Анна Атталь-Бушуева – Остановка во мне – доказательством просит (страница 23)
Он сном мудрец, а наяву под стиль
Ты ждёшь его обыденное имя,
Чтоб говорить над памятью не им.
Пустое сожалея льются грозы
И вод спонтанный рупор над Невой
Обрыл свою свободу в это утро,
Он сам – соседний воздух неземной.
Всё ищет склад над огненной причиной,
Учась зажить в судьбе обрывком слов,
Но сложно обрывать судьбу из мира,
Когда ты жизнью в лучшем не готов.
Добавь внутренней свободы
Философский день не означает
Ложный правом ум и для него
Ты один свою свободу чаешь
На готовом мысе – под игру.
Ждал расценщик милое перо
Сломленного часа в жар судьбы,
Но его досада от борьбы -
Стала рабской ценностью назло.
Лишь терзает мир один из строк -
Милый день под мучимый восторг,
Ждёт свою свободу в жар тоски
И ведёт манеры в этой тьме.
Дом отчаян временем свобод,
Видит душ уступки и ведёт
Страх к восторгу собственной души
В час искусства этого народа.
Правом философской прозы льёт
Дух степенной мании пера
Над гордыней слёз и стен добра,
Чтобы лучше видеть этот мир.
Может там забыли слову зла
Форму лиц в искусственном аду,
За которым веки стали в ряд -
Обращать своей судьбе портрет?
Дышит правом снежный силуэт,
Он не знает зимний склон ночной,
Точно прошлый ветер из поэта -
Дует праву в личности по той -
Неприкрытой истине – нам в мир,
Неприглядной фразе для любви,
За того ты сам оставил им -
Эту осень в сердце слова мы.
Чёртов день и милая игра
Найден скорый вымысел пера,
Внутрь рисует малой пустоте
День внутри, играючи для сна,
Ночь вокруг обыденности крыл.
Может сложен вечер на окне,
Стал неровно думать в стиле мне
Или авангард уснул впотьмах,
Движет веки призраку на страхе?
Ты ему ответь, что всё прошло,
Чёртов день исчез и с ним уют
Заново пропал в проклятье слуг,
За твоим оконным светом лиц.
Ускоритель мысли о него
Не смотрел в участии хранить
Путь обратный на земь, за кого
Ты оставил смертью эту птицу.
Чёртов день закончил мне намёк,
Выручил спонтанное в игре,
Став той милой притчей на крыле
Роли слова – в образе руин.