Анна Бахтиярова – Карамелька, или Ты попал, жених! (страница 2)
Итон только руками развел. Мол, ладно, как скажете. Сейчас, так сейчас.
А дальше…
Дальше монастырский маг развел бурную деятельность. Расставил свечи, нарисовал уйму замысловатых знаков в воздухе. Затем порезал палец Итона серебряным ножом и взял несколько капель крови. И всё. Ну, почти всё.
— Явись нам, дочерь Серафима и суженая Итона Моро! — прогрохотал он так, что у отца и сына в ушах зазвенело.
Но, главное, магия сработала.
Сначала появился туман. Прямо над кожаным черным диваном. А потом… Потом он развеялся и…
— Это еще кто? — спросил Итон ошарашенно.
— Невеста, — пробормотал Нельсон. — Кажется…
На диване лежала спящая темноволоса девушка. В белой футболке, обтягивающих черных штанах и почему-то в фате. Вот только…
— В ней же килограмм сто, не меньше, — констатировал Итон и нервно икнул.
— Девяносто, пожалуй, — протянул отец.
— Зато есть, за что подержаться, — пискнул Нельсон.
Девица тем временем зашевелилась. Но не проснулась. Положила ладони под щеку.
— Все проблемы от мужиков, — пробормотала гнусаво и продолжила спать дальше.
Глава 1. Карамелька
— Та-ак, мне кофе со взбитыми сливками, мороженное клубничное, — проговорила я, изучая меню. — Нет, лучше вишневое. И…
— Она бы лучше деньги на фитнесс потратила, — заметила тощая девица за соседним столиком, обращаясь к своему кавалеру. И откинулась на спинку стула, чтобы тот видел ее открытый плоский живот.
Моя подруга Леся покраснела, как вареный рак. И это притом, что в ней лишних килограммов было от силы десять. Куда меньше, чем у меня.
— Мне просто кофе, — пробормотала она. — Черный. Без сахара.
Худышка хмыкнула, оставшись довольной эффектом гадких слов.
— А мне к основному заказу добавьте еще шоколадку. С карамельной начинкой, — велела я, нарочно сказав это громко.
Официантка ушла, а я поправила темно-каштановые волосы, лежавшие волнами на плечах, и выразительно посмотрела на притихшую Лесю.
— Может, мы девушки и не мелкие, — объявила я опять же отнюдь не тихо. — Зато у нас всё натуральное. И губы и… нечто иное, что некоторые усиленно наращивают. И я сейчас не про ресницы.
Леся нервно хихикнула, а худышка подавилась соком и невольно прикрыла руками силиконовой бюст. А потом и вовсе утащила кавалера из кафе, не дав ему доесть обед.
— И как тебе это удается, карамелька? — спросила Леся.
— Что? Говорить время от времени некрасивые вещи худым язвам?
— Нет. Быть… такой уверенной в себе? Тебе плевать, что думают другие. Я так не могу. Вчера бабушка из соседней квартиры сказала, что я скоро буду выглядеть, как беременная. Надо на диету садиться.
— Ну, мне вчера мужчина место в метро уступил. Решил, что скоро в роддом, — призналась я.
— И что ты сделала?
— Как что? — я повела плечами. — Села, конечно же. И «спасибо» сказала. Машина в ремонте, ехать через полгорода в час пик. А тут отличная возможность устроиться с комфортом.
— Вот об этом я и говорю. Ты вообще не комплексуешь. Я бы на следующей станции из вагона выскочила.
Я подавила тяжкий вздох.
Ох уж эти комплексы. Я давно с ними справилась. И в свои двадцать семь не обращала внимания на косые взгляды и едкие замечания по поводу моей фигуры.
Но были и другие времена. Непростые.
Я родилась крупным ребенком — пять триста! Врачам пришлось делать маме кесарево. Хотя ни она, ни отец внушительными габаритами не отличались. Старший брат Анатолий и младшая сестра Лида появились на свет с самым обычным весом. И в будущем не могли «похвастаться» лишними килограммами. Ну а я была в семье белой вороной. И это бесило всех. Кроме ныне уже покойного отца.
Дети бывают безжалостными. В школе не спасало даже то, что мои родители далеко не простые люди. Подумаешь! У нас полшколы было таких. А дети богатых родителей отличаются еще большей жесткостью. И перфекционизмом в придачу. Всё должно быть идеальным. Одежда, внешность, фигура. «Шарик» — это было самое безобидное прозвище из тех, которыми меня награждали.
Я ревела в подушку, страдала и даже голодала. И ни на грамм не худела. Врачи разводили руками. Ребенок здоровый. Да, широковат в талии и бедрах. Но патологий нет. Похудеть, конечно, желательно. Но и доводить дите до нервного срыва не стоит.
Мама злилась, сестра закатывала глаза, брат откровенно меня стеснялся.
