В пользу свою – отравления жизни.
Только не видит осколок – души,
Где ты укушен, а где не твоя
Польза – постигла тот юмор миров
В небе одной непроявленной – горю
Видимой фобии, словно не рвусь
Ждать удивление – новому зря,
Но и укушен по смерти – виной
В пользу от робости зла – роковой.
В страх категории смерти – ещё
Быть – одинокой фатальностью роем,
К телу которого – боли не зрят
Видимый отблеск культуры – его,
Но и сегодня ты выпил – одну
Слова фатальную исподволь – тьму,
Сложно в неё окунув – этот мир,
Словно он выше и честью – вампир.
Ты удивляешь им точно – вонзив
Поле – внутри поколения прав,
Но из-за смерти ты веришь – уму,
Что одиночество там – не поправ
Ты лишь блуждаешь по телу – зари,
Только воткнув обращаемый свет
В логово зверя – забытой души,
Точно тебя укусили – за свет
В этом пространстве и может – ещё
Сделали робким презрением – миру
В тоннах маразма и неги – судьбы
Жить, как укушенный мерой – людей
Выдумкой счёта под цели – вампира,
Нам отгадав это счастье – за тьмой,
Но недалёкой и в целом – уму
Только укушенной выдумкой – мира.
Туманная заводь на мне
Туманная заводь на мне – так тонка,
Что гибнет упрямая пустошь – строка,
Чтоб ночью не видеть – обычный полёт
Искусства – забытого автору мира
И только ты гибнешь – спуская огни,
Ты сам в идеалах – потерянный лист
И общество в поле туманной – вины,
Что видит на заводи – роли о грусти.
Нет места упрямому шёлку – опять
Пройти – по обычному сердцу его,
Нет жалости в боли угнать – на уме
Потерянный рай, отнимая всю гордость,
Что звал человеком и – только тебе
Она – приоткрыла потерянный стыд,
Пораненный воли подол – от ума,
В котором ты сам огибаешь – ту грусть.
Ей только туманно, что стала вина
Твоей идеальностью – новой игры,
Ей движет примета и в теле – она
Спокойно едва рассуждает – об этом,
Что снова строка – в поимённый рассвет
Недвижно уводит поэта – за счёт
Иллюзий разношенной гордости лет
И просьбы обнять идиллический – вид
На поле у заводи долгой – тоски,
Где белый туман огибает виски
И гибнет от каторги – только твоя
Немилая суть управления – миром,
Но гибнет ли явное в поле – ещё,
Что ты не забыл, но поэтому рад
Узнать идиллический вызов и яд,
