Анна Бахтиярова – Карамелька, или Ты попал, жених! (страница 41)

— А ну уймись, — велела я собственному буйному воображению и пошла-таки открывать дверь, в которую теперь уже не звонили, а колотили. — Ну, и кого принесла нелег… Ага, вот вас мне сейчас только и не хватало! — выдала я первую мысль, что пришла в голову, при виде матери и братца Анатолия.

Обычно я им ничего подобного в лицо не говорила. Но нынче было как-то не до любезностей.

— Амелия, ты издеваешься? — осведомился брат и без разрешения переступил порог.

Матушка последовала за ним, оглядываясь так, будто опасалась увидеть в моем жилье полчища тараканов и других несимпатичных насекомых.

— Что вам угодно? — спросила я гнусаво. А у самой в голове крутилась одна единственная мысль: куда, лешие всех дери, делся Хантер?!

— Что нам угодно? — переспросил Анатолий тоном, будто с умалишенной общался. — Амелия, ты пропала неизвестно куда, а теперь объявляешься, как ни в чем не бывало, и делаешь вид, что это в порядке вещей.

— Вот уж не думала, что вас волнует моя несносная персона, — заметила я не без ехидства. — Уехала и уехала. Я взрослый человек. Не обязана отчитываться. Удивительно, что вы вообще заметили моё отсутствие.

— Нам позвонил твой начальник, — сообщила мама. — Ты перестала появляться на работе и не выходила на связь. Он опасался, что с тобой что-то случилось. Связался с нами. А я ведь говорила, что она просто взбрыкнула из-за свадьбы Лиды и Максима, — мама подарила старшему отпрыску выразительный взгляд. — Но могла бы на работе отпуск взять, а не сбегать, никого не предупредив, — она снова переключилась на меня. — Бедная Лида ночами не спит, переживает, что ты концы отдала. Опасается, что не будет им с Максимом счастья, мол, прокляты они теперь. И такие переживания в медовый месяц!

Я открыла рот и снова закрыла. Ибо не знала, что на это сказать. В смысле, цензурного.

То есть, пропала я, а мама переживает о Лидином медовом месяце? Серьезно?!

Как ни странно, Анатолий в кои-то веки сообразил, что родительница перегибает.

— Мам, Амелия просто… была не в себе. Вот и не оценила ситуацию. Уверен, она не хотела навредить Лиде.

Мама в ответ морщилась и поинтересовалась:

— И где ты была, Амелия?

— Эм… Далеко вообще-то, — промямлила я. И зачем-то брякнула: — Чуть замуж не вышла.

— Поэтому здесь фрак? — спросил Анатолий, снимая упомянутый предмет гардероба с вешалки.

— Э-э-э… Не совсем. Это друга. Мы… на костюмированной вечеринке были. Вот.

В голове завертелся ураган мыслей.

Фрак здесь. А другая одежда Хантера где?

— Я сейчас!

— Мы не договорили, Амелия! — крикнула мама, но я уже неслась в зал.

— И как это понимать? — спросила саму себя, обнаружив на спинке стула аккуратно висящий халат.

Значит, Хантер спал в своей одежде, и пропал во сне? Нет, вряд ли. Не в ботинках же он улегся, а их тут определенно нет. Значит переместился после пробуждения? Но почему без меня? Может, мир затягивает назад только своих? Но в тот раз мне здесь находиться долго не позволили. Впрочем, тогда я никакие нити из волшебных сетей не выдергивала.

— Амелия, где фата?

В зал вошла мама. Анатолий появился на несколько секунд позже. Он явно жаждал уйти. Убедился, что я тут, цела и вроде невредима, потому считал братский долг выполненным.

— Какая фата? — не поняла я.

— Фата, которую я просила передать Лиде. Когда горничные тут прибирались, ее не нашли.

— Э-э-э…

Я вспомнила, что переместилась с фатой на голове в родовое гнездо Моро. В тот самый, который вскоре сгорел дотла. А значит, и фата вместе с ним.

— Хм… — я сделала вид, что задумалась. — Понятия не имею, где эта фата. Если твоя прислуга ее здесь не нашла, копаясь в моих вещах без разрешения, стало быть, сей предмет гардероба хранится в другом месте. У себя поискать не пробовали?

— Амелия, я точно помню, что фата хранилась у тебя, — проговорила мама жестко. — Уверена, ты нарочно ее спрятала, когда сбежала. Лишь бы не досталась Лиде.

— Больше мне делать было нечего, как сбегать в фате. То есть… с фатой. И вообще…. Вот, черт! — выругалась я, не закончив фразу. Ибо подошла к окну, чтобы не смотреть в глаза родительнице, и обнаружила за ним картину маслом. Во дворе на лавочке сидел Марк Хантер собственной персоной и с любопытством глазел по сторонам. — А знаете, вам пора, — пробормотала, не сводя сердитого взгляда с корреспондента. — Мы всё обсудили. Я не померла. Квартира, по-прежнему, в моей собственности. Если вдруг снова уеду, значит, так надо. Моя жизнь — мои проблемы. Вам они всё равно не нужны.