В конце концов, вмешался отец. Запретил домашним хоть что-то говорить о моей фигуре.
А меня двенадцатилетнюю подвел к зеркалу.
— Запомни, Амелия, ты красивая, — проговорил строго. — У тебя невероятные глаза. Как у мамы.
— Маму бесит, что я похожа на нее. Всем, кроме фигуры, — прохныкала я. — Будто карикатура.
— Плевать, что кого бесит, — ответил он. — Чужие мнения следует учитывать, когда это касается бизнеса. А в остальном посылай всех советчиков и критиков подальше. Поняла?
— Но я…
— Посмотри на меня внимательно, Амелия, — потребовал отец, и я встретилась с ним взглядом в зеркале. — Разве я красивый?
— Ну…
Отец был обладателем близко посаженных глаз и орлиного носа.
— Нет, — ответил он за меня. — Ни капельки. Но это не помешало мне жениться на знаменитой модели, общепризнанной красавице. И дело не в том, что я богат. Твоя мама могла выбрать кого угодно. К ней много кто сватался. Богатые, красивые, знаменитые. Но победил я. И дело точно было не во внешности. У тебя тоже множество достоинств, Амелия. Ты обаятельна, умна, замечаешь важные детали, которые не видят другие. И красота у тебя тоже есть. Пусть и не все этого понимают. Глупые люди, прежде всего, замечают недостатки. Умные ценят достоинства.
— Значит, умных в моем окружении нет, — констатировал я печально.
— Их всегда меньше, чем идиотов, — согласился отец. — А знаешь, что самое главное?
— Что?
— Нужно любить себя, Амелия. Полюбишь ты сама, и всё остальное наладится. Вот, увидишь.
Я постаралась последовать отцовскому совету.
Получилось далеко не сразу. Но я справилась. Приняла себя, поборола комплексы и посылала лесом (иногда мысленно, а временами и вслух) всех, кто проходился по моей фигуре. Я такая, как есть. Не нравлюсь, проходите мимо, не задерживайтесь.
Кстати, прозвище «карамелька» прицепилось благодаря отцу. Он часто называл меня «Амеля-карамеля». Я не обижалась. Знала, это любя. И теперь, когда кто-то из ближнего круга обращался ко мне, используя домашнее прозвище, на сердце теплело. Отца нет, но я всё еще его любимая дочка-карамелька.
Жаль с другими родственниками всё иначе. По-прежнему, непросто.
…Мы просидели с Лесей в кафе еще минут двадцать, болтали о том, о сем. Она даже согласилась попробовать мое мороженное. Буквально одну ложечку. Но больше ничего к черному кофе без сахара не заказала. Я не стала более акцентировать на этом внимание. У каждого свои заморочки. Я ведь и сама старалась не переедать, избегать фастфуда и не лопать всё подряд на ночь. Ограничивалась кефиром или творогом. Но я была сладкоежкой. Покупала то мороженку, то кусочек торта. Что поделать? Совсем без сладкого жизнь казалось унылой. И вообще, я из тех, кто поправляется даже, если просто подышит шоколадкой. Смысл себя совсем уж ограничивать? Всё равно не худею.
Попрощавшись с Лесей, я убрала заказанную шоколадку с карамелью в сумку на «потом» и поехала на работу. На странную работу для девчонки, надо признать. У нашей семьи был свой бизнес по производству товаров для красоты — всевозможных средств по уходу за кожей. Когда-то компанию возглавлял отец. Теперь эстафету принял брат. Мама в молодости была лицом бренда. В последнее время в рекламе наших средств снималась моя младшая сестра Лида, унаследовавшая от мамы и лицо, и фигуру. Хотя почему наших средств? Я-то в семейном бизнесе не участвовала. При жизни отца было рано. Его не стало, когда я училась на отецкурсе вуза, постигая профессию маркетолога. А после выпуска брат решил, что мне стоит держаться подальше от компании.
— Амелия, можешь обижаться, сколько влезет, — объявил Анатолий прямо. — Но мы создаем товары для красоты. А ты — ходячая антиреклама. Тебе нечего делать в офисе.
— Кожа у меня вообще-то идеальная, — попыталась возразить я.
— С лупой тебя никто рассматривать не будет. Люди просто решат, что наши антицеллюлитные крема не справляются с задачей.
— У меня нет целлюлита! — прошипела я, чувствуя себя униженной. Вот она — поддержка родственников!
— Я принял решение, Амелия, — отрезал Анатолий. — Найди себе другое занятие, если хочешь работать. Но это необязательно. Доли в семейном бизнесе тебя никто не лишает. Будешь ежемесячно получать деньги и жить припеваючи.
Я подавила желание плюнуть братцу в холеную физиономию. Сделала, как он хочет. Но лишь для того, чтобы себе любимой нервы не мотать изо дня в день. Анатолий ведь не уймется. Так и будет усложнять жизнь, пока не сбегу из семейного предприятия.