Анна Бахтиярова – Неприятности по обмену (СИ) (страница 20)

— Опять твой отец отмочил, — пожаловалась старушка горестно. — Думала, Коля гулять пойдёт, как всегда. А он сидит в твоей спальне и смотрит на картину. Не сморгнёт. Молчит, как рыба. Странный. Хуже, чем обычно. Может, ты до него достучишься. Меня он сегодня пугает.

Мика тоже побаивалась. Неизвестно, чего ждать от колдуна с поврежденным разумом. К тому же, она совсем не знала отца. Плохо представляла, на какие темы разговаривать, чтобы отвлечь от картины знаменитого родственника.

В спальню Виктории девочка вошла на цыпочках. Отец сидел на полу, обняв колени, и, не отрываясь, смотрел на трёх нарисованных дам. Светлые волосы растрепаны, как и утром. Подбородок не брит. На рубашке появилось свежее жирное пятно, а на локте синяк. Зато взгляд голубых глаз стал непривычно сосредоточенным, ясным.

— Папа? — позвала девочка осторожно.

Николас не ответил. Не обернулся.

Мика устроилась рядом. В окно заглянуло послеобеденное солнце. Желтые лучи гуляли по стенам и мебели, нежно касались работы гениального художника. Руди Флоренс блестяще владел магией красок. И дело не только в создании картин-пар, его работы завораживали. Вот и сейчас картина казалась волшебной. Солнечный свет наполнял её и снаружи, и изнутри. Краски яркие-яркие. Ещё чуть-чуть, и три дамы сойдут с полотна в спальню.

— Тебе нравится картина? — спросила Мика.

— Руди — гений. Опасный гений, — ответил Николас туманно.

Дочь мысленно с ним согласилась. Живя в Моревии, она слышала об экспериментах прадеда. Картины-пары сами по себе считались запредельным колдовством. Но Руди мечтал наделить их дополнительными возможностями. В книгах писали, некоторые колдуны, заходя внутрь полотен, видели всяческие чудеса, а иногда сами совершали особенные магические штуки — летали без крыльев или превращались в животных. Поэтому девочка и пробиралась тайком в картину с тремя дамами. Надеялась познать гениальную магию прадеда.

Вот и познала.

— Ты хорошо знал Руди? — Мика внимательно разглядывала отцовский профиль.

— Он был сумасшедшим, — произнес Николас после минутного раздумья. — Как и все гении. Мне пятнадцать лет исполнилось, когда дед погиб. Это случилось в «Радужной лагуне».

Девочка широко раскрыла глаза. Отец ответил так, словно не был болен. Может, картина на него благоприятно действовала? Но удивило не только это. Считалось, Руди Флоренс умер в родной Лесовии, а не на острове, где селились королевские любимчики.

— «Радужная лагуна», — повторила девочка с ненавистью. — Там живёт мама.

— Нет, — возразил Николас сердито. — Доминика живёт в «Жемчужной короне».

— Она там раньше… — начала Мика, но вовремя прикусила язык. Помолчала немного и решилась задать личный вопрос. — Ты любил маму?

Отец ответил не сразу. Голубые глаза наполнились льдом.

— Мы были счастливы. Недолго. Всё изменилось.

— Почему? — Мика, волнуясь, подалась вперёд.

— Нам с тобой пришлось уехать, — отец протянул пальцы к картине, словно хотел погладить. — В «Жемчужной короне» небезопасно.

— Для тебя? — у девочки задрожали руки.

На отца напали по дороге в Лесовию и наложили сложное заклятье.

Неужели, кто-то из бабушкиного замка?

— Нет. Для тебя. Я не мог забрать обеих. Только одну. Вторую пришлось оставить. Они должны были считать, что победили.

Хорошо, что Мика сидела, а то непременно бы упала. Она не поняла, о чьей победе говорил отец, но уловила главное. Только одну! А не обеих!

— П-п-почему… — язык заплетался от волнения и обиды. — Почему ты выбрал…

Скрипнули половицы. В спальню осторожно заглянула бабушка Анфиса. Она устала ждать и решилась на разведку.

— Как вы тут? — поинтересовалась старушка ласково. — Коля, я оладьи испекла. И варенье открыла. Малиновое. Твоё любимое.

Николас обернулся, растерянно посмотрел на женщину, приютившую его заколдованного и беспомощного. Едва взгляд оторвался от картины, черты лица стали спокойнее, а глаза наполнились дымкой. Тень настоящего Николаса Флоренса растворялась, уступая место «больному» Николаю Волкову.

— Малиновое! — возликовал он дурашливо. — Хочу малиновое!

Бабушка Анфиса расцвела от радости, не понимая, что натворила.

— Пойдём скорее на кухню. Пока оладьи не остыли.

Отец ловко вскочил с пола.

— На кухню! На кухню! — нараспев прокричал он и вприпрыжку помчался прочь.

Мика обхватила голову и громко застонала. Как же не вовремя зашла старушка! Или вовремя? Готова ли юная колдунья услышать, почему Николас увёз из замка леди Деметры одну дочь, а не другую? Почему бросил второго ребенка на произвол судьбы? Мика почти возненавидела сестру. У близняшки не было ни богатства, ни возможности колдовать. Но Вику выбрал отец, пусть и умудрился попасть в Обыкновению. А её бросили оба родителя!