— Нет, Амелия, мы не договорили, — возразила мама, но я не стала слушать продолжение.

Хантер поднялся с лавочки и вознамерился отравиться в противоположную от подъезда сторону, что меня не устраивало ни разу. Я рванула в прихожую, сунула ноги в кроссовки и… не нашла ключи. Ну, разумеется. Ими воспользовался неуемный корреспондент. Пришлось сбрасывать обувь и бежать в зал — за запасными, хранящимися в шкафу.

— Амелия, куда ты собралась? — требовала ответа мама. Но я выскочила из квартиры и, стоя на пороге, сделала приглашающий жест рукой. — Ну же, выходите. Иначе запру тут.

— Идем, мама, — объявил Анатолий и первый покинул мое жилье. Нашей родительнице ничего не оставалось, как тоже выйти в подъезд.

Я не стала ни объясняться, ни ждать, пока они начнут спускаться. Замок щелкнул, и я рванула по лестнице, опасаясь, что Хантер скроется из виду. Мне повезло. Успела перехватить беглеца на выходе из двора. Он шел неторопливым шагом, засунув руки в карманы брюк. Выглядел франтом. Пусть фрак остался в квартире, остальная одежда всё равно оставалась парадной. Особенно накрахмаленная белая рубашка.

— Ты куда это собрался?! — потребовала я ответа, решив, что нынче не до «выканья».

— О, Амелия! — улыбнулся он. — Вы проснулись.

— Проснулась, — процедила я. — А тебя нет. Что я должна думать, а?

— Я не хотел мешать вам выспаться, — Хантер продолжал обращаться ко мне на «вы». — А заодно подумал, что неплохо осмотреться при свете дня.

— А если с тобой что-то случится?

— Я умею за себя постоять.

— Это чужой мир вообще-то.

— Он не выглядит опасным. А мне нужна информация. Пока визуальная, раз нет иной.

— Корреспондент всегда остается корреспондентом, — констатировала я гневно. — Любопытным от природы, так?

Неизвестно, что бы ответил Хантер. Такой возможности его лишили. Не я. Мои родственники, которые вышли из подъезда и заинтересовались незнакомцем рядом со мной. Точнее, заинтересовалась мама. Анатолий только глаза закатил за ее спиной, когда она деловой походкой зашагала к нам.

— Представь собеседника, Амелия, — потребовала она.

Я мысленно представила озеро. Спокойное, не позволяющее себе даже легкой ряби.

— Это Марк. Мой… друг. Довольно близкий друг. Так что, будь добра, передай Лиде, что я не претендую на ее Макса, не убиваюсь из-за их свадьбы, и уж точно не прятала фату. А это… — я выдавила улыбку, получившуюся, кажется, довольно хищной, — моя мама — Ольга Грушевская.

— О… — выдал Хантер, бросив взгляд на мою родительницу, потом на меня, чем вызвал новую волну гнева в моей душе. Ну, конечно, рядом с тощей и ухоженной матушкой, я вечная карикатура. Из-за фамильного сходства. Обычно меня это не трогало. Но сейчас стало вдруг мерзко. — Очень приятно познакомиться, — сообразил, наконец, корреспондент произнести общепринятую фразу для обоих миров. — Для меня это честь.

— Чем вы занимаетесь? — спросила мама его в лоб.

— Марк — журналист, — опередила «близкого друга» я.

— В каком издании работаете?

— Он пишет для разных, — снова не дала я Хантеру ответить. Ну а что он скажет? Названия местных газет не знает. Настоящую называть нельзя. Она в другом мире.

— То есть, блогер? — мама криво усмехнулась. Сие занятие она считала баловством и попыткой делать деньги из пустоты.

— Нет, Марк — не блогер, а именно журналист, — отчеканила я.

— И на какие темы пишет твой Марк? И вообще, он сам-то умеет отвечать на вопросы?

— Я пишу на общественно-политические темы, — на этот раз первым успел заговорить Хантер. — Нередко критикую власть.

— Ах, так вы из оппозиции? — мама поморщилась, даже не попытавшись скрыть недовольства.

— Вовсе нет. Я критикую определенных представителей власти, которые наживаются, используя положение, и совершенно не думают о том, как живут люди.

— Как живут люди? То есть, вы — Робин Гуд?

— Хм… — Хантер постарался скрыть собственную озадаченность. Он ведь понятия не имел, кто такой упомянутый моей родственницей персонаж.

— Моя мама любит проводить параллели с литературными героями, — подсказала я. — Решила, что ты выступаешь против богатых в интересах бедных.

— Я выступаю за то, чтобы каждый делал свою работу, — ответил Хантер. — А еще не люблю подлецов.