Что под руку попался я – в тот день
И сам могу угнать – автомобиль
От скорости, с которой – говорил
На свете этом – поджигая ключ
Иллюзий – от реальности сглотнуть
Ещё сегодня в торжество – неправду.
Гипнолог – может странно от меня,
Иль верностью колдун, но не такой,
Иль старый аферист – забрал рукой
Ту вдоль мою потерянную – душу,
Но мог я говорить, что сам – умел,
Что видел в этом тоненьком – раю
От жизни там – на острове из блага,
Где сам сегодня жду и – устаю
От встреч с людьми, от этой суеты
На Новой Каледонии – под звук
Моей, простите, сказки, где стою
И думаю прожить – ещё чуток
Так лет от ста, где сложно – говорю
И телом обиваю свой – пролог,
Что жив ещё – на сердце от жены
И вся она мне думает – взаймы,
Что женственной иллюзии – тюрьма.
Пришёл домой с кафе – и рассказал
Я этот случай Грете, чтобы – в миг
Глаза её зажглись и – никогда
Уже не уставали жить – при них
Искусства для людского – куража,
Искусства боевого в такт – приёма,
Что можно мыслью – уложить на два
Сегодня там – почтительных уклона
Своих друзей, врагов и – никого,
Свой фатум лет, той жизни перемену,
Где дав ещё чуток внутри – вины
Пожара – от почтительности черт —
Я буду стойким именем – иметь
В себе задатки боевого – блага,
Что внутрь сопротивления – иду
И думаю о пище в честь – за нас.
Реальность проложила – тот итог,
И вот настало время – от приметы,
Как с воздуха промчался – самолёт
И скинул пару бомб – судьбе ища
Там жертв и обезумевшего – свойства
Манер искать – всю жажду на двоих,
Когда бы стало страхом – возбуждать
Моё единство мысли, чтоб бежать
На слово «материк» – из боли сходства.
Мы быстро переехали – в тот мир,
В индийский город и – застыли там,
Как статуи из мрамора – под холод
Иллюзий бед и бегства – по углам,
Что можно было это – предсказать,
Где страхом ты учтиво – переношен
За пропастью иллюзий – будто страсть
Тебе ложится прямо – на плечо.
Я был тогда наивен и – отважен,
Но родом из тех войск, что никогда
Я сам и не служил, а был как – раб
Своих иллюзий в городской – среде.
Где мог менять я цели и – мотивы,
Где роли к страху изменяли – кожу,
Но смыслом оставался я – всё тот же,
Как образом Жерар и – был никем.
Мой дедушка был гоже, но он умер,