Чем Вика лучше?! Колдунья без особых талантов! Самая-самая обычная!

Слёзы жгли глаза, но Мика не позволила себе расклеиться. Тем более, из-за Вики. Не заслужила сестра! Девочка поднялась с пола и громко шмыгнула носом, позабыв, что она — леди. Ну и пусть! Теперь Вика играет в госпожу и прогоняет слуг из покоев. Выскочка!

Мика открыла шкаф, чтобы достать зачарованную воду и наполнить опустевший кулон. Наклонилась и увидела торчащие из книги краешки огненных листов. Обида взяла верх. От гнева запылали щеки. Отлично! Сейчас она напишет близняшке всё, что о ней думает!

Мика села за стол и схватилась за самопишущую палочку. В голове вертелись первые строчки письма: «Надеюсь, леди Малена отыграется и превратит тебя в толстого кита!» В красках представляя реакцию сестры, подула на красный лист. Она не сомневалась, что послания от Вики там не будет. Однако едва по бумаге пробежало безобидное пламя, проступили скачущие буквы.

«Контролёр приехал раньше. Я прошла испытание. Не понимаю, как у меня получилось. Бабушка, леди мегера, магистр Томас, Риа и я уезжаем к королю. Остался только один лист. Остальные разорвал ураган. Забрать с собой картину не вышло. Я не знаю, что делать. Кажется, это бабушка пыталась убить папу. Я слышала, как она говорила с дворецким Клаусом. Он тоже причастен. Всё, мне пора…»

Мика покачнулась вместе со стулом. Спальня поплыла.

Глава 10

Дом трёх пираний

Два крылатых коня, запряженные в серебряную карету, нетерпеливо били копытами. Над морем простиралась широкая лента дороги, сотканная из миллиона ярких точек, похожих на звёзды. Она убегала к горизонту, переливаясь на солнце. Точь-в-точь, как когда-то рассказывал Вике отец. В сказке, в которую дочь перестала верить.

Выйдя из замка, девочка едва удержалась, чтобы не протереть глаза. Во-первых, утром над голубой водой не было и намёка на звездную дорогу. Во-вторых, самозванка понятия не имела, что в Моревии водятся летающие лошади. Если б не ужасные обстоятельства, Вика залюбовалась бы прекрасными животными с серебристыми крыльями.

— Поправьте плащ, — велела верная себе гувернантка, окончательно испортив настроение.

Вика сделала вид, что не слышит леди мегеру. Посмотрела на замок, которому не суждено стать домом, на непроницаемое лицо магистра Томаса, на бледную подругу. Риа грустила. Бедняжке не позволили проститься с матерью. Её жизнь менялась столь же стремительно, как и у Вики.

— Едут, — нехорошо сузил глаза магистр. — Садись, Микаэла. Пора.

Из-за угла вывернула вторая карета — золотая, принадлежащая хозяйке «Жемчужной короны». Карета стучала колесами по каменной дороге, ведущей к звездной. Высокомерная бабушка и её компания — контролёр Пьер Лики и дворецкий Клаус — устроились с комфортом ещё во дворе. Остальным пришлось идти к серебряной карете пешком. Та ждала пассажиров у кромки воды.

Самозванка устроилась на мягком сидении, сжав от волнения зубы. Звездная дорожная лента не вызывала доверия. Вдруг кони оступятся? Упряжка не позволит им расправить крылья. Величественные животные рухнут в воду, увлекая следом людей. То есть, колдунов. Но едва карета тронулась, страх исчез. Всё равно, что ехать по эстакаде. Даже грохота не слышно, только легкий стук.

Вика с любопытством уставилась в окно, ненадолго позабыв о неприятностях. Море выглядело прекраснее, чем из окна спальни Микаэлы. Спокойное и ласковое, но необычайно мощное. Девочка мысленно сравнила море с хищником, разомлевшим на солнце после обеда. Зверь казался безобидным. Но пройдёт немного времени, и он выпустит смертоносные когти.

— До переправы ехать три с половиной часа, — проскрипела леди мегера. — Чтобы вы не скучали, я взяла неоконченное вышивание.

Мерзкая женщина принялась копаться в дорожной сумке. Но её опередил магистр.

— Я тоже кое-что приготовил для Микаэлы, — нахально улыбнулся он, протягивая толстую книгу в коричневой обложке. — Поможет вспомнить пройденный материал.

Леди Малена перекосилась. Вика послушно взяла книгу, догадавшись, что имел в виду магистр. Он сделал ударение на слове «вспомнить». Надеялся, что чтение учебника вернет ученице потерянную память.

«Основы колдовства. Том первый», — прочитала Вика про себя.

Ух ты! Вот это чтиво! Это вам не скучная алгебра!

Уткнувшись в книгу, девочка позабыла и о крылатых лошадях, и о тайнах леди Деметры, и о замке короля в бесконечном тумане. Стук колёс звучал далеко — в ином измерении. Как и ворчание леди мегеры, переключившейся на белокурую «служанку». Вика зачиталась, жалея, что выросла в Обыкновении, а не в магическом мире, где волшебство можно творить собственными руками.