Чтоб нянчил свет прохожей – пустоты
И видел там себя, откуда б – смог
Играть внутри фатальности – со строк
От той в глазах формальной – пустоты.
Он был похож и на меня – под вой
Фамильной меры странно – волевой,
Назвали его Мелвин – между глаз,
Как будто этот сувенирный – страх
Не может выше прыгнуть – ото льда,
Но ждёт моей строптивой – полноты
Сказать ему – то прочное, что ты —
Уже забытый поводырь – минуты,
Черты – не говорить одной судьбе,
Что в прошлом, как подлец – на синеве
Узнал Кирилл – кто сам себе вокруг
Той формы обольщения – за муку,
Когда и Марта видела – впотьмах
Мой день сегодня странный, что и я
Давно переживал – любви исход
И бредил формой смысла – бытия.
Мне там сказал мой Мелвин, что, увы,
Он будет сам расти уже в – Европе,
Что вдаль уедет к призракам – на мир,
В котором станет гордо – упрекать
Своих в душе родителей, что – мы —
Такие были странные – без тени
Сегодня измеряемой – длины
В практичности культуры – поколения.
Учёт моей фатальности – не вник
В ту каверзу и я опять – поник,
Забрал загробный примус – бытия,
Чтоб звать сегодня миром – это я,
Где можно было ветром – поманить
Ещё свободный лист – и пережить
Одну себе оценку – между счастья,
Что мой ребёнок выберется – сам
И даст ещё простить – любовь себе
За эту форму крайности, где – я
Отдал почти полжизни, чтобы млеть
К одной своей прохладе – и хотеть
Убраться с той Земли, что не дала
Мне счастья – между призрака тому
Сегодня мифу странного – руля,
Что больше я над смертью – не иду,
Не подвываю в качестве – укора
К свободе риска, что – не обойду
Той мании сюрпризы жизни, где
Блистал бы формой сложной – на огне
И точно разворачивал – свой день,
Чтоб смыслы строже им – не пережить.
В одной душе я радовался – взглядом,
Что был не гож себе – и этим рядом
Внутри не унимал мечты – примету,
Над сном которой снова – обмирал,
Что сон мужской и тихий – господин,
Когда играю в призраках – ответа
Я перед этой высшей формой – лжи,
Чтоб только не пророчить – ничего,
Не ждать ту власть искусного – меча,
Что буду понимать – себе упрёком
Я снова метафизику – войны
И греть искусство близко – для себя,
Что каждый смог бы мёртвого – поднять,
Но там меня понять – уж не сумел,
Ведь жил я возле кладбища – и млел
