семь лет она считает, что я отняла ее любимого. И, что еще ужаснее - сделала неправильный выбор, когда настал момент принимать самое важное в жизни решение. Думаю, через первое, девушка с Даром способна переступить. Второго не простит никогда. Как и я сама. Пусть выбор и был единственным верным...
Решено. Утром я позвоню Свете. Той Свете, которая бескорыстно помогала мне в первом путешествии по Потоку. Свете, которой я спасла жизнь. Свете, которая никогда меня не простит. Потому что я была не врагом. Я была другом. А друга прощать в стократ труднее.
Глава 6. Представление Дунайского
1997 год
- Что ты натворила?! - обрушила я на хлопающую глазами Свету всю злость, горечь и усталость. - Кто тебя просил перемещаться со мной?!